Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Русские: Сделаем из Мошнова авиаремонтный завод Сухого

№ 9(120), 01.10.2015 г.
В занимающуюся ремонтом самолетов компанию Job Air Technic, строящую в Мошнове у Остравы авиаремонтный завод, вложился русский инвестор — компания РАТМ сибирского  промышленника Эдуарда Тарана. Он создал фирму Berinda Holdings, через которую вложил в завод 265 миллионов крон. Этой суммой он покрыл треть долга компании Job Air перед Чешским экспортным банком и Чешской сберкассой, который составляет примерно 750 миллионов крон. 
Вхождение Berinda Holdings в Job Air прошло в рамках вынужденной реорганизации. С ней согласился  Чешский экспортный банк, но против нее возразила Чешская сберкасса и потребовала продажи через конкурс. Месяц назад суд принял сторону сберкассы, был объявлен конкурс, но Job Air его отменил. «Конкурс может стать для Job Air причиной гибели, для владельцев он невыгоден. Мы выручили бы максимально 80 миллионов крон», — утверждает заместитель директора Berinda Holdings Антон Бальцевич.
Он предупреждает, что конкурс для компании будет гибельным, а ее возрождение будет процессом тяжелым. Пока он пройдет, государственная дотация в 300 миллионов крон обратится в ничто.
— Как вы узнали о возможности вложения средств в чешский авиаремонтный завод?
— У нас в Чехии обширные контакты, обсуждаем сотрудничество с другими фирмами, например, с производителем экскаваторов Sigma. Относительно Job Air получили информацию от российского Министерства транспорта, к которому обратились банки с запросом об инвестициях. А мы как раз уже два года изучали вопрос о возможных вариантах вхождения куда-либо своим капиталом. К тому же фирма фактически дошла до банкротства.
— Ваши инвестиции — это часть плана реорганизации, который подготовили менеджеры фирмы. Вместо реализации плана объявлен конкурс. Вы имеете к нему интерес?
— Мы не желаем приобретать Job Air за любую цену, это должно иметь экономический смысл. Банкротство всегда связано с потерями времени, оно парализует деятельность фирмы, приводит к оттоку работников, фирма теряет квалифицированную рабочую силу, сертификаты на технологии. Банкротство делает невозможными инвестиции. Реорганизация, при которой фирма продолжает функционировать, выгоднее и для акционеров, они получат больше денег.
— Будущий новый собственник должен будет запустить фирму с нуля, не так ли?
— Если из-за этого Job Air развалится, будет тяжело его запустить снова. А если фирма потеряет лицензии на технологии, пройдет минимум год, прежде чем она их получит снова. А за это время она должна будет платить зарплату коллективу инженеров в составе 30—40 человек, чтобы вообще можно было бы получить лицензии. Это означает высокие расходы. Это бы экономически не окупилось.
— К  Job Air проявляют интерес и другие инвесторы. Если бы внешний управляющий организовал открытый конкурс, он бы получил денег больше, чем при прямой продаже вам, так как это согласовано с планом реорганизации.
— Мы уже поучаствовали в конкурсе, который объявляла консультационная компания Deloitte. Мы победили, потому что наше предложение было максимальным. И речь не идет о прямой продаже заранее определенному кредитору. Я лично убежден, что повторение внешнего управления тогда, когда Job Air будет находиться в состоянии банкротства, не привлечет большей оферты.
— Job Air был вынужден перед объявлением конкурса отправить работников в вынужденный отпуск, не было заказов. Да и реорганизация не гарантирует, что фирма сохранит производство.
— Летом соединились два негативных фактора: падение доверия и деловых партнеров, вызванное процессом банкротства, и сезонный провал. Летом падает спрос на ремонты. Тендеры на заказы и заключение контрактов оживляются осенью, в сентябре и октябре. С прошлой недели фирма уже заработала, и верю, что удастся выдержать режим вплоть до суда о прекращении дела.
— Сколько времени потребуется Job Air для возобновления производства?
— Фирма пострадает от банкротства, но на возрождение есть шансы. Работаем на них, ведем переговоры с клиентами в России, с Аэрофлотом, Трансаэро и рядом других авиалиний. Исследуем также возможности того, чтобы в Мошнов привели проект Суперджет 100 (новый русский самолет, производимый с 2011 года компанией ОАК — прим. ред.). Сухому требуется специализированный сервисный центр, было бы интересно создать такой центр в Мошнове. Обсуждали это на уровне российского Министерства транспорта, с его стороны есть интерес. Если бы это удалось, мощность предприятия в Мошнове была бы значительно повышена. Мог бы появиться новый ремонтный корпус,  польза была бы и для цеха лакировки, который сейчас в Мошнове простаивает.
— Планируете ли вы набирать новых работников в Мошнове?
— Шансы Job Air — в основном в более эффективном и производительном труде. Для клиентов важны три вещи: сроки ремонта, цена и гарантии. Главное — большую роль играет время. Поэтому необходима хорошая инфраструктура, внутренняя логистика, организация труда. Не рассчитываем на значительное увеличение численности занятых. Мы верим, что удастся повысить выработку в два с половиной раза прежде, чем будут введены новые мощности и набран новый персонал.
— Чем привлекательна для вас Job Air?
— Аэродром в Мошнове имеет большую взлетно-посадочную полосу, пригодную даже для больших самолетов. Я сам видел, как там садится Мрия (самый большой транспортный самолет в мире — прим. ред.). Кроме того, в регионе развита автомобильная промышленность, производство автодеталей.  В самолете есть части, какие можно будет производить на смежных предприятиях региона. Необходимы кресла, обивка салонов, распределение топлива…  У Job Air есть единственный шанс в использовании сильной синергии.
— А что с государственными дотациями? Job Air обанкротился раньше, чем успел потратить 600 миллионов крон дотаций, которые выделило ему государство. Осталась половина. Когда получите фирму, захотите ли ею воспользоваться?
— У Job Air есть шансы получить еще 320 миллионов крон. Вокруг дотации велись дебаты, кредиторы нас убеждали, что нужно погасить часть долгов фирмы перед ними за счет этой дотации. Но это невозможно, использование дотации ограничено рядом условий, она предназначена для развития предприятия, а не для оплаты старых долгов. А получит ли  Job Air дотацию, зависит от возможностей государственного бюджета. Вряд ли мы поделимся ею с банками.
— У вас есть поддержка Чешского экспортного банка, почему бы вам не получить и доверие Чешской сберегательной кассы?
— Думаю, что там идет какая-то закулисная игра. Не могу понять, какие мотивы у Чешской сберкассы. В начале процесса дело вела фирма A-Consult, уполномоченная на это Чешской сберкассой, она оценивала имущество Job Air. Пришла к совершенно скандальному выводу, что кредиторы получат через конкурс больше, чем в результате реорганизации. Это бессмыслица, ложь, но сберкасса на нее ставит. Сберкасса должна бы хотеть вернуть максимальную часть денег, которые она дала взаймы Job Air. Полагаю, что в конкурсе максимальная цена продажи находится в пределах 80 миллионов крон. После вычета затрат на проведение конкурса кредиторам останется 60 миллионов крон, так что каждому кредитору достанется около 20 миллионов крон. Мы в рамках реорганизации учитываем то, что даем за Job Air 265 миллионов  крон. Из них 25 миллионов крон — инвестиции в фирму. Если вычесть затраты на реорганизацию, то кредиторам достаются 220 миллионов крон.
— Чешский экспортный банк уже сотрудничал с Эдуардом Тараном в управлении его стеклозаводом Экран. Долг остался непогашенным, банк продал его за 60% стоимости. Правда ли, что и по другим проектам в российской стекольной промышленности он не получил ничего, имеет многомиллиардные убытки?
— «Экран» я знаю хорошо, шесть лет работал там генеральным директором и руководил его модернизацией. Для Чешского экспортного банка это в конце концов закончилось как самый эффективный  проект в стекольной промышленности России, прочие находятся в катастрофическом состоянии. Мы обсуждаем с банком, как эти проблемы решить. Думаю, что необходимо в должной мере решить еще одну вещь. Чешский экспортный банк продал наш долг банку UniCredit, а не Эдуарду Тарану или какой-либо зависимой от него компании, как это было ошибочно объявлено в печати. Речь идет, к тому же, о межбанковских сделках, а не о продаже непогашенного долга «по необходимости». 
— Заинтересованы ли вы в приобретении других долгов российских стеклозаводов перед Чешским экспортным банком? 
— Проблема Чешского экспортного банка состоит в том, что он — лишь один из многих кредиторов российской стеклопромышленности, самый малый. В России необходимо провести консолидацию отрасли. Мы над этим работали год. В России 64 стеклозавода, мы охватили их практически все, выделили те ключевые, с которыми хотели бы сформировать большую группу. Среди этих шести предприятий есть и общество AKTIS, кредитором которого также является Чешский экспортный банк. Но среди кредиторов есть и много российских банков. И Чешский экспортный банк среди кредиторов не главный. Он не может продавать долг перед ним без согласования с прочими кредиторами, да и в отношении нас нет смысла продавать долг в одиночку, нужно объединяться со всеми кредиторами. 
— Чешский экспортный банк пытался продать эти претензии, равно как и претензии к другим российским стеклозаводам. Почему это не получилось?
— Продажи нереальны, некому продавать. В России для таких приобретений нет денег, инвесторы отрезаны от рынка капиталов. Эдуард Таран находится в ином положении, он располагает хорошим обеспечением и заинтересован в консолидации стеклозаводов. Мы собираемся обратиться к властям и участвовать в проекте.
— Какое влияние на группу РАТМ оказал нынешний кризис в России и ее конфликт с Европейским Союзом, связанный с двусторонними санкциями?
— Это влияет на всех. Замедление темпов развития экономики не вызвано российско-украинским конфликтом, оно шло и раньше. Проблема в том, что в России много предприятий, управляемых на основе старых советских принципов. России необходимы радикальные структурные изменения, изменения в технологиях. Необходимы импортные технологии. Конфликт с Европой не в интересах российского бизнеса. Ряд российских бизнесменов стремится дистанцироваться от Кремля и людей вокруг Путина. Образуются новые контакты, поскольку Европа не принимает старую гвардию. И мы ищем новые контакты, с этим связан и наш интерес к сотрудничеству с компанией Sigma,  с производителями обрабатывающих станков, с другими чешскими фирмами. Хотели бы создавать совместные предприятия, помогать со сбытом продукции в России, вступать в кооперацию.    

Кто такой Эдуард Таран

Основатель российской группы компаний РАТМ, расположенной в Новосибирске. Экономист по образованию, он начинал в 90-е годы с поставок угля. Постепенно, под брендом РАТМ построил конгломерат из десятка предприятий разных отраслей. Пять лет тому назад Тарана обвинили в рэкете (вымогательстве). Но доказательств этому не нашли. В группу РАТМ входят стекловарение, оптическая электроника, производство энергетического оборудования… Стекольное производство ведет чешский менеджер Павел Бобошик, которого Чешский национальный банк нанял как смотрящего за принадлежащим Тарану стекольным заводом «Экран».

Кто такой Антон Бальцевич

Получил образование по теоретической физике и сначала занимался исследованиями. В молодости на высоком уровне занимался фехтованием, имеет звание мастера спорта. В принадлежащей Тарану компании РАТМ вел проект модернизации производства стеклозавода «Экран» с использованием технологии фирмы Sklostroj Turnov. Проект финансировал Чешский экспортный банк, от которого поступили инвестиции 750 миллионов. В настоящее время Бальцевич работает для Тарана над сменой собственника авиаремонтного завода в Остраве-Мошнове.
З. Кубатова 
Перевод Юрия Воронова
Просмотров: 1070