Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Инновации как стремление к прогрессу

№ 10(109), 01.12.2014 г.
(Продолжение, начало в  «СДС» № 9)
Существуют экстремальные, по нашему мнению, взгляды на инновации. Так, по мнению академика 
В. М. Полтеровича, инновация — это внедрение принципиально нового, того, чего еще не было на мировом рынке. Внедрение же нового «здесь и сейчас» (в стране, отрасли, регионе, на предприятии) того, что уже где-то используется, следует считать модернизацией, заимствованием, атрибутом догоняющего развития. При таком подходе инновационная экономика оказывается исчезающим феноменом. Она может существовать на небольших отрезках времени в самых развитых странах мира и их самых ближайших странах-последователях. Вряд ли это правильно.
Всякая инновация, если это не имитация, ремейк или дубль (вероятность которых в эпоху глобализации быстро стремится к нулю), нова в мировом масштабе. Она возникает в определенном месте, не обязательно в одном из мировых научно-технологических центров, и далее распространяется. Диффузия глобальной инновации охватит весь мир. Но диффузионные волны могут по разным причинам двигаться с разной скоростью и некоторых регионов, стран, территорий, предприятий и фирм достигнуть с большим опозданием. Диффузионный лаг может составлять годы и десятилетия (столетия и тысячелетия в истории человечества). От этого инновации не перестают быть инновациями.
Волны диффузии некоторых инноваций могут иссякнуть в пределах некоторого региона, страны, ограниченной территории, отдельного предприятия. Такие инновации называются региональными, национальными, локальными, точечными. Но от того, что они есть «здесь и сейчас», инновациями быть не перестают.
На наш взгляд, инновация и модернизация это две стороны одного и того же процесса. Инновация – внедрение нового, модернизация — замена старого. В этом смысле модернизация всегда является инновацией, а инновация модернизацией только тогда, когда речь идет о «браун-филд» (на основе ранее существующего).
Для иллюстрации инновационного цикла в пространстве «накопленные затраты — накопленные доходы» используют логистическую кривую (рис. 1). Она подходит в той или иной степени для любых инноваций, любого масштаба или типа. Но в силу естественной синхронизации отдельных инновационных процессов, обусловленной наличием общего начала — возникновением ТШП, логично относить эту иллюстрацию к эпохальной инновации и, соответственно, к технологическому укладу в целом.
А1 (см. рис. 1) — возникновение инновационной идеи, начало прикладных исследований и фундаментальных — в той мере, в которой затраты на них могут быть отнесены на данную (эпохальную, базисную) инновацию. 
В1 — текущие вложения становятся прибыльными, начинается бурный рост на базе данной инновации. Точка максимальных накопленных убытков.
Где-то в середине этого пути (А1В1) лежит обширная «долина смерти», в которой гибнет подавляющая часть инновационных идей субъектов —участников процесса.
С1 — общий доход окупил общие затраты. Логиста еще раз пересечет гипотенузу гораздо правее, т. е. позже. С того момента, если продолжать вкладывать деньги в данную инновацию, накопленные затраты опять начнут превышать накопленный доход. Но «копить» затраты на данную инновацию следует прекратить гораздо раньше — в точке D1.
D1 — вложения в данную инновацию опять перестают быть доходными. Это точка максимума накопленной прибыли. Дальше вкладывать в эту инновацию, которая уже давно не инновация, а стала устаревшей техникой, смысла нет. Псевдоинновации могут закамуфлировать отсталость, а антиинновации — продлить жизнь этого технологического уклада, но только ценой отдаления (во времени, вправо на рисунке) точки А2 — начала следующего инновационного цикла, которое «по интегралу» означает снижение общего экономического эффекта.
В начале интервала В1D1 достигается получение инноваторами инновационной ренты, т. е. дохода, превышающего их затраты и «нормальную» прибыль. Это эффект инновационного монополизма инноваторов (в инновационной, шумпетерианской экономике, в отличие от неоклассической, совершенной конкуренции быть не может). Эта часть данного интервала заканчивается, по-видимому, в точке смены знака второй производной: период растущей доходности сменяется периодом сокращающейся доходности. Скорее всего, эта точка находится левее С1 (на рисунке эти две точки визуально совпадают), т. е. в ней кумулятивные затраты всех участников процесса еще не окупились кумулятивным доходом. В выигрыше оказываются лишь непосредственные инноваторы. Далее, правее точки смены знака второй производной начинается этап массовой диффузии, постепенного сокращения доходности, «старения» инновации и достижения конца срока ее жизни в точке D1. Но уже в точке С1 окупаются затраты всех участников инновационного процесса, в том числе все потери в «долине смерти».
Драматизм ситуации в том, что окупаются, в конце концов, все затраты всех участников в целом, а не по отдельности. И даже чаще всего — не по отдельности. Это значит, что некоторые участники процесса оказываются в огромном выигрыше (непосредственные успешные инноваторы), а некоторые разоряются. Риск попасть в число последних — главный тормоз для инновационного развития. Задача государства заключается, во-первых, в создании или способствовании формированию такого механизма инновационного процесса (страхование, хеджирование, венчурное финансирование, защита интеллектуальной собственности и т. д.), который перераспределял бы общие инновационные доходы в соответствии с инновационными затратами, понесенными отдельными субъектами — участниками процесса. Во-вторых: те затраты, которые не могут окупиться (могут не окупиться) в рамках существующих организационных структур субъектов — участников инновационного процесса, принять на себя (на государство).
Интервал D1В2 оказывается инновационной паузой, ложем всех глобальных кризисов. Есть мнение, высказываемое, в частности, В. М. Полтеровичем, что именно такая инновационная пауза имеет место в настоящее время. На роль очередных ТШП претендуют, видимо, нанотехнологии, но они еще не «дозрели». Возможно, предстоящий инновационный подъем — один из последних в истории человечества. В дальнейшем инновационные паузы сократятся настолько, что будут статистически нерегистрируемыми.
Инновационная экономика может восприниматься двояко: как система 
а) генерирующая и б) воспринимающая инновации. В первом случае речь идет о том, что в экономике, наряду с промышленностью, сельским хозяйством, транспортом, наукой и образованием, культурой и спортом, имеется сопоставимая по масштабам и значению с этими секторами развитая инновационная система (точнее, инновационные системы разного уровня — мирового, национального, регионального, отраслевого, локального), в зоне ответственности которой находится реализация инновационной цепочки «наука — практика». Во втором случае имеется в виду экономика как таковая, но основным фактором воспроизводства и развития которой являются инновации или, если хотите, знания. В этом срезе восприятия инновационной экономики все большее значение начинает принимать обратная связь «практика — наука», но главную роль играют стимулы к внедрению новаций и механизмы диффузии инноваций.
Экономика, воспринимающая инновации, распределена в пространстве более или менее равномерно, хотя, конечно, есть регионы-лидеры и аутсайдеры, процветающие и депрессивные. Именно эта экономика создает спрос на инновации разной степени интенсивности в зависимости от институциональной среды, менталитета населения, уровня свободы конкуренции и др. Спрос — не только как конкретный заказ, но и как готовность воспринять новое.
Экономика, генерирующая инновации, размещена крайне неравномерно. Существует несколько десятков мировых научно-технологических центров в местах базирования ТНК, крупных университетских комплексов, международных исследовательских организаций. Примерами являются Кремниевая долина, Исследовательский треугольник, София-Антиполис, ЦЕРН, Цукуба, Z-парк (на такую роль могут, наверное, претендовать Московский физтех или новосибирский Академгородок — в некоторой перспективе и при умелом управлении их развитием) и т. д. В них генерируется большинство глобальных и региональных инноваций эпохального, базисного и улучшающего характера. Именно они определяют мировой социально-экономический прогресс.
Конечно, огромное количество инноваций постоянно генерируются в сотнях и тысячах существующих инновационных центров разного характера, научно-образовательных учреждениях, компаниях и фирмах разного профиля. Эта среда распределена географически более равномерно, но генерируемые ею инновации имеют в лучшем случае улучшающий характер и национальный, локальный или точечный уровень. Порождаемые — как исключения — этой средой идеи и начинания высокого уровня обычно скупаются и концентрируются, в конечном счете, в мировых научно-технологических центрах. И совсем уж в виде исключения на базе таких инновационных идей могут зарождаться новые научно-технологические центры мирового уровня. Ведь и существующие мировые центры когда-то таковыми не были.
Инновационная система (совокупность организаций, участвующих в инновационной деятельности, взаимодействующих друг с другом в процессе генерации и диффузии инноваций), как и всякий другой сектор экономики, добывает сырье и перерабатывает его в готовый продукт. В данном случае сырьем являются знания, готовым продуктом — инновации. Как и всякая система, она обладает свойством эмерджентности, или синергией, т. е. ее эффект выше (гораздо выше) суммы эффектов, которые можно было бы получить от ее элементов по отдельности. Различные инновационные системы получают синергию по-разному. Мы выделили четыре типа инновационных систем по двум классификационным признакам — «инновационности» менталитета населения и степени участия государства: американский, западноевропейский, китайский и российский (схема 1, В. И. Суслов, 2012).
Американская модель начала складываться в середине прошлого века. Для нее характерно: минимальная роль государства — главным образом поддержка фундаментальной науки, образования и малого бизнеса. «Долина смерти» преодолевается с помощью венчурного капитала, предпринимательского духа, граничащего с авантюризмом, и, конечно, благодаря толерантному отношению к неудаче, умению падать и вставать — «лузерскому капитализму».
(Окончание — в следующем номере)
Просмотров: 1239