Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Сегодня против завтра

№ 11(122), 02.12.2015 г.
Неравнодушный к этой теме «СДС» представляет обзор некоторых образовательных инициатив, призванных ответить на технологические вызовы будущего. 
По мнению экспертов международного проекта Global Education Futures, ближайшее десятилетие будет эпохой самых радикальных перемен — возможно, с момента, когда начали создаваться национальные образовательные системы. И основным источником этих перемен будет не сама система образования, а смежные с ней отрасли — информационные технологии, медицина, финансы и другие. В пересборке моделей образования, по мнению исследователей, нуждается не только Россия, но и страны — источники «образцовых практик»: США, Великобритания, Япония, Австралия и другие. Это обусловлено общими вызовами, стоящими перед образовательными системами мира, среди которых эксперты выделяют несколько особо важных. Первый —  развитие цифровых технологий и телекоммуникационных систем, меняющее способы, которыми фиксируется,  передается и создается знание, а также формируются навыки. Второй вызов связан с тем, что значительная часть новых решений для образования реализуется в виде технологических
стартапов, которые оцениваются инвесторами как одно из наиболее перспективных направлений. «В  сфере образования стремительно возникают новые игроки, которые активно перетягивают на себя процессы подготовки, гибче и быстрее реагируют на потребности пользователей и при этом не регулируются национальными правительствами», — пишут аналитики.  При этом идет постоянный процесс удорожания образования в традиционных учреждениях школьной и университетской системы, который повышает спрос на устойчивые образовательные альтернативы со стороны государств и потребителей. Вне системы образования возникает новый транснациональный рынок, который может достаточно быстро заместить собой традиционные образовательные системы и внести новые стандарты. Эксперты прогнозируют, что зрелые компании, возникшие из образовательных стартапов,  до 2020 года перешагнут планку капитализации в 100 млрд долларов, станут новыми Google и Apple и, возможно, начнут покушаться на образовательную повестку национальных правительств. Еще один вызов определяет экономическая динамика в промышленно развитых странах, связанная  с интенсификацией конкуренции, быстрой сменой технологий и повышением экономической неопределенности. Все это задает спрос на новые типы компетенций и, соответственно, новые формы подготовки: «С одной стороны, растет спрос на работников, обладающих максимальной гибкостью и высокой креативностью, готовых к самостоятельному действию и командной работе, способных работать в разных культурах и с разными технологическими средами, то есть меняются требования к базовому образованию. С другой стороны, существует спрос на высокоскоростное образование, которое готовит работников под узкий круг задач для данного рабочего места. С третьей стороны, все выше потребность в моделях сквозного обучения на протяжении всей жизни (life-long learning), позволяющих обеспечивать постоянное дообучение персонала в соответствии с меняющимся кругом задач». Все это задает новые требования к системам профессиональной подготовки, школьному и начальному высшему образованию, которые должны стать готовыми следовать за изменяющимися запросами общества, государства и бизнеса.

Мышление «из будущего» 

Попытки такого ответа в нашей стране предпринимаются на самом высоком уровне. Одна из них —  национальный Справочник востребованных на рынке труда и перспективных профессий, разработанный Минтруда России и представляющий собой пул из 1600 профессий. Причем новых в справочнике не так много, признают в министерстве, — не более 20%. Среди них— мехатроники, специалисты по неразрушающему контролю и мобильный робототехник. Остается дождаться, когда эти новшества будут внедрены в систему образования и, как следствие, новые рынки.  
Схожую работу по аккумулированию образовательных запросов будущего провели  Московская школа управления «СКОЛКОВО» и Агентство стратегических инициатив, создав «Атлас новых профессий» — альманах перспективных отраслей и профессий на ближайшие 15—20 лет. 
В Новосибирске, в рамках фестиваля науки EUREKA!FEST, проект представил его руководитель Дмитрий Судаков. «Атлас новых профессий» сегодня вобрал в себя оценку 25 отраслей —  от добывающего сектора до социальной сферы, от биотехнологий и медицины до медиа и культуры, 200 новых профессий — от энергоаудитора и разработчика нейроинтерфейсов до разработчика киберпротезов и инженера живых систем, 60 профессий-пенсионеров, среди которых шахтер, бурильщик, швея и многие другие, а также список лучших университетов и колледжей, предлагающих необходимое базовое образование для специалистов будущего. «В целом это провокационно-проблематизирующий продукт для детей, родителей и, возможно, учителей», — отметил эксперт. 
По словам Дмитрия Судакова, в основу «Атласа» легло видение нескольких наиболее серьезных кризисов завтрашнего дня:
• «Информационный перегруз» и / или возникновение искусственного интеллекта. 
• Исчезновение до 70% существующих профессий.
• Разрушение секторов экономики.
• Накопленный эффект экологических проблем.
• Финансовые, политические, военные кризисы. 
Таким образом, востребованный специалист — это человек, который имеет страховку в мире будущего, определяемого всеми этими кризисами, порождающими, в свою очередь, такие глобальные тренды, как тотальная цифровизация, рост частоты смены технологий, размывание  междисциплинарных границ, глобальная борьба за рынки сбыта и усложнение систем управления.  
Массовая школа, по мнению эксперта, пока что плохо отвечает на эти глобальные вызовы. В настоящее время с этим справляются лишь отдельные образовательные проекты. «Глупо решать задачу, которая имеет решение. Сегодня мы живем в мире, когда нужно справляться с задачами, решения которых мы не знаем. Я хочу, чтобы мы испугались, что если через десять лет не изменимся, попадем в мир, которого я, например, не хочу. И времени меняться у нас мало», — подчеркнул эксперт «СКОЛКОВО». 

НТИ и дети 

Еще один разговор в контексте изменения системы подготовки специалистов связан с проектом «Национальная технологическая платформа», о возможностях использования которого в качестве системы приоритетов, задающих векторы развития системы образования, в Новосибирске рассказал  заместитель генерального директора ОАО «Российская венчурная компания» Евгений Кузнецов. 
Основная идея «Национальной технологической инициативы» (НТИ), по словам эксперта, — попробовать сделать ставки на индустрии, которые планируют развиваться и смогут вытянуть за собой всю остальную экономику: «Эта модель работает в разных странах, пришло и наше время в ней поучаствовать. Чтобы системно войти в задачи развития новых рынков, необходимо долгую, 20-летнюю программу развития спланировать исподволь и начать реализовывать все ее ключевые этапы. В частности, это означает, что мы должны сформировать тот социальный слой компетенций, который нужен для будущих рынков. Это очень важный момент, потому что сейчас мы исходим из того диапазона компетенций и профессионалов, которые есть на рынке». 
Для формирования такой долгосрочной программы, в свою очередь, нужно много системных решений. «Одним из них видится перестройка и обновление самой системы образования и подготовки кадров, нацеленной на опережающее формирование талантов, — отметил Евгений Кузнецов. —  Моделью является известная программа советского времени, запущенная академиком А. П. Ершовым «Программирование — вторая грамотность», когда информатика стала обязательным пунктом школьного образования, и достаточно большое количество детей получало эти компетенции еще во время обучения в школе. Это сформировало избыточное предложение людей с компетенциями в области программирования на рынке труда в 90-е годы, что во многом стало причиной того, что ИТ-отрасль развивалась в России без существенной господдержки. Возможно, благодаря этому она стала одной из самых динамично развивающихся, сегодня являющейся еще и одной из ведущих в экспорте страны.  
Как видим, вложения в образование на 20-летнем горизонте приводят к достаточно хорошим рыночным результатам, если мы верно понимаем, чему надо учить, и избыток каких компетенций надо создавать. В задачи НТИ это закладывается». 
Эксперт представил архитектуру НТИ, которая и определяет векторы подготовки новых специалистов. В ее основе — вертикаль рынков будущего, сформированная не на основе прогноза, а за счет механизма договоренностей между основными участниками процесса и планов, которые российское предпринимательское сообщество готово реализовать в будущем. «Именно эти ставки и согласовываются  сейчас на высоком правительственном уровне, — подчеркнул Кузнецов. — Кстати, это первый раз, когда карта приоритетов более или менее напоминает мировую, то есть за нее не стыдно. Принципиальный момент здесь в том, что все рынки мыслятся как сетевые структуры, а не вертикально интегрированная структура с крупными корпорациями, выстраивающими все под себя. Новые рынки так не возникают, они создаются как сеть со множеством договаривающихся между собой агентов». 
В перечень новых рынков по видению разработчиков НТИ вошли: EnergyNet — новая энергетика, FoodNet — новая еда, SafeNet — безопасность, которая пронизывает все аспекты нашей жизни, особенно в контексте ее цифровизации,  HealthNet — новое здоровье, AeroNet, MariNet и AutoNet — роботизированные авиация, морские суда и машины,  FinNet  — новые финансы   и NeuroNet  — новые нейронауки.
«Для того чтобы эти рынки заработали и существовали на крепкой основе, необходимо создать технологический, институциональный и инфраструктурный фундаменты на основе согласованных элементов. Одним из  ключевых фундаментов является образование, причем не только и не столько классическое, сколько деятельностное, проектное и лежащее в области тех знаний и компетенций, которые еще формируются», — рассказал эксперт. 
В процессе выстраивания этих фундаментов необходимо учитывать все те же глобальные тренды, о которых говорит экспертное сообщество. Евгений Кузнецов обратил внимание на то, что сейчас во всем мире меняются не только приоритеты, но и принципы организации производства: от моделей, когда крупные компании самостоятельно производят комплектующие, осуществляется переход к модели, когда их создает большая сеть мелких независимых поставщиков, часто это конкретные люди: «Общая глобальная  тенденция промышленности состоит в том, что она перестает быть высококонцетрированной  и становится сильно распределенной. Условно говоря, все необходимые детали для ремонта автомобиля печатаются или изготавливаются прямо в мастерской по мере необходимости. Это полностью меняет парадигму всего производства. И сейчас ключевой фигурой инженерной экономики будущего становятся не столько дизайнеры, конструкторы или рабочие, сколько человек, совмещающий эти компетенции, — способный одновременно что-то спроектировать и произвести, используя интеллектуальное высокопроизводительное оборудование типа цифровых станков, 3d-принтеров или других инструментов. Нам надо готовить к этой революции детей и желающих принять в ней участие взрослых уже сейчас. Наша общая задача — сформировать некий  базовый набор инструментов на уровне интеллектуальной продукции и практических инженерных решений, чтобы дети научились пользоваться ими еще до того, как они начнут относиться к этому профессионально. 
Это касается не только инженерии, но и, к примеру, технологий в области геномики, которые сейчас становятся достаточно массовыми, и нейронауки. Последней эксперты прогнозируют большое будущее: рост глобального рынка NeuroNet к 2020 году может составить до 100 млрд долларов, а к 2035-му  возрасти до 250—350 млрд. Речь идет о развитии рынков искусственных органов, устройств глубокой стимуляции и решений в области здоровья мозга. 
И нам, убежден эксперт, нужно быть к этому готовыми. В рамках НТИ в настоящее время планируются программы по созданию набора инструментов, методик и кружков для развития этого направления: «Традиции кружкового движения в сочетании с введением факультативов по нейротехнологиям, когнитивной деятельности, нейрофизиологии обеспечат страну требуемыми кадрами и дадут толчок новым исследованиям».
Какие еще изменения предстоят на пути к будущему? Евгений Кузнецов считает, что принципиальным моментом является присущая новой экономике диффузия между технологическим и рыночным контурами: «Условно говоря, если раньше задача инженера  состояла в разработке, а управленца — в управлении производством, то сейчас для запуска эффективного технологического процесса необходимо, как минимум на уровне базовых фундаментальных понятий, понимать все компоненты этого процесса. Сложно запускать технологический процесс, не имея представлений о том, как устроен рынок в этом сегменте, потребительское поведение, цепочка добавленной стоимости и многие другие нюансы. 
Мы не первый год работаем со стартапами, а потому уверенно могу сказать, что одна из основных причин, убивающая их в России, заключается в том, что стартапы целиком идут от технологических компетенций.
Понимание того, как устроен рынок, должно быть изначально заложено. А рынки устроены достаточно сложно и красиво, в них есть сложное распределение ролей, и далеко не всегда человек с технологическими компетенциями достигает на них успеха. Одна и та же фундаментальная компетенция по мере вхождения в рынок может раскрыться в очень широкий веер возможностей. 
Поэтому основные усилия по развитию компетенций стартапов мы переводим в область понимания того, как устроены рынки, работает современная экономика и из чего состоит современный технологический цикл. Несколько лет назад мы сделали специальный модуль для  преподавания технологического предпринимательства как новой формы экономической деятельности в экономике знаний. Мы «вмонтировали» его в пять университетов, головным стал национальный исследовательский технологический университет «МИСиС». Облегченная версия модуля может быть полезна для школ и других образовательных учреждений, поскольку позволяет у тех, кто входит в экономику знаний, четко сформировать понимание того, как она, собственно, устроена. А устроена она по-другому: если раньше карьерная траектория выстраивалась по принципу «я хочу заниматься наукой — мне надо работать в НИИ» или «я хочу проектировать устройство — я должен работать в КБ», то сейчас набор траекторий значительно расширился, стал более сложным. И далеко не всегда оптимальным является лобовой ход». 
Появление той или иной инициативы практически всегда влечет за собой вопрос ее финансирования. Судя по нынешним образовательным тенденциям, здесь есть место инвестициям. Вопрос лишь в том, чьи инвестиции первичны — государства или частного капитала. У эксперта «Российской венчурной компании» есть свое видение на этот счет: «Долгосрочные государственные инвестиции  работают при условии соблюдения определенных фокусов и концентрации. Когда нет распыления, а есть целостные взаимосвязанные процессы. Когда усилия по образованию детей в университетах совпадают с развитием соответствующих сегментов, а не создается ситуация, когда знания есть, а применить их некуда. Поэтому надо не только делать сверхконцентрированные ставки, но и держать широкий фокус внимания. 
Надеюсь, наша неповоротливая госмашина начинает это понимать и создавать соответствующие инструменты. Наш подход в этом вопросе прост: если что-то после первичной поддержки начинает достаточно бурно развиваться, мы начинаем концентрировать ресурсы и инструменты с тем, чтобы не столько напитывать деньгами, сколько снимать барьеры и помогать масштабировать процесс. 
У нас сильно забюрократизированное не только образование, но и очень сильна интенция государства: мы знаем все, а вы подстраивайтесь. Это действительно не работает. Но есть еще одна проблема: рынка, который мог бы полностью взять на себя ответственность за развитие образовательного процесса, в России нет. Условно говоря, рыночные агенты не могут сегодня накопить в себе достаточно ресурсов, чтобы самостоятельно что-то создать. Приведу простой пример: мощная ИТ-отрасль не смогла не только сформировать образование в своей сфере, но даже сформулировать на него заказ и донести его университетам. 
Баланс возникает лишь тогда, когда рынку — пусть незрелому, но самостоятельному — государство помогает закрывать существующие провалы. Сегодня же образование оторвано от индустрии: университеты и школы ждут заказа от государства, который оно дает достаточно нелепо, а рынок, не находя нужных специалистов, пытается что-то сделать. В рамках НТИ мы выстраиваем такие связи между индустриями и университетами. И, как показывает практика, не так принципиально важна форма собственности инвестора. Принципиальна система образовательного менеджмента: полагает ли себя университет системой обилечивания пассажиров или субъектом развития общества. Образовательная система России мыслит себя освоителем ресурсов, и эту парадигму надо ломать». 
И сейчас к такой ломке есть масса предпосылок и возможностей, уверен Евгений Кузнецов.
*  *  *
Безусловно, вместить все существующие сегодня образовательные импульсы в один обзор категорически невозможно: есть, к примеру, масса интересных инициатив на уровне отдельного региона или даже школы. Однако общий тренд очевиден: «сегодня» с «завтра» необходимо подружить. И дружбу эту построить не на основе обреченности, а взаимного и, без сомнений, рыночного интереса. Во всех экспертных взглядах прослеживается одна общая, довольно тревожная деталь: времени у нас не очень много. Ведь, как известно, ничто не стареет так быстро, как будущее. 
Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 871