В номере Март 2018
Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Жизнь в фотообъективе Закира Умарова

№ 7(118-119), 26.08.2015 г.
Этих кадров вполне хватит для написания мемуаров, шутит Закир Зарифович. О философии фотографии, запечатленной хрупкости жизни и «бегстве» в творчество — в интервью с новым героем рубрики «61-я минута» 
— Когда у вас появился интерес к фотографии?
— В детстве я довольно хорошо рисовал, но после редакторства в школьной газете, где этим приходилось постоянно заниматься, развилось определенное отвращение к процессу. В 35 лет я взял в руки камеру и попробовал снимать. Сейчас смешно смотреть на снятые тогда кадры. 
У меня со временем стали рождаться размышления: почему кому-то удается снимать красиво, а кому-то —  нет. Удача фотографа  —  из всего потока красоты, бьющей в глаза, вычленить то, что порождает истинное ощущение прекрасного.
Иногда люди говорят про ту или иную фотографию, что она красива, а в чем ее красота  в большинстве своем выразить не могут. Это на уровне чувств, вне слов. 
Принято считать, что хлебом фотографов являются две темы — закат и дети. Это нравится всем.  Понятно, что закат — это всегда цвет, красота падающего светила, дети — эмоции, живость и непосредственность.  В какой-то момент, когда я только начал снимать, понял, что делаю это «как все»: щелкнул что-то, а потом смотрю и не понимаю — почему это красиво.  Сейчас, когда мне иногда показывают фотографии на мобильных со словами: «Смотри, как я красиво снял», я могу только понять — был там потенциал для съемок или нет. В большинстве случаев это сор. Мои фотографии первых лет — такой же сор. Сейчас я их храню для себя, чтобы понимать, как снимать не надо, хотя для семейного архива сойдет. С другой стороны, как я сейчас, оглядываясь, понимаю — много кадров было упущено, я не справился. 
— Вы учились фотографии?
— Специально — нет. Это как с английским языком: можно ходить в школу, нанимать репетиторов, но не получить результата, если нет внутренней мотивации. С фотографией так же: либо ты должен развить в себе внутреннее чувство красоты, либо будешь просто ремесленником. 
Я не сторонник скорострельности. Многие фотографы ставят режим скоростной съемки и делают сотни снимков одной сцены, а потом сидят и выбирают лучшие кадры. Я считаю, что человек может сделать от силы два-три кадра увиденного, максимум — десять. Ты ведь должен понимать, что хочешь снять, не полагаясь на удачу, во-вторых, пейзаж обычно скоротечен по свету — времени в обрез.  Но не «стрелять» тысячами. Это мое мнение.
На самом деле формулы хорошего снимка всего две. Первая — это матчасть: нужно в совершенстве изучить фотоаппарат, знать все его возможности. Многие не читают инструкции, я же методично изучаю, несмотря на то, что много лет снимаю на Nikon  и каждая новая модель во многом повторяет предыдущую. Вторая часть — видение человека как результат сплава всего, что человек в жизни видел, читал, думал.
Синтез технического понимания камеры, и личности фотографа и  порождает особый взгляд. А простое обучение «ста методам удачной фотографии» успеха не принесет.
— Какова вторая часть сплава Закира Умарова?
— Я с детства понимал, что очень стар. Еще пацаном, общаясь со стариками, ощущал, что зачастую старше многих из них, словно живу на этой планете много-много тысяч лет. Для меня не была открытием информация о том, что мы, возможно, рождаемся и умираем телами, а наше сознание живет постоянно. Всегда очень трепетно ощущал конечность жизни. И с годами лишь острее понимаю ее хрупкость, трепетность, возможность исчезнуть в любой момент. Фотография для меня  — способ запечатлеть исчезающую красоту.
Я не люблю делать репортажные снимки, не очень понимаю и портреты, хотя, мне кажется, иногда неплохо их делаю. Больше всего люблю снимать природные пейзажи, переходные состояния между сумеречным светом и темнотой. 
У Карлоса Кастанеды есть хорошие слова на эту тему: «Сумерки — это трещины между мирами». Мне нравится это ощущение, когда вечер вдруг проваливается в темноту. Люблю недосказанность туманов, недоэкспонированные снимки, темные и малочитаемые места.  Мне кажется, в этом и есть настоящее прочтение жизни: у нас же многое не досказывается — в отношениях, словах, делах… Фотография  — это отражение моего внутреннего «я», ведь в жизни бизнесмена обычно нет места для лирики. Фотография же — бегство в ту составляющую, которая есть в каждом человеке, — в природу Творца. 
— Почему Вас не привлекает портрет?
— Боюсь нарушить границу между собой и человеком. Очень деликатно отношусь к пространству. У меня есть хорошие портреты моих близких. А подойти к человеку на улице у меня не хватает элементарной смелости. 
— Что для Вас процесс съемки?
— Когда фотографируешь, нельзя притворяться ни бизнесменом, ни политиком, ни отцом, ни любящим мужем — никем. Надо быть таким, какой ты есть внутри. 
Когда ты бродишь в поисках нужного кадра или необходимых технических параметров, чтобы снять увиденное тобой, нет никаких наносных личностей. Ведь цветку безразлично, кто к нему подошел. Наверное, этим и драгоценны минуты съемок. 
Схожие ощущения у меня порождают несколько занятий. Они возникают, когда бесцельно брожу по улицам, хотя и редко это бывает. Они бывают во время рыбалки. Моя вторая страсть — нахлыстовая рыбалка, очень древний вид ловли на искусственную мушку. И когда находишься в реке, а мимо бегут ее прозрачные струи, не хочется делить этот мир ни с кем — ни с другом, ни с врагом. Потому что любой другой неизменно порождает в тебе другого Закира — друга, бизнесмена, партнера. А хочется просто быть никем. С фотографией — то же самое. 
— О чем говорит Ваша черно-белая фотография, а о чем —  цветная? 
— Кто-то из фотографов сказал: если ты перевел цветную фотографию в черно-белую и она потерялась, значит, снимок изначально был плохим. 
Мне кажется, любая фотография может быть в первую очередь черно-белой, но иногда цвет играет ключевую роль, и это важно показать. Я сам не всегда понимаю, когда фотографию нужно оставлять цветной, а когда переводить в черно-белую. 
Понятно, что недавно отснятая мною маковая клумба возле Института генетики должна остаться в цвете. 
А статичные фотографии гор, снимки с графикой теней, игрой света и тени возможно переводить в черно-белый, потому что зачастую цвет отвлекает от ключевых вещей. Черно-белая фотография, с моей точки зрения, более мистическая. 
— Как Вы «транслируете», демонстрируете Ваши фотографии?
— Иногда печатаю в большом формате и дарю друзьям. Еще один способ — публикация в печатных изданиях и социальных сетях. 
От выставок категорически отказываюсь в силу разных причин. Не хочу подводить выставкой какой-то итог жизненному периоду, нет внутренней мотивации, хотя помогал многим фотографам это делать, в частности, нашему сибирскому мастеру Володе Дубровскому, знаменитому Анзору Бухарскому, сейчас готовим с Вениамином Паком выставку ташкентского мастера Виктора Ана. 
Кроме того, я не нуждаюсь в признании. Хотя, конечно, в соцсетях мне приятно делиться с друзьями. 
— Чьи критика или похвала Вам важны?
— Признание маститых коллег, безусловно, приятно. Приятно, когда признанный мэтр Владимир Дубровский называет меня мастером. 
Приятно осознавать, что я, самоучка, дошел до уровня, когда именитые мастера фотографии говорят, что к моим снимкам порою нечего добавить. Дубровский в полушутку сказал как-то, что мне удается снимать против правил фотографии. Я иногда люблю снимать, когда нет игры света и тени и света как такового. И при этом удается что-то показать.
— Можете назвать свой лучший снимок? Что он значит для Вас?
— Я все хочу сесть — сделать свое портфолио «Сто лучших снимков», которые мне нравятся. И никак не сяду — сложно со временем.
Мне вообще фотография очень сильно развила память. Я никогда на нее не жаловался, всегда отличался очень хорошей памятью. Но сегодня мой рабочий фотоархив — это около 90 тысяч фотографий, из них к показу — около 2—3 тысяч. Но о каждом снимке из сотен тысяч кадров я могу рассказать: когда был снят, где, кто был рядом, откуда восходило солнце, во что я был одет — все обстоятельства откладываются в голове. Поэтому можно спокойно в конце жизни садиться и писать мемуары по своим фотографиям. Но я этого не буду делать. 
Лучший снимок трудно отобрать. Есть один, сделанный лишь в голове. Наверное, он был бы любимым. 
— Если бы Вам предложили представить пять работ на тему «Достопримечательности Сибири — России —мира», что бы это были за места? Возможно, Алтай, фотографий которого у Вас очень много?
— Алтай — неполное представление о моей географии съемок. Мне приходилось снимать Якутию, Тибет, Среднюю Азию, Камчатку, Красноярский край и много других мест. 
— Есть ли, применимо к фотографии, желания и планы, которым еще предстоит осуществиться?
— Есть такая поговорка: если у вас есть свободное время и деньги, займитесь фотографией — и вскоре не останется ни того, ни другого.  Это так, фотография поглощает полностью. 
Поэтому мечтаю… бросить фотографию и научиться рисовать акварелью, маслом — вернуться к истокам. 
Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 930