Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Василий Лановой: «Мне на Боженьку жаловаться нельзя»

№ 5(116), 03.06.2015 г.
Оба концерта прошли с аншлагом в Государственном концертном зале имени Арнольда Каца. 
Специально для концертов с Василием Лановым Филармонический камерный оркестр заказал санкт-петербургскому композитору Светлане Нестеровой переложение музыки Георгия Свиридова к кинофильму «Метель». В итоге получилась музыкально-литературная композиция, в которой чтение фрагментов повести Пушкина перемежается с оркестровым звучанием. 
Во второй части вечера актёр делился со зрителями впечатлениями от участия в праздновании 70-летия Победы в Великой Отечественной войне и в акции «Бессмертный полк» — движение колонны «Бессмертного полка» по Москве Василий Лановой возглавлял вместе с Президентом РФ Владимиром Путиным. Также во втором отделении концертов в Новосибирске актер читал стихи и исполнял песни военных лет.
«СДС» побывал на творческой встрече актера, который много и искренне говорил: о войне, семье, театре, Украине и  образовании…

Про театр и кино

Раньше театр Вахтангова, где я работаю всю жизнь, каждые пять лет обязательно бывал в Новосибирске — мы привозили 10—15 спектаклей, играли месяц на двух сценах. Была в Советском Союзе такая традиция, когда лучшие театры страны по государственной программе в обязательном порядке выезжали не на один-два дня в регионы. Сейчас это постепенно возрождается. 
Я действительно всю жизнь провел в одном театре: никогда не бегал из одного в другой, как это принято у русских актеров.  Такой необходимости не было, потому что у нас были прекрасные актеры, драматургия, был театр-семья, а не производство, что можно сказать про сегодняшние многие-многие театры. 
Наш театр всегда был семьей.  И мы, по старой русской традиции, никогда не выносили сор из этой избы. И, наверное, это выгодно отличало нас от других театров. 
Год назад у меня был юбилей — мне «стукнуло» 80 лет. За это время в кино и театре сыграно около 80 ролей. Некоторые из них, особенно снятые и поставленные по классике, останутся в русской истории, потому что самая большая потребность в кинематографе — хорошая драматургия. И она была. Это не нынешнее увлечение всякими модными авангардистскими вещами в искусстве, то, что нам «вкидывают» режиссеры. В особенности ненавижу лютой ненавистью сериалы, поскольку там почти отсутствует драматургия. За исключением первого советского — «Семнадцать мгновений весны». 
Я начал сниматься в 1953 году — в фильме «Аттестат зрелости». Для меня, начинающего актера, студента 3-го курса, было большим счастьем  сниматься в фильме «Павка Корчагин» в 1956 году. В Театральном институте имени Щукина нам до окончания учебы не разрешалось сниматься в картинах, но был апрель, впереди  нас ждали каникулы, и я решил, что Павка мой проскочит как-то. И все было нормально, я летал из Москвы в Киев на съемки, пока в один из таких перелетов не увидел свой громадный портрет на первой странице газеты «Правда». «Сгорел!» — подумал я. Прилетаю в Москву, иду в институт и читаю там приказ об отчислении Ланового. Но потом я выяснил, что ректор собрал педагогов, у которых я учился, и сказал: «Делайте что хотите, но он должен остаться. А я не могу не вывесить такой приказ». На собрании было решено «оставить мерзавца на второй год». Так актер Лановой был спасен. 
За 61 год съемок в кино у меня были замечательные партнеры, режиссеры, операторы. Конечно, за это время было много курьезных случаев. Расскажу один из них — как мы возили в Японию «Анну Каренину». Японцы, надо сказать, обожают Толстого и Горького больше, чем кто бы то ни было. На встречах с нами, а мы ездили таким составом: режиссер Александр Зархи, Татьяна Самойлова и я — залы были переполнены.  Объявляя советскую делегацию, переводчик исковеркал фамилию режиссера, называя его «Захри». Тот жутко обиделся, но переводчик объяснил, что в Японии после «р» не произносится «х». На следующей встрече мы вновь втроем выходим на сцену, переводчик, волнуясь, объявляет: «Самойлова, Лановой, режиссер За-а-а-ахри». Кончилось тем, что в конце наших встреч с японскими зрителями режиссер не стал выходить на сцену. 

Про войну и Победу 

Мои военные 3,5 года в немецкой оккупации были полезными для семилетнего мальчика. Это нежный возраст, когда все впитывается невероятно, а впитывать пришлось многое…
Мы с Украины. И каждое лето родители отправляли нас в свое родовое село Стрымба на Украине. 
И вот 20 июня 1941 года мама вновь нас отправила в Одесскую область.  23 июня мы с сестрами, сойдя с поезда, увидели немецкие самолеты, которые летели бомбить Одессу. 
Так для нас началась война. Мама не приехала ни через год, ни через два. Мы ничего не знали о родителях, они ничего не знали о нас — типичная для войны ситуация.  Как потом выяснилось, родители, работавшие на химзаводе в Москве, вручную, пока не поставили конвейер, разливали ядовитую противотанковую жидкость. В итоге — полное поражение нервной системы, инвалидность на всю жизнь. Я всегда говорю, что это вклад нашей семьи в нашу Победу. 
Я отчетливо помню оккупационное детство. Помню, как мой дед Иван, наблюдая отступление наших, стоял у ворот и говорил: «Тю, побиглы москали, побиглы». 10 апреля 1944 года Одесса была освобождена, и уже немцы начали отступать. Дед мой опять висел на воротах: «Тю! Дывысь, як москали накидалы немцам по заду, ой накидалы!»
Это было очень точное народное определение того, что происходило на моих глазах. Все это осталось на всю жизнь. Тогдашние оценки, представления о красоте, порядочности, дружбе сохранились на всю жизнь. 

Про «Бессмертный полк» 

Мы отметили 70-летие нашей Победы. И это было прекрасно. Появился «Бессмертный полк» — событие уникальное, три года назад задуманное в Томске и переросшее в бессмертные походы по всей стране. Быть одним из тех, кто организовывал акцию в Москве, — большой почет. То, что мы увидели в этом году на Красной площади, когда четыре часа шла толпа из полумиллиона человек, несущих портреты своих дедов, отцов, братьев и сестер, — великое событие. В этом память поколений. 
Лично мне доставило огромное удовольствие нести портреты своих родителей — жертв войны.

Про украинские корни 

Мама со мной разговаривала только на украинской «мове». Когда меня взяли в театр, художественный руководитель Рубен Николаевич Симонов сказал: «Вася, я вам год или полтора не буду давать никаких ролей, потому что в вашей речи украинизмов очень много». Пришел я домой и попросил маму разговаривать со мной теперь только на русском. Мама долго думала и в итоге заявила: «Нехай привыкают». И сохранила мне тем самым украинский язык. 
То, что происходит сегодня на Украине, — возможно, будет иметь последствия и для Европы, потому что национализм, который вдруг объявлен главным и знаменосным, — это катастрофа. 
У меня ощущение, что там прольется громадная кровь. 

Про образование

Сейчас мы по уровню образования занимаем 37-е место в мире, тогда как образование в СССР было первейшим, лучшим. Тут невольно задумаешься о кардинальных, определяющих развитие страны вещах. В советские времена Пушкин, Толстой и другие крупнейшие классики давались в школах в объеме 70—80 часов. Сейчас — 10—15. Что наши дети и внуки почерпнут за это время? Получат ли они то, что мы получили в их возрасте?
Я преподаю на кафедре художественного слова в Театральном институте им. Щукина. И когда встречаюсь с поступившими на учебу выпускниками школ, пытаюсь с интересом понять: что же они из себя представляют. И всегда прошу почитать что-то любимое из поэзии. И всегда, увы, слышу ответ: «А нам ничего такого не задавали». А мне задавали? Я в самодеятельности в 13 лет уже читал композиции из «Войны и мира». Это только благодаря тому, что мне задавали? В основном, потому что нравилось, ценилось, любилось…
В принципе, мне на Боженьку жаловаться нельзя. Мне — сыну украинцев, которые всю жизнь пасли коров, а отец и мать на двоих кончили три класса, только советское образование позволило и в университете учиться, и профессором стать. Это все  — плоды русской великой культуры. 
На творческой встрече побывала Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 974