Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Удержать ситуацию в плюсе

№ 3(102), 30.04.2014 г.
Несмотря на то что ситуация еще далека от стабильности, а окончание истории непредсказуемо, мы рискнули обсудить экономическую составляющую происходящих сегодня процессов внутри нашей страны на фоне «мирообщественных» перемен, в оценке которых каждый выступающий сделал акцент на подмеченном им важном нюансе. 
Однако целиком картина вышла довольно однородной: в России все, включая руководство страны, понимают, что прежняя экономическая система себя изжила. И нынешняя политическая ситуация закономерно подталкивает к новым решениям: России незамедлительно требуется структурная перестройка экономики. Скорее всего, это будет мобилизационная экономика (экономика, ресурсы которой сосредоточены и используются для противодействия угрозам существования страны как целостной системы — Прим. ред.). 
Чтобы осмысленно прийти к этому выводу, проследим логику аргументов и эмоций.
Начнем с главного вопроса: что важнее для России — глобальные и очень затратные имиджевые проекты или стабильное поступательное развитие экономики? Политологи и экономисты отвечают на него по-разному. 
По мнению заместителя директора ИЭиОПП СО РАН, член-корреспондента РАН Виктора Суслова, вновь присоединившийся к России Крым не будет на самом деле так экономически обременителен для России, как кажется на первый взгляд. Однако это не ослабляет остроты масштабов проблемы: удручающая государственная политика в отношении экономики страны. «Напомню, что за московскую Олимпиаду 1980 года Россия заплатила тем, что в стране перестала существовать такая отрасль, как микроэлектроника, — констатировал ученый. — Вступив одновременно на путь развития этого направления науки в 1960-е годы, СССР и Америка двигались по нему «ноздря в ноздрю». При этом в чем-то мы были даже лучшими. В непрерывном нарастании отставания сначала были отчасти виновны наши военные, не доверявшие отечественным БИС (большая интегральная схема) и СБИС (сверхбольшая интегральная схема). Тогда была подготовлена очень серьезная программа восстановления паритета в микроэлектронике, с которой в конце 70—80-х годов электронщики обратились в высшие инстанции и получили ответ: эти деньги нужны для проведения Олимпиады...»
И загубленных подобным образом не просто полезных, но важнейших, с точки зрения российских интересов, проектов можно вспомнить немало.
Наверняка политологи ответили бы возражением: гигантский проект сочинской Олимпиады прежде всего сработал на формирование имиджа привлекательной, дружелюбной страны, активно поддерживающей культурный обмен и т. п. И эта цель была достигнута. Однако ситуация с Крымом изменила многое. Но, что очень важно,  усилила национальную идентификацию, патриотический настрой, а также открыла причинно-следственную возможность списания бюджетных дыр.
Одна крайне умная и милая ученая дама высказала гениально правдивую мысль: «В основе российских неудач кроется один глубинный фактор: существующая система настроена на философию временщиков, которым нужны краткосрочные эффекты. Этот очень узкий круг сконцентрирован в столичных крупных центрах и не имеет никакого отношения к остальному населению России, живущему в малых городах и испытывающему во всей полноте экономические тяготы российской глубинки». 
Эту мысль продолжил Владимир Клисторин: «Хотелось бы, чтобы социально-экономические процессы в стране были управляемы, а не хаотичны, не ситуативны. Поэтому я смотрю на Крым как на завершающее звено в цепи вынужденных решений». Ученый подтвердил свой вывод фактами. Лет 8—10 назад Россия вступила на путь самоизоляции. Началось все с суверенной демократии, которую рассматривали как некий лозунг, потом увидели свет довольно оригинальные законодательные акты и так далее… Году эдак в 1988—1989 российская экономика достигла максимума по макроэкономическим показателям. Снова мы вышли примерно на этот же уровень в 2007 году. Затем был спад около 8%, потом мы росли с темпом около 4% в год. Прошло 25 лет. И сейчас, даже по данным Росстата, мы находимся примерно на том же уровне, что и в 1989 году, или на 5—10% выше. Китай увеличился за это время в 4,5 раза. Польша — примерно в три раза. Страны Балтии — в два раза. Казахстан и Азербайджан — много выше. Правда, Украина имеет только процентов 80 от того уровня. Да Молдавия соревнуется с Албанией за звание самой бедной страны в Европе. 
Российская модель развития экономики по-прежнему является полурыночной: крупнейшие корпорации, реализующие глобальные проекты, работают с точки зрения экономики страны плохо, не оправдывают надежд и мелкие рыночные хозяйства. Ученый считает, есть две возможности преодолеть это: либо провести некую новую реформу по демонополизации и разгосударствлению экономики, либо пойти по пути создания мобилизационной экономики. Ситуация с Украиной указывает на то, что сейчас самый подходящий момент пойти по второму пути. Почему? Потому что мы резко усложнили взаимоотношения со всеми западными странами. Это означает, что наши возможности научных, торговых и прочих обменов резко ограничиваются. А когда сокращается поле маневра, ничего не остается, как выбрать мобилизационную стратегию и огосударствление ресурсов крупнейших ведомств и корпораций. Тем более что эксперименты в этой области окончились для нас плохо. Частно-государственное партнерство приводит к тому, что приватизируется прибыль и национализируются убытки. 
К слову, принятая и набирающая обороты программа перевооружения армии — это и есть попытки создать мобилизационную экономику. Сюда же можно отнести и недавно принятые меры повышения налогов для малого бизнеса. 
Однако заключительный тезис от Владимира Ильича прозвучал обнадеживающе: опыт последних 10 лет показывает, что мы шли в неправильном направлении. Но это не означает, что резкого усиления движения в другом направлении мы не предпримем.
Свое понимание ситуации очень конкретно изложил кандидат экономических наук, завотделом ИЭиОПП СО РАН Алексей Вениаминович Алексеев: не будет российской экономики – значит, не будет и России. После распада Советского Союза в мире остался один центр силы. И этот центр силы такое положение дел вполне устраивало. Однако с тех пор прошло более 
20 лет. Мир меняется, но желание сохранить status quo остается. Выражается это в том, что американцы, что бы они публично ни декларировали, реально делают все от них зависящее, чтобы остальные страны оставались как минимум слабыми (чтобы не могли составлять даже потенциальной угрозы для Америки), как максимум — дружественными по отношению к США. При этом дружественность вовсе не ведет к «получению разрешения» стать сильными. Российско-американские отношения последних десятилетий хорошо иллюстрируют этот тезис. 
Текущее обострение ситуации связано с тем, что Россия перестала признавать себя слабой, побежденной в холодной войне страной и de facto заявила о своем новом (точнее, не забытом старом) месте в современном мире. Проблема в том, что материальная основа этой заявки весьма шаткая. Так, несмотря на все разговоры о глобализации экономики, «прогрессивности» вывода простых экологически грязных производств в Азию, развитые страны сохранили сильную промышленность. В последние годы в связи с осознанием того, что «мозги уходят за руками», они стали постепенно возвращать и эту промышленность обратно. 
Россия же еще в прошлом веке перестала всерьез заниматься своей технологической базой, да и возвращать ей из-за границы в этом смысле нечего. 
При этом мы пытаемся позиционировать себя как новый полюс уже не однополярного мира, что без развитой материальной основы (промышленности) несерьезно. Отсюда проблема: действующая экономическая модель задачу создания материальной основы сильного государства за прошедшие два десятилетия так и не решила, вряд ли решит и в следующие два. Необходимо менять эту модель — вот что является настоящим вызовом для современной России. Тогда и угрозы (санкции) других государств будут не страшны. Еще в XVI веке Н. Макиавелли говорил: «Кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников». Будет у нас хорошая экономика (читай, «промышленность» как материальная основа экономики), появятся и союзники, благо два главных союзника — армия и флот — не подводили нас никогда. 
«Почему мы отступили от самой мудрой политики, растолкованной Генри Киссенджером после вьетнамской войны?» — подосадовал доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник ИЭиОПП СО РАН Владимир Ильич Клисторин. Умный госсекретарь США сказал тогда: чтобы Америка стала лидером мира № 1 снова, она должна иметь отношения с Советским Союзом и Китаем лучше, чем они между собой. Сейчас такую политику проводит Китай — он имеет отношения с Россией и многими другими странами, включая США, гораздо лучше, чем они между собой. И совершенно независимо от США, которых многие излишне демонизируют, Китай демонстрирует существенный прогресс. 
Нашу реальную роль на мировой арене будет, по мнению ученого, определять все-таки экономическая мощь, а не количество танков или подготовленных подразделений. И с этой точки зрения нас ничего особо оптимистичного не ожидает. Есть правительственный прогноз минимального развития экономики до 2030 года, который сейчас можно рассматривать как оптимистический — это примерно 2,5% ежегодного роста ВВП. Такими темпами мы потеряем примерно 0,6% доли во всемирном ВВП со всеми вытекающими последствиями. 
«В тридцатые годы мы проводили индустриализацию, когда у нас были целые сектора — доноры, была промышленность, которая тоже выполняла эту функцию, были другие способы мобилизации ресурсов. В девяностые годы у нас были незагруженные мощности, колоссальная структурная перестройка экономики, и это обеспечило стране высокий экономический рост на протяжении какого-то времени. Стимулировать экономику кредитно-денежной политикой, бюджетной политикой можно тогда, когда есть значительные резервы. Сейчас мы в таком состоянии, что нам нужно перераспределение ресурсов из отрасли в отрасль. Ничего из этого пока не видно. Нам нужны мощные маневры, структурная перестройка экономики. И это технически возможно», — констатировал ученый. 
А на самом деле, что у нас есть сегодня? Кроме сырьевых монополий есть так называемые институты развития — государственные корпорации. И фактически доказанная девальвация рубля после увеличения кредитов Центробанка коммерческим банкам. Но едва ли найдется кто-либо, кто бы смог сконструировать из этого новую экономику.
Стоит признать, что негативные последствия непродуманных решений — не что иное, как результат некомпетентного управления. Решения принимаются по стандартной схеме изолированности российской экономики от мировой. «Если бы, к примеру, при строительстве завода «Лиотех» внимательно исследовалась конъюнктура этого направления в мире, то никогда этот завод построен бы не был. Но сам Чубайс принял такое решение, и никто из тех, кто исследовал рынок литий-ионных батарей, не смог этому помешать, — напомнил доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник ИЭиОПП СО РАН Юрий Петрович Воронов. — Никто не прислушивается к мнению компетентных людей, почему необходимо развивать регион Восточная Сибирь – Дальний Восток. Нам нужно заниматься югом Западной Сибири — территорией, которую у нас никто не отберет. Это миллион квадратных метров, 11 миллионов человек. 
Если ситуацию не переломить сейчас, нашу экономику и страну в целом ожидают необратимые последствия». 
Сделать из минуса плюс предложил доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник ИЭиОПП Борис Леонидович Лавровский. Несмотря на то, что только на пенсию 660 тысячам крымчан страна должна будет выделить 40 млрд руб., и мы явно не сможем уже жить за счет прироста ренты, у нас нет другого пути, как только встать на собственные технологические рельсы.
К чему доктор экономических наук, завотделом ИЭиОПП Наталья Александровна Кравченко предложила присовокупить необходимость решить насущные проблемы малого бизнеса — столь важных для экономики технологических стартапов, которые не могут согласно нынешнему законодательству развиваться выше определенного предела. Когда такой проект выходит за уровень, условно говоря миллиона долларов, он сразу же попадает в очень жесткие тиски. «Сейчас появилось много талантливых людей, инициирующих новые проекты, бизнесы, заинтересованных в долгосрочной деятельности. Но дойдя до этого миллионного предела, создают новую маленькую компанию, а потом все же мигрируют куда-то, потому что внутри страны нет питательной среды, нет условий для их развития», — констатировала Наталья Александровна. А еще подчеркнула то важное, но всегда остающееся где-то позади, за кадром: сильная экономика не связана с нефтью и газом настолько, насколько связана с людьми, желающими заниматься этим здесь, в этой стране. Но это решение зависит, прежде всего, от культуры, уровня образования и совокупной системы ценностей. А в этом, с точки зрения ученой, мы собственно и потерпели провал в последние 20 лет. Она убеждена: «Экономику можно восстановить за четыре-пять лет. А вот ценности, культуру, образование мы за эти годы не восстановим. Поэтому рассчитывать на развитие только за счет экономических мер не стоит». 
Абсолютно согласился с этими доводами доктор экономических наук, завотделом ИЭиОПП Никита Иванович Суслов: человеческий капитал — это самое важное и теперь, и на долгосрочную перспективу. И государство должно в этом содействовать обществу, это должно стать ключевой стратегической целью государственной политики. Но этого нельзя достигнуть без резкого увеличения инвестиционной активности и нормы накопления в ВВП — на 5—10 п.п., поскольку прежние источники роста исчерпаны: приток валютных средств от внешней торговли более не растет, свободные производственные мощности исчерпаны. Вопрос вопросов — как усилить стимулы к инвестированию? 
Вместе с тем обретение Россией Крыма, имеющее, по словам Никиты Ивановича, в первую очередь военно-стратегическое значение, не сулит стране ощутимых экономических выгод. По крайней мере, в ближайшие 10—15 лет Крым будет стоить нам больше, чем он сможет дать. Тем более что такое политическое решение обернулось для страны ухудшением инвестиционной привлекательности. Уже первый квартал текущего года показал это: мимо нас «утекло» 70 миллиардов инвестиционных долларов, а это очень грозный признак. Люди перестали верить, что в России можно спокойно инвестировать и получать прибыль. А как показывает опыт, инвестиционные потери восстанавливаются очень долго. Однако в процессе создания стимулов к инвестированию, в том числе у нас, наблюдаются определенные трудности. Прежде всего — отсутствие независимой судебной системы. И пока она избирательна, ничего не изменится. Здесь уместен как пример опыт Евросоюза, где все страны делегируют свою верховную судебную власть в Брюссель и Страсбург. «Они отказываются от суверенитета ради независимой судебной власти, на которую местные правительства и власть давить не могут, — подчеркивает Никита Иванович. — Это называется верховенство закона, которое, по сути, является залогом цивилизованного развития. Все остальное — второстепенно».
Начавший диалог о насущных проблемах России Виктор Иванович Суслов реалистично его и завершил: «Сейчас много говорят о шестом технологическом укладе. А это ни много ни мало — 50 лет человеческой жизни. Таково наше отставание от мира. И даже если мы будем разумно действовать и принимать правильные решения, а мы их пока почти не принимаем, то в этом веке мы никого не догоним. Да, заговорили о реиндустриализации, осознав, наконец, что мозги утекут за руками. Однако у нас отсутствует поле, на котором можно было ее произвести, поскольку наша деиндустриализация прошла в режиме уничтожения. Кроме того, вся наша система экономических стимулов, налогообложения, экономического законодательства создает комфортные условия лишь для сырьевого бизнеса. Все высокотехнологичные производства ощущают себя очень некомфортно. Взять хотя бы высокий налог на добавленную стоимость: чем выше доля добавленной стоимости, тем выше налоговая нагрузка. Это означает, что высокотехнологичный бизнес просто не может развиваться. Наши монстры — крупнейшие сырьевые компании — никакого вклада в экономический рост внести не могут. Это застывшие образования. Динамику экономике страны дают малые компании, у которых, как отмечалось здесь, есть реально существующие преграды для экономического роста, по большому счету мешающие экономически расти всей стране. Да, у нас низка норма накопления, но относительно высока норма сбережения, и надо просто научиться рачительно использовать сберегаемые деньги населения. 
Очень важно развитие финансового рынка, фондовой системы, чего у нас не происходит. И как результат — наша экономика совершенно обескровлена. А все принимаемые меры дают эффект с точностью до наоборот с точки зрения экономического роста, укрепления экономической силы страны...» 
Горькая констатация. Но очень важная для осознания того, что же нужно стране незамедлительно и все без исключения. Нам нужны патриотический настрой, национальная идея и никак не менее — сильная, устойчивая, способная к дальнейшему развитию экономика. Иначе…
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 1824