Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Жизнь — это поиск себя...

№ 10(109), 01.12.2014 г.
На сей раз это были не выступления друзей и почитателей, а совершенно  неожиданно театрализованное действо: мысли, чувства поэта, стихотворные строки, вышедшие из-под  его пера, воплотились в конкретные образы, смоделированные самодеятельными артистами колыванского Дома культуры «Юность». Как и все, человек идет по жизни. Но, в отличие от прочих, воспринимает действительность во всем ее красочном многообразии. Видит и чувствует прекрасное в, казалось бы, самых простых, обыденных вещах: в брезентовом дождевике танцует с прекрасной незнакомкой в бальном наряде, ему же, одетому в заплатанный ватник, является стайка по-русски разудалых и соответственно наряженных «во все русское» певуний и хохотушек. И все это — Россия как продолжение есенинского «и роса, и сила, и синее что-то»…
Образно и правдиво Родина воедино слилась в сердце поэта дорогими образами. И он не просто умиленно созерцает их, он признается, что  «под ребром земная мается душа». «Мается» неизбывной любовью ко всему этому, самому важному в жизни. Ведь «жизнь — это поиск себя». А еще беспокойством за то, что иные проходят мимо, «забытых ценностей растаптывая крошево».
Россия Бернадского — это те самые забытые просёлки вместо дорог, ведущие к красотам родной природы, к историческому прошлому родных мест, к отцу Ивану, Иванову же сыну, ласковым и теплым материнским рукам, народным приметам и празднествам и еще многому другому, о чем в техногенной  современности русины изрядно подзабыли. 
Поэт напоминает нам:
Как невесту, березку рядили
В именины родимой земли.
Меж берез хороводы водили
И венки красны девки плели.
И в наряд незатейливо пестрый
Деревца обряжали из бус.
И с березкой роднились, как сёстры…
Крепче не было родственных уз.
Поэт вдохновенно и искренне раскладывает свою любовь на множители — к  родимой стороне:
Здесь дышалось легко мне и пелось.
Здесь я духом окреп и возрос, 
Маршируя из юности в зрелость
По аллеям из лип и берез.
Здесь меня в колыбели качала
Мать моя. И меж сосен берёт
В стороне этой где-то начало
Мой сосново-берёзовый род.
к матери:
В дому тепло, а на душе морозно.
Как медный грош, сожму печаль 
в горсти…
Прости меня, родимая, что поздно
Шепчу: «Спасибо, мама. И — прости».
к любимой женщине:
Дотлеваю вдали от тебя, как огарок.
Все пытаюсь постичь, и не в силах понять,
За какие заслуги бесценный подарок —
Взгляд твой чуткий и нежный коснулся меня?
В дальний путь ухожу, опаленный любовью…
И когда, наконец, до мечты дотянусь,
На краю и за гранью спасённый тобою,
Я обугленный долгой разлукой вернусь.
Интересен и новый эмоциональный настрой книги: несмотря на тематическую расчлененность, каждая строка напоена утверждающим смыслом, выстрадана не столько рифмосложением, сколько постижением философского смысла бытия:
У нас во все века — то глад, то мор, то смута,
То бунт на корабле, то — в горле горький ком.
Россию тащим вверх… Но снова почему-то
Не к звездам на крыле, а — под ребро крюком.
Россию топором как только ни тесали
Чужие и свои… Да видно — не с руки.
Нас двадцать лет назад  со всех счетов списали, 
Да вот жива страна прогнозам вопреки.
Сильно, мужественно, уверенно. Очень по-мужски. И, признаюсь, если бы мне довелось режиссировать ту театрализованную презентацию, я бы сделала акцент именно на эту ноту в настроении поэта — зрелого, умного, умудренного жизненным опытом, неравнодушного к происходящему мужчины. Хотя, справедливости ради, нельзя обойти вниманием и каллиграфию его любви к России: 
Поклоняясь и солнцу, и ветру,
От лукавых пророков вдали,
Прикасаясь ладонями к кедру,
Приобщаюсь к истокам  Земли.
Я не хочу  и не пытаюсь влиять на мнение других, но лично мое впечатление, что именно в этой книге — «Забытые проселки» — в полной мере проявилась суть гражданина и поэта Юрия Бернадского: деловитого, живого, обостренно справедливого, мыслящего, сопереживающего, мечтающего, планирующего, любящего и презирающего, радующегося и горюющего, но неизменно романтичного человека:
Я тут и там. Меня как будто двое,
Покуда — ночь и не начнет светать.
И я расту, как всё вокруг живое,
И свято верю, что могу летать…
У нас, читателей, почитателей таланта Юрия Бернадского, в этом тоже нет сомнений. Тем более что на презентации нам открыли секрет: поэт готовит к изданию новую книгу — для детей и юношества.
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 1060