Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Андрей Тарасенко: «Не могу долго находиться в конфликте»

№ 11-12(110-111), 30.12.2014 г.
У профессиональной спортивной команды крайне насыщенная жизнь. Это одновременно и похоже, и не похоже на рутинную работу на производстве или в офисе. Вместо планерок — командные собрания. Вместо рабочих часов и смен — тренировки и матчи. Вместо командировок — выездные игры и вызовы в сборные. И все это практически без выходных и праздников. Но если игроки еще получают редкие передышки, то у тренера свободного времени почти нет — перед каждым матчем он занят огромной подготовительной работой. Хороший тренер — это эффективный менеджер, умелый педагог и тонкий психолог.
Таковым, безусловно, является старший тренер ХК «Сибирь» Андрей Тарасенко. Он особенно любим здешними болельщиками, потому как свой, новосибирец. В родном городе Тарасенко прошел путь от воспитанника местной хоккейной школы до капитана первой команды, а затем и главного тренера. В данный момент помогает Андрею Скабелке — под руководством дуэта Андреев Владимировичей «Сибирь» радует горожан впечатляющими результатами.
В интервью нашему изданию 46-летний специалист, который одновременно и молод, и опытен, приоткрыл дверь в хоккейную раздевалку, раскрыл свою тренерскую философию и сравнил тренерское ремесло с работой любого другого руководителя.

Поднять из окопов

— Андрей Владимирович, работа в спортивной команде чем-то отличается от работы в любом другом коллективе?
— Лично я большой разницы не вижу: принципы построения коллектива и подбора персонала везде одни. Любой руководитель — хоть на предприятии, хоть в банке, да хоть где! — ищет пути совершенствования коллектива, чтобы на выходе получить качественный продукт — конечный результат. Просто в нашем случае продукт специфический — это красивый хоккей, а также очки и место в турнирной таблице. Везде есть и командная работа, и индивидуальный подход к сотруднику. Всюду существуют специальные меры по сплочению коллектива. Если коллектив хороший, он сам оттолкнет от себя всю грязь. Те люди, которые не смогут работать в коллективе, просто-напросто будут отторгнуты. И так повсюду. Самое главное, чтобы было доверие, причем взаимное. Это двустороннее движение. Если команда не доверяет руководителю, то все указания будут делаться через пень-колоду. Если есть доверие, значит, коллектив поверил в ту линию, которой придерживается руководитель, а также в то, что эта дорога даст результат. И это справедливо для любого рабочего коллектива, в том числе и спортивного.
— Вы упомянули про сплочение коллектива. Что для этого делается в хоккейной команде?
— Сплочение коллектива — это комплексный процесс, а не единичная акция. Оно собирается по крупицам из каждодневных ситуаций, эпизодов. Это множество шагов, которые предпринимает тренер, чтобы коллектив был единым целым, чтобы игроки друг друга уважали, чтобы могли подставить плечо, прикрыть партнера по команде — я имею в виду не в плохих начинаниях (как-то утаить, скрыть что-то негативное), а наоборот, в хороших. Но трудные моменты бывают у каждого в жизни, мы не можем залезть в голову подчиненному. Если руководитель понимающий, он выясняет причину, по которой сотрудник в какой-то день рассеян, вял, и помогает ему, то и отношение к нему со стороны коллектива будет подобающее. Человеческое общение никто не отменял. Но в профессиональном общении никаких поблажек быть не может. Из-за одной глупой ошибки может пострадать весь коллектив, и результат длительной работы пойдет насмарку.
В любой хоккейной команде есть тренерский совет (я и сам, когда играл, в него входил) — это правая рука тренера, это несколько игроков, которые внутри команды должны быть мини-тренерами. Капитан и два его ассистента обязательно в нем состоят. Этим людям позволяется высказывать какие-то соображения. Но ты имеешь право предъявить претензию другому, только когда ты сам без остатка отдаешься работе. Если ты сам ваньку валяешь, тебя никто слушать не будет, тебе ответят так же: «Ты сам-то что делаешь? Такой же, как и мы, ничем не отличаешься».
— Что в хоккейном коллективе является основополагающим?
— Первое, что должно быть в хорошем коллективе — это работа каждого на коллектив. Когда результат уже дан, ты можешь себе что-то позволить. Но когда все сообща идут к цели и ее достижение зависит от каждого в частности, ты не можешь дать себе слабину, так как из-за этого пострадает много других людей. Скажем, если ты пришел не готовым к работе и это повлияло на общий результат, премию не выпишут всему коллективу, а не только тебе, то есть ты залез в карман другим.
Доверие должно быть внутри коллектива, между работниками. Доверие подчиненных к руководителю и наоборот — это даже не оговаривается, так и должно быть по умолчанию. Иначе смысла идти за этим руководителем нет. Ходили же раньше за полководцами. Что вот стоило поднять в войну солдат из окопов? Кто полезет под пули, кому надо? Вставал кто? Вожак, в которого верят. Условный сигнал — и вперед, все вставали и бежали. Здесь — то же самое: если коллектив пошел за руководителем, то он должен идти до конца. В окоп прятаться уже нельзя, иначе ты струсил, а значит, ты подведешь всех. Об этом договариваются «на берегу».
Построение коллектива, который должен не просто работать, а добиваться целей, — процесс длительный. Атмосфера, микроклимат создаются только самим коллективом, руководитель не может создать это в одиночку. Для этого подбираются соответствующие кадры, которые будут уважаемы и будут вести за собой именно в трудный момент. Когда все хорошо, все улыбаются и все получается. В сложный период на первый план выходят лидеры — и так в любом трудовом коллективе.
— Спортсмены-профессионалы — люди в высшей степени амбициозные. Это какую-то специфику на вашу работу накладывает?
 — Ну а вы что, не амбициозны? Карьерную лестницу никто не отменял — ты всякий раз стараешься подняться на ступеньку выше. В современном мире если ты стоишь на месте, это, считайте, шаг назад, потому что другие идут вперед. Так везде — и в хоккее в том числе. Каждый игрок хочет играть в первой пятерке, выходить в большинстве, набирать очки и быть на виду, играть в топ-клубе, наконец. Если у тебя нет цели, какой смысл работать? Хотя согласен, людей с такой жизненной позицией — быть среди серой массы, не хотеть выделяться — много. Ведь это сложно — стать лидером, а удержать лидерство еще сложнее! Это зависит от характера. Но там, где признание, в конце концов, и материальные блага.
— Вопрос еще в том, насколько трудно управлять обеспеченными людьми?
— Денег много не бывает. У каждого спортсмена есть семья. Всегда есть кому помогать. Кто-то занимается благотворительностью, скажем, помогает детям в больницах — это просто не афишируется, а таких ребят на самом деле много.
Рычаг тут один: ты мужик, ты заключил контракт и должен выполнить свои обязательства. Все. Тебя могут «опустить» звеном ниже или выставить на драфт отказов, и ты поедешь играть в фарм-клуб к черту на кулички за зарплату в сто раз меньше. Попробуй, вылези потом оттуда. Один раз сказали «до свидания», второй, и потом ты уже можешь не найти работу. А ничего другого ты делать в этой жизни не умеешь. Вот ты заканчиваешь с хоккеем, и что? Деньги с неба не валяться.
— Часто приходится входить в положение подопечных?
— Разумеется, я же сам через это прошел и, бывало, не понимал, почему тренер даже не хочет меня выслушать. У игроков такие же домашние ситуации и проблемы, как у всех: размолвки, болезни и другое. Но, выходя на лед, это надо забывать. Да, я могу после тренировки поговорить, обсудить проблему, помощь предложить. Но если ты уже вышел на площадку, будь добр отработай. А уже после можно вести разговоры о проблемах.
К сожалению, нет времени с каждым беседовать на философские темы. Работа ведется даже ночами.
— В ваше время взаимоотношения тренера и игроков строились по-другому?
— После армии я уехал в Ярославль. Там тренер был царь и бог. В его руках были финансы и другие материальные составляющие. Он мог запросто урезать жалование. Сегодня есть профсоюз игроков, который не даст сделать менеджеру или тренеру все, что вздумается. В контракте сейчас все четко оговорено. В профсоюз производятся ежемесячные отчисления. С юридической точки зрения, все теперь по пунктам разложено. Раньше этого не было. Игроки не были защищены. Могли просто выгнать из команды — уволить без выходного пособия. Тренера, кстати, тоже.

Коллективист

— Вы застали времена, когда хоккеисты формально считались любителями?
— Нет, это было во времена моих родителей. Тогда да, люди работали на заводах, а в свободное время играли: летом — в футбол, зимой — в хоккей. Деньги им за это, естественно, не платили. Если человеку платят деньги — значит он профессионал. Есть, как раньше говорили, понятие «полупрофессионал». Но на самом деле «полу-» ничего не бывает. Скажем, в Италии, где я играл в сезоне 1992—1993, некоторые мои партнеры по команде работали продавцами в магазине — в мясном отделе, сырном. А в полдевятого вечера приходили на тренировки и получали за это деньги, пусть и небольшие.
— А вы подработки по примеру одноклубников не практиковали?
— Нет, у нас, легионеров, были профессиональные контракты, и они были выше, чем у местных игроков. В России этого в то время еще не было, а Запад уже жил в контрактной системе.
— Над тренерами тоже всегда есть начальники. Как взаимодействует тренерский штаб и генеральный менеджер? Кто отвечает за селекцию?
— Селекцию сообща проводят генеральный менеджер и главный тренер — конечное решение за ними. Но советуются со всем тренерским штабом. Информация об игроках собирается по крупицам, аккумулируется, и выносится вердикт. Если есть опасения, что человек будет разваливать коллектив, решение будет отрицательным. Боеспособный коллектив — это не какая-то банда. Тут учитывается все: как человек воспринимает тренерские подсказки, как он ведет себя на площадке, в жизни. Как взаимодействует в коллективе — насколько он коммуникабельный. Может быть, это человек с какими-то «закидонами».
— Были в «Сибири» в последние годы хоккеисты, от которых пришлось отказываться, так как они не вписались именно в коллектив?
— Конечно, были. Уверен, такие случаи бывают во всех командах. Процесс формирования коллектива идет круглогодично.
— Профессиональная спортивная команда подвержена большей текучести кадров. Это накладывает свой отпечаток на вашу работу?
— Конечно, когда каждый год меняется полкоманды, это тяжело. Пока нарисуешь каждому ту красную линию, которой должна придерживаться команда… Строить заново — это кропотливый труд, который не всегда приносит результат: вроде бы все сделал, а потом тебя уволили… Лучше, когда уходят 3—4 человека, — тогда коллектив практически не замечает потери. К этому в «Сибири» и стремимся.
— Большой тренер еще должен быть и искусным педагогом, верно?
— Я вам больше скажу. Хоть у нас и высший дивизион хоккея — КХЛ, нам приходится учить взрослых (про «лимитчиков» я даже не говорю!). Некоторых элементарных вещей, которые должны в детско-юношеской школе объясняться, не знают. В России сейчас огромные пробелы в детском хоккее — качественного планомерного обучения маленьких хоккеистов в стране нет. Лет через десять это может обернуться гигантскими проблемами. Если ничего в этом направлении не изменится, средние игроки у нас будут звездами, и это будет страшно!
Тренер должен быть психологом. Скажем, один игрок, если сделал ошибку, так и будет себя изнутри «съедать». А если ты на него прикрикнешь, он совсем зажмется. Другой наоборот: видишь, шалопайничает, значит, надо на него рыкнуть — раз, мозги на место встали, и вот он уже делает правильные вещи.
— За время вашей тренерской работы ваш стиль руководства как-то поменялся?
— Конечно! Когда начинал, я был совсем молодой, еще всего боялся… С некоторыми своими подопечными я вместе играл, и я не понимал, как я могу требовать с игрока, с которым еще совсем недавно мы были партнерами по команде. Я стеснялся того, другого, третьего… На первых порах мне, молодому парню, было сложно. Но приходит опыт, узнаешь психологию игроков, учишься смотреть на коллектив глазами тренера. Приходят на помощь и технологии.
— Например?
— Сейчас даже в перерывах матчей прокручиваем порой какие-то моменты, которые не получились. Но это должно быть один-два эпизода, не больше. Быстренько показали видео в раздевалке (буквально 10—15 секунд) — если соперник под нас подстроился, объяснили это и внесли коррективы.
— Стали более жестким?
— Да, но есть пределы жесткости, есть какая-то черта. Надо знать, когда применить эту жесткость. Но в обычном общении я не поменялся. Я же не бука какой-нибудь: брови сдвинул и по раздевалке хожу... Нет. Вне льда, вне тренировочного процесса я нормально общаюсь. Но на тренировке, в игре, когда надо, я могу и пожестче… Но это не самоцель. И это непродолжительное состояние. Это рабочий момент. После игры я могу совершенно спокойно объясниться с человеком, на которого прикрикнул. Зла за душой не храню. Я вообще неконфликтный человек и не могу долго в конфликте с кем-то находиться. Тем более с игроками, с которыми я каждый день ем-пью, тренируюсь, катаюсь, летаю и бодрствую по ночам. Все — вместе с ними. За сезон они становятся мне близкими людьми. Жесткость нужна в меру и в нужный момент.
— Смогли бы в принципе посвятить себя офисной работе? Или вне льда себя уже не мыслите?
— Сложно сказать… Я никогда ничем другим не занимался. Хотя нужда заставит — сможешь все сделать. В коллективе, по крайней мере, работать смогу. Я всегда в коллективе. Я и в индивидуальный спорт не пошел в свое время, так как мне больше нравится командная игра. Так было с самого детства. До определенного возраста я и в хоккей, и в футбол играл, причем получалось одинаково неплохо. Но потом выбрал хоккей, потому что в футболе меньше скорости, смена игровых ситуаций долго происходит… Мне был ближе хоккей, тут все динамично, больше голов, движения. Это было мое. Хотя кто его знает, может, если бы пошел в футбол, и там получилось бы не хуже.
— Видный бизнесмен и владелец футбольного «Спартака» Леонид Федун утверждал, что вклад тренера в успехи команды составляет всего-навсего десять процентов. Поспорите?
— Десять процентов? Не согласен! Тренер — это личность, за которой идет команда. Может, в топ-клубах и не совсем так, но в командах с не самым большим бюджетом, с не такими мастеровитыми игроками без тренера-вожака вообще никак. Тренер сегодня — такой же наемный работник, как и все остальные, не он платит деньги, а высший менеджмент, спонсоры. Если команда идет за тренером в бой, бьется, слышит его, это уже 50 процентов как минимум!
И ведь прав старший тренер «Сибири». Своим безупречным примером (а он и сам был великолепным бомбардиром) и точными указаниями Андрей Тарасенко вместе с главным тренером Андреем Скабелкой ведет свою команду к успехам. В ноябре его дружина выдала 9-матчевую победную серию в КХЛ, а его сын и бывший подопечный по «Сибири» Владимир Тарасенко становится одной из главных звезд НХЛ.
Андрей ВЕРЕЩАГИН
Просмотров: 1169