Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Семейная акварель художников Курбатовых

№ 3(114), 06.04.2015 г.
Как воспринимают творчество сибирских акварелистов за рубежом, каким образом в одной семье живут и творят два художника и когда родится совместная работа — в интервью художников Курбатовых «СДС». 
— С чего начался международный этап вашего акварельного творчества?
Сергей: Это все получилось благодаря дружеским связям, с их помощью мы представляли в маленьком голландском городке Апелдорн искусство России на выставке, посвященной Году российско-голландской дружбы. Потом у нас были выставки во Франции — участвовали в нескольких международных акварельных биеннале и салонах. В феврале вернулись из Санкт-Петербурга — наконец мы поучаствовали в большой солидной выставке «Мастера акварели» на родине.

Пресс-досье
Сергей Курбатов
- В 1993 году окончил Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В. И. Мухиной (Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица).
- Сергей работает в капризной и прихотливой манере, в так называемом письме по мокрому, которое родилось в Англии, «туманном Альбионе», где повышенная влажность воздуха сама диктовала живописи легкий и мягкий характер.  Живопись акварелью на сырой бумаге называют «английской акварелью». Этот прием дает  глубину и создает ощущение солнечного света и воздушной перспективы. Сюжеты  работ Сергея — архитектурные пейзажи Новосибирска, тихие улочки европейских городов, изящные натюрморты, пейзажи.
- Работы хранятся в частных коллекциях  США, Японии, России.
Мария Курбатова 
- С 1987 по 1989  год училась в Новосибирском художественном училище. 
- В 2007 году окончила  Новосибирский институт искусств. 
- Мария сочетает в работе акварелью несколько манер письма: кроющими непрозрачными и прозрачными лессировочными красками по сухому листу и метод работы на влажном листе бумаги, который французские акварелисты называют travailler dans l`eau («работать в воде»). Специфика работы в этой сложной и кропотливой технике заключается в том, что акварель невозможно исправить.
- Работы хранятся в частных коллекциях Франции, Англии, Японии, Израиля, России.
— Какая она сегодня, русская школа акварели, которую вы представляли за рубежом?
С.: Русская акварель как исторический факт до сих пор имеет место быть: можно узнать старую школу, но происходят, конечно же, и трансформации. Мне радостно, что русская школа не законсервирована, а пытается развиваться, расти, и наши попытки выйти за рубеж, представлять свою живопись за границей не прошли бесследно, мы тоже чему-то научились. Каждый раз, выбираясь за границу, впитываем в себя новые тенденции. 
Акварель сама по себе — довольно живая и подвижная техника, ее сложно поместить в четкие правила. Однако без  движения русская академическая акварель превратилась бы в технику, которая интересна только нам самим. Нам хочется, чтобы мы удивляли весь мир, были достойными представителями не только своей школы, но и всего акварельного интернационала. 
— Чем художники Курбатовы удивили заграницу?
С.: Сибирью, как это ни странно. На прошлогодней биеннале акварели в Сен-Ферреоле у меня были выставлены работы с яхтами и лодками — тем, чего нет в Новосибирске, а также несколько сугубо сибирских пейзажей — со снегом и лесом. Французам, судя по откликам, нравится именно сибирская тема, Сибирь для них — неизведанный край земли.  
Что касается работ Маши, люди часто пытаются разгадать ребусы —  из чего они составлены? В творчестве Маши французы увидели симбиоз европейскости с русским. В ее спящих красавицах и костюмах есть отсыл к сказкам Васнецова. С другой стороны, это модерн, европейская школа, которая получила расцвет в конце XIX века. В адрес Машиных работ часто звучали слова о схожести с Альфонсом Мухой и Густавом Климтом. 
Мария: Выставка в Голландии была для нас еще и технически сложной — мы везли с собой сорок работ. Тому, как русские художники привезли из Сибири свои картины, голландцы посвятили целую статью в местной газете.
Это была невероятно творческая поездка. Мы не только показали свои картины, но и должны были с художниками из Голландии создать совместное полотно. 
Это было нелегко, поскольку у каждого своя техника: мы — классические акварелисты, художник из Голландии рисует абстракции маслом. 
С.: То есть, на первый взгляд — полная несовместимость. Но выход был найден: мы придумали панно, на котором каждый художник изобразил свою часть. Буквально под линейку мы нарисовали одну линию, каждый продолжил ее своим сюжетом: в своем стиле и технике. В итоге работа была выставлена на аукцион и куплена за большие деньги, что нам очень польстило.
— Успешность художника измеряется не только известностью, но и тем, сколько платят за его работы…
С.: С уверенностью скажу, что сегодня художник может зарабатывать, занимаясь только художеством. Хотя так было не всегда.
М.: Долгое время я довольно трепетно относилась к тому, кому продаю свои работы. Сейчас этот процесс происходит немного легче. Но я смогла доказать и себе, и другим, что акварель стоит не меньше масла. Тысяча евро за картину — это не предел.
— Как удается совмещать активную выставочную деятельность и собственно творческий процесс написания картин?
С.: Последние полтора-два года выставок проходит действительно очень много. Стараемся, чтобы между ними был какой-то промежуток — «переварить» увиденное. По возможности между поездками провожу один-два мастер-класса. Два года назад я вел студию, но это счастливое время прошло — не успеваю физически.
М.: Сереже в этом плане проще — он художник-передвижник. Я в поездах записываю мысли, по приезде выливаю их на лист.  
— Нужно ли сегодня художнику состоять в профессиональных союзах и объединениях?
С.: Все, что у нас есть с Машей на сегодняшний день — участие в международных выставках, известность, — достигнуто без членства в каких-либо союзах. Хотя это имеет некоторое значение в плане продвижения. Не так давно я стал интересоваться азиатским рынком искусства, который сейчас активно развивается. Чтобы вписаться в культурное пространство в том же Китае, к примеру, нужен чин и ранг, без этого художнику затруднительно себя позиционировать.
— Как вы отдыхаете от творчества и есть ли вообще такая необходимость? 
М.: Я отдыхаю, когда рисую. Раньше могла себе позволить долгие периоды творческого затишья, но после них всегда очень сложно возвращаться к листу. Говорят, что если держишь карандаш с детства, то не сможешь забыть этот навык. Еще как сможешь! И я до сих пор верю, что просто так муза не прилетает — вдохновение, как и новые идеи, посещает во время работы. Отдых для меня — непозволительная роскошь, из-за которой теряешь время, не узнав чего-то нового. 
С.: Ежедневная работа — самый лучший рецепт для творческого успеха. У акварели нету цели, есть процесс, дорога, по которой ты идешь, пока рисуешь. Это не разрушительный процесс: чем больше акварелист рисует, тем больше накачиваются креативные художественные мышцы. 
— Можно ли выделить «самую знаковую» работу для каждого из вас?
С.: Сибирь — большой источник вдохновения для меня, она присутствует на солидной части картин. Сейчас работаю над зимней серией — хочу показать сибирскую зиму такой, какая она есть, без лубочной картинки со снежками, Дедом Морозом и Снегурочкой. 
Одна из картин, которая ассоциируется именно со мной и нашими краями, — «Ода сохнущему белью».
Однажды мы навещали бабушку Маши в Юрге, и во время вечерней прогулки я увидел, как на улице сохнет белье, красиво освещенное солнцем на фоне темного дома. Эта насыщенная осенняя картинка родилась на полотне, которое стало впоследствии моей визитной карточкой. Сохнущее белье — это такой универсальный образ счастья, мирной жизни — чего-то, что близко всем. Эта работа, к счастью или к сожалению, осталась во Франции. 
М.: Бриллиант моей коллекции был создан достаточно давно  — работа «Санкт-Петербург». На картине изображены две девушки, спящие на снегу, очень много орнамента. В этой работе — я такая, какой, возможно, хотелось бы навсегда и остаться.  
Сейчас я увлеклась портретами — серии идут одна за другой. Во время частых перелетов я стала обращать внимание на стюардесс, их костюмы, выражения лиц. Так родилась идея серии под названием «Ангелы небесные» — о том, что под строгой формой живет нежная, тонкая, хрупкая женщина, которая, возможно, чего-то боится, но, преодолевая себя, отправляется в небо. Сейчас я пытаюсь воплотить это на листе, но отвлекаюсь и на другое. В частности, на портреты девушек, которые воспитывались в Смолянке. Так вместо стюардесс возникла работа под названием «Первый бал у императора». 
С.: Маша назвала свои работы портретами, но должен сказать, что речь идет не о классическом портрете. Маша изображает лица, помещая их всегда в какой-то особый фантастический мир. 
— Появится ли когда-то совместная картина супругов Курбатовых?
М.: У меня есть мечта сделать совместную работу, но это пока так и остается мечтой.
С.: Хотя мы приблизились к тому, чтобы приступить к ее воплощению. Маша предложила мне сюжет, от которого я не смог отказаться.
М.: А не смог, потому что речь идет о нашей дочери Наде, которая три года назад покинула страну и сейчас учится за границей. Она прилетает к нам из теплых краев, в один из таких визитов выпал первый снег, от которого она успела отвыкнуть. И возник образ южной девочки, вдруг оказавшейся в снегах. Родился сюжет, похожий на картины американского художника Эндрю Уайета. В нем много пейзажа для Сережи — воды, снега, берез, для меня — непосредственно портрет Нади.
— Есть ли в вашем творческом союзе место критике?
С.: Мы стараемся влиять на творчество друг друга: где-то хвалить, где-то критиковать. Без последнего никак… Когда художник долго работает над какой-то картиной, взгляд замыливается. И просто необходим другой художник, который подойдет и скажет, что не так.
М.: Я долгое время относилась к критике тяжело, порой обижалась на категоричность Сережи. Сейчас с большой благодарностью прислушиваюсь к Сережиным советам. 
С.: Наши поездки, совместные выставки еще больше сблизили нас  — и как художников, и как супругов. 
Акварель нас объединила и в жизни, и в творчестве. 
Елена БОГАТЫХ
Просмотров: 3056