Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Воспоминания об отце и ученом

№ 4(115), 30.04.2015 г.
Виктор Суслов, старший сын: 
Наш папа был всегда погружен в свою работу и, если и воспитывал нас, то, скорее, своим личным примером. Это тоже эффективный способ воспитания. Своими целеустремленностью, трудолюбием, отвержением халтуры (вообще-то я достаточно скромный, это, скорее, о папе) я, как и мои братья, обязан примеру Ивана Петровича. Всего один  раз я высказался на эту тему, выразив в застольном тосте свое восхищение умению папы следовать однажды установленным железным правилам жизни и свое желание быть хоть немного в этом на него похожим. К сожалению, это случилось на 66-м, последнем его дне рождения.
Эпизодов «прямого» воспитания со стороны моего папы очень мало, но последствия их сформировали многие, в том числе и главные линии моей жизни.
Когда мне «стукнуло» пять лет, родители решили, что меня пора приобщать к спорту, и отец стал обучать и обучил меня всяким упражнениям для утренней зарядки, которую делал всегда, обтиранию холодной водой. Где-то в этом же возрасте — пяти — шести лет — мой папа стал брать меня в баню. Каждый — по-моему — четверг мы ходили с ним в баню на Гороховой (в 10—15 минутах ходьбы от нашего дома на канале Грибоедова). С тех пор я дружу с баней. 
Еще одно папино наследство — любовь к природе. В первой половине 50-х годов прошлого века дачное движение было еще не развито, и дачных поселков как таковых вокруг Ленинграда практически не было.  Родители купили участок с домом на краю обычной деревни, называемой Новолисино, в 40 километрах на юг с Витебского вокзала, через Пушкин и Павловск (Царское Село). И папа учил нас собирать грибы, отличать съедобные от не очень съедобных и ядовитых, был предводителем наших лесных походов. Без нескольких литровых банок соленых рыжиков мы по осени в город не возвращались. Мое увлечение «грибалкой» сохранилось с особой силой.
Но главная «вина» Ивана Петровича в том, что он сделал меня экономистом. В середине 60-х, когда решался вопрос о том, куда мне поступать, чем заняться в жизни, много говорили о реформах, прежде всего экономического характера. И мой папа стал меня погружать в эту тематику. Я помню несколько наших разговоров и дома, и во время прогулок. Нет, он не говорил, что я должен пойти по экономической линии, он говорил, как все это интересно, ново, перспективно. Я поддался его интеллигентской агитации. Честно говоря, работая с ним в одном Институте — ИЭОПП СО АН СССР, — я с некоторым предубеждением относился к его научным трудам: настораживала его увлеченность Лениным, казалась излишней приверженность социалистическим стереотипам, проглядывающаяся, по моему мнению, в учебниках и монографиях, которые он пишет. Те учебные пособия и книги, которые я сам писал позже, казались мне исполненными совсем по другим лекалам, более современным и оригинальным. Мое мнение стало коренным образом меняться, когда работал с издательством «Экономика» над вторым, уже посмертным изданием его книги «Методология экономического исследования». Если смахнуть социалистическую «шелуху» с его работ, они предстанут значимыми и актуальными.
Никита Суслов, младший сын: 
Должен сказать, что мне не довелось слишком много общаться с отцом. Он был человеком, который всего себя подчинил деланию добра в том виде, как он его понимал. В том числе — науке, которая была для него всем. 
Ему было 40, когда я родился, мне было 25, когда он скончался. Я ни разу в жизни не видел отца праздным, несобранным, отвлекающимся на что-то: он  всегда знал, что делать, и другим тоже рассказывал. Причем нам, сыновьям, несколько назидал, а другим доносил свои идеи тонко. Потому, наверное, от помнящих его людей я часто слышу искреннее: «Ах, каким человеком был Иван Петрович!». 
Со слов родных я знаю, что после войны отец оказался на распутье: идти в литературный институт, поскольку талантливо писал пьесы, стихи, или стать ученым. Он решил, что пойдет в науку, много преподавал —  его помнят и любят. Но преподавание, как я понимаю, было для него все же не основным делом, скорее, какой-то нагрузкой: не сказать, что крест, но долг. Долг отдавать знания, учить людей, чем он успешно и занимался. 
Я очень благодарен отцу за то, что он, выходец из крестьянской культуры, стал интеллигентом с большой буквы, что признают все, его знавшие. Благодаря этому у меня были совсем иные стартовые условия в жизни: я получил хорошее образование, приобщился к науке, профессия позволила очень много путешествовать по миру. 
Как водится, после того как отец стал известным профессором в Ленинграде, меня стали обзывать «профессором кислых щей». 
Мне довелось быть студентом своего отца, чего он очень стеснялся, все время подчеркивая, что мне не стоит ждать никаких поблажек. Я не стану врать, что был в восторге от его лекций, но лектор он был хороший.  
Горел он все же на науке, а не преподаванием. Не так давно я понял, что он досконально знал земскую статистику, пытался переработать ее основы, осовременить. 
Кроме того, отец был склонен к философии — достаточно жесткой в его время, что, пожалуй, сказалось на его трудах и взглядах. Но, как мне кажется, идеологических моментов он как раз сумел избежать. 
Я не буду врать, что его вспоминают как великого ученого. Нет. Иван Петрович Суслов — выдающийся советский ученый. Думаю, более сильного эпитета нужно еще подождать…
Одна из заслуг отца в том, что мое хобби — это моя профессия. Но думаю, что во многом мне далеко до него.
Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 1196