Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Уполномоченный по правам предпринимателей в Новосибирской области. Год спустя

№ 4(115), 30.04.2015 г.
— Виктор Александрович, Вы озвучили для СМИ официальную цифру обращений  предпринимателей за первый год работы — 94. О чем свидетельствует это количество: это много или мало? Если мало, — о неверии в ваши силы, о нежелании портить отношения с властью, а может, напротив, о том, что обижают у нас бизнесменов не так уж сильно и часто?
— Пожалуй, не много и не мало. Если взглянуть на статистику Уполномоченного при Президенте РФ, количество обращений за тот же период немногим более 14 тысяч. Простым арифметическим делением получается где-то 150 обращений на регион. С учетом того, что до середины года наша структура еще переживала период организации и узнавания, цифру 94 можно считать оправданной. В тех регионах, где подобные структуры работают уже не первый год, частота обращений выше. Но этот показатель растет и у нас: в первом квартале нынешнего года уже зафиксировано около сорока обращений. Но, я полагаю, их и не должно быть в таком количестве, как, скажем, у Уполномоченного по правам человека, поскольку предприниматели в основном достаточно грамотные в области законодательства люди, владеющие методами общения с органами государственной власти, имеют опыт рассмотрения споров, в том числе в судах. Поэтому далеко не при каждом споре у них есть необходимость и намерение привлекать нас. Присутствуют, конечно, и элементы недоверия к новому институту. Если бы, например, законодательно было прописано, что мы имеем право отменять решение прокуратуры или губернатора, думаю, к нам бы выстроилась очередь. Но у нас очень взвешенные, сдержанные полномочия, и предприниматель, особенно в тех случаях, когда видит противодействие со стороны органов власти, сильно подумает, не лучше ли решить эту проблему напрямую, чем привлекать  уполномоченного по защите прав предпринимателей, придавая делу новую окраску. И третий момент, на который я бы хотел обратить внимание, — у нас ведь есть и ассоциированные обращения. Если их собрать вместе — это и Коалиция киоскеров Новосибирской области, и Ассоциация пивоваров, и Ассоциация таксистов, и многие иные — получится вкупе более трех тысяч. Такие обращения для нас особенно ценны, поскольку поднимают проблему не отдельно взятого предпринимателя, а целой отрасли. Они наиболее глубокие, как правило, наиболее сложные и трудоемкие по исследованию, очень дискуссионные с точки зрения последующих решений. 
— Вы упомянули сейчас  права человека, о чем я и предполагала Вас спросить: не стирается ли подчас эта грань между правами личности и правами предпринимателя, как, скажем, в известной ситуации с директором  ООО «Агентство рекламы и ПР «Б-52» Дмитрием Петровым? Часто ли случается, что трудно понять, какие из прав нарушены в большей степени?
— Не часто. Несмотря на то, что на поверхностный взгляд может показаться, что речь идет об одном и том же, мы улавливаем четкую границу, где наша зона действия, а где — нет. Если говорить конкретно о Петрове, почему мы им заинтересовались? Да потому, что ст.159 Уголовного кодекса РФ, которая ему инкриминируется, имеет две ипостаси: ст.159 ч.4, по которой его хотят привлечь к ответственности, — это просто мошенничество. И есть отдельный блок — ст.159.4, мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. Собственно говоря, они ничем не отличаются, но почему касаются сферы предпринимательства? Закон говорит о  том, что к обычному гражданину можно применить меру пресечения в виде заключения под стражу. А вот для предпринимателя это законом запрещено и предусмотрены другие меры — подписка о невыезде, домашний арест, залог. В этом есть, на самом деле, очень простой смысл: обычный гражданин, заключенный под стражу, несет личные убытки, а в случае с предпринимателем  — руководителем компании этот процесс гораздо обширнее и серьезнее. Финансовые, репутационные и прочие убытки, которые, кстати, могут оказаться долговременными, будут уже у всей компании и ее бизнес-партнеров. Вот чем руководствовался законодатель, вводя в действие ст.159.4. И в данном  случае мы не говорим о виновности или невиновности конкретного человека, но о том, что он — предприниматель, руководитель компании, действующий от ее имени. Сумму предполагаемо нанесенного ущерба он  в состоянии покрыть собственными ресурсами, готовы внести за него значительно превышающий эту сумму залог и ряд предпринимателей. Исходя из всего этого, мы считаем, что применять к этому человеку арест не только несправедливо, но и незаконно. Следователи же придерживаются той точки зрения, что он действовал не как предприниматель.  В итоге получается вот такое «ныряние» не под смысл закона, а под его форму.
— А можно ли вообще систематизировать поводы, по которым «кошмарят бизнес»?
— Достаточно подробно эта информация представлена в  докладе уполномоченного по защите прав предпринимателей в Новосибирской области за 2014 год. Если не вдаваться в детали, то можно сказать, что основное количество обращений связано с имущественными и земельными отношениями, жалобами на органы государственной и муниципальной власти (более 30%), на втором месте — все, что связано с уголовным преследованием и методами проведения оперативно-розыскных мероприятий. На третьем и четвертом месте — нарушения в сфере государственных закупок (участие предпринимателей в аукционах) и всевозможные проверки бизнеса.
— Какой категории «достается» все же больше — малому, среднему, большому бизнесу или всем поровну?
— Ну, Газпром к нам не обращается. НЗХК тоже. Предприятия среднего уровня по большей части справляются собственными силами. Так что, я думаю, малый и бизнес, находящийся на границе малого и среднего, оказываются под прицелом чаще.  Хотя если говорить об упомянутом обращении ассоциации пивоваров, то выходит, что проблемы имеют и такие компании, как Heineken, Балтика и пр. То есть к «отраслевым» жалобам могут присоединиться и достаточно крупные компании.
— Действенны ли усилия государства в защите малого бизнеса или продолжают саботироваться на местах?
— От постановки задачи первыми лицами страны до момента ее реализации проходит действительно немало времени. И ждать, что рано или поздно все будет решаться моментально, не стоит. Федеральный закон о налоговых каникулах для малого бизнеса был принят еще в прошлом году, но подобный же закон на местном уровне мы еще только обсуждаем и детализируем. И я думаю, что в лучшем случае он выйдет в июне-июле нынешнего года. То есть пройдет в общей сложности месяцев девять-десять с момента постановки идеи до ее окончательного воплощения. И, надо сказать, это не так уж и много для выстраивания вертикали законов. В ближайшее время у нас должен выйти закон об изменениях в патентной системе. Во всяком случае, в его сегодняшней  редакции мы отмечаем гораздо более важные моменты в сравнении с прошлогодней. Нынешняя редакция выглядит более плавной, учитывающей условия ведения бизнеса в разных населенных пунктах области — селах и районных центрах. Что касается вопросов финансовой стабилизации, мы тоже видим, что это решается государством путем укрепления крупных компаний, путем финасирования крупных инвестиционных проектов. Надеюсь, что достанется что-то и малому бизнесу. По крайней мере, фонд микрофинансирования вот-вот должен увеличиться. За этим, предположительно, последует и снижение ставок, чего мы ожидаем. Если говорить о проведении тех же пресловутых проверок, то можно формально наблюдать и некоторые изменения в лучшую сторону — сокращение количества плановых и неплановых проверок. Есть реальные улучшения в подходах некоторых ведомств — можно отметить налоговую инспекцию, МЧС. Но есть и множество прочих ведомств, которые сократили число проверок, но внедрили практику так называемых административных расследований. В результате их количество не только не уменьшилось, но даже, может быть, увеличилось. Еще один важный момент: сегодня мы с сожалением констатируем немалое количество жалоб со стороны граждан на бизнес. Причем законодательство обязывает проверяющий орган рассматривать любое, даже не вполне подтвержденное фактами обращение. Для этого достаточно отправить жалобу даже без подписи по электронной почте. При этом никто не учитывает, что в нашем обществе немало людей с собственным представлением о справедливости и способах наказания личного обидчика. Это, конечно, ситуацию не улучшает.
— До какой степени сложно быть уполномоченным по правам  в нашей стране — и в общественной, и в законодательной плоскости? Каких дополнительных законодательных актов требует повышение эффективности Вашей деятельности?
— Мы в своем докладе отметили, что в некоторых регионах принят  закон о воспрепятствовании деятельности уполномоченных. О чем речь?  У нас есть право обращаться к должностным лицам с запросом, на который они обязаны отвечать в течение 15 дней за подписью того лица, кому он адресован. В большинстве случаев так оно и происходит, но в некоторых — должностные лица позволяют себе некие некорректные действия, которые можно квалифицировать как воспрепятствование. Возможность принятия в этом случае обозначенных упомянутым законом административных мер предостережет этих людей от нарушений и в определенной степени стабилизирует нашу работу. Хотя это не есть самое главное. В большей степени нам необходима наработка опыта взаимодействия с правоохранительными, судебными и другими государственными институтами. 
— … это как раз относится к следующему вопросу: какой опыт Вы приобрели за этот год?
— Мы вынуждены действовать очень осторожно, потому что нам нужно решать свою задачу, но взвешенно, в рамках закона, не роняя авторитета уполномоченного. Мы соблюдаем этот принцип в документах, направляемых в адрес должностных лиц. Мы очень осторожны  в выборе наших действий и даже, случается,  отказываем предпринимателям, если не уверены в их правоте. Словом, без глубокого изучения ситуации и убежденности в том, что она именно такова, а не кажущаяся, мы стараемся никаких действий не совершать. Особенно осторожно и внимательно мы работаем с правоохранительными органами. Ибо, несмотря на сильную группу юристов в своей структуре, мы касаемся неких вещей, которые имеют разную практику и в мире, и у нас. Поэтому мы не можем  здесь действовать без оглядки. Мы участвуем в судах — за прошлый год их было 48, обеспечиваем юридическое сопровождение процессов. В некоторых случаях мы направляем в суд свое правовое заключение. Оно может быть как  от наших специалистов, так и от сторонних юристов, которых мы привлекли себе в помощь. Не факт, что это заключение всегда приобщается к делу: для российских судов уполномоченный по правам предпринимателей — фигура еще очень необычная. Однако мы появляемся там все чаще, а отношение к нам становится все спокойнее. И я думаю, что со временем у судей появится даже заинтересованность в нас как в определенной степени  государственной защите. При правильных действиях уполномоченный способен добавить равновесия в процесс. В этом году мы впервые, в интересах бизнесмена, выступили в качестве истца в арбитражном суде с целью оспаривания действий администрации одного из городов Новосибирской области. И доказали свою правоту. Опыт накапливается и во взаимодействии с другими омбудсменами. Конечно, мы не намерены подменять собой прочие полномочные структуры, но не можем и замалчивать главную проблему: наше законодательство меняется таким образом, что с каждым новым правовым актом предприниматель становится все беспомощнее. Зарегулированность, излишняя регламентированность, законодательная нестабильность все еще существуют. А это не стимулирует бизнес и не приносит пользу государству.
— Власть учитывает этот опыт?
— Мы выделили около трех десятков проблем в своем докладе губернатору, Законодательному собранию Новосибирской области и Уполномоченному при Президенте РФ, обозначив по ним свои предложения на федеральном и региональном уровнях регулирования. И увидели, что  услышаны и поняты.
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 1050