В номере Март 2018
Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

«В холода, в холода От насиженных мест...»

№ 11(122), 02.12.2015 г.
«Странствия обогащают душу, лечат ее, если она больна…» — заключил  один из любимых писателей Владимира Гавриловича — Олег Куваев. Однако, судя по сменяющимся под пение Высоцкого фрагментам слайд-шоу, смонтированного из мастерской операторской  работы  Татьяны, подобное путешествие терапевтически показано нам всем. Неземная и потому кажущаяся нереальной красота. Удивительное соитие красок земли, воды и неба. Абсолютное доминирование Природы, где человек кажется лишним, разве что  подтверждающим это величие. И абсолютно понятное повествование об этом завораживающем великолепии от имени «мы».
— Идея такого путешествия у нас зародилась практически сразу — на обратном пути  от Северного полюса. Наверное, мы заболели «северным» вирусом — это когда неумолимо тянет побывать там снова и снова: и на Северном полюсе, и на Земле Франца-Иосифа, и там, где мы только что побывали. Исходя из нехватки времени на все запланированное, мы решили «загрести» все по   максимуму и выбрали на первый взгляд сложный, но на самом деле естественный маршрут — полетели через Норвегию, поскольку до начала нашего маршрута, «столицы» Шпицбергена — Лонгйира можно добраться только по воздуху или воде.  При перелете была остановка в Осло, где мы едва не целый день бродили по парку знаменитых скульптур Густава Вигеланда, которого открыли для себя как некое чудо света. Этот человек воплощал в своем архитектурном ансамбле свое восприятие жизни во всех ее проявлениях — рождение, радость, муки, любовь, борьба, смерть — на протяжении двадцати пяти лет.  Скульптуры не разрушили даже нацисты в 1940-х годах. Сейчас они являются собственностью норвежского правительства, и к ним совершают паломничество туристы со всего света. Осло — суровая северная столица, где очень хорошо относятся к русским: на памятнике советскому солдату надпись: «Норвегия благодарит вас». 
Следующая посадка в Тромсе, на севере Норвегии. Нас высадили из самолета, обвели вокруг стойки, поставили печати и пожелали доброго пути в безвизовое пространство. Северную атмосферу мы почувствовали, уже подойдя к своему выходу на посадку в самолет до Лонгйира: люди с обветренными лицами, пуховые куртки, горные ботинки и какие-то едва уловимые изменения в самом воздухе. Самолет заполнен до предела. Неужели все так рвутся на север? Потом по-норвежски убедились: сегодня Лонгйир (по-норвежски Лонгиербюен) — туристическая Мекка не только для  Скандинавии, но и всего Северного полушария. Поселок назван в честь американского инженера Джона Лонгиера, который в начале XX века выкупил здесь землю, создал угольную компанию и вместе с поселком заложил первую угольную шахту. Стандартный перелет. Сели на малую посадочную полосу, прижатую к скалам, — такое я видел много раз в других местах. Но когда вышли из аэропорта и перед нами открылась голубая гладь залива, пастельное небо, бирюзово-зеленые скалы вдали и снежные пики, стало очевидным: мы на Шпицбергене. 
Опять же у писателя Олега Куваева есть чудесные строки: когда ты садишься в самолет, никогда не будь уверен, что прилетишь на ту же планету. Мы испытали именно такое чувство. Таксист, высадивший нас через три минуты езды от аэропорта у гостиницы и взявший с нас за это сумасшедшую сумму, назидательно сказал: «Такова жизнь…» Потом мы часто встречали его, он мило улыбался нам и однажды даже бесплатно подвез метров 500 в знак уважения.
Первые впечатления: совершенно маленький, на первый взгляд, поселок, где проживает не более двух тысяч жителей. Достаточно комфортабельные машины и снегоходы возле каждого дома, девочка катит лайку в детской коляске. Якобы стандартные дома на сваях — максимум трехэтажные, но, к нашему удивлению позже, абсолютно рациональные и комфортные внутри. Это и гостиницы, и рестораны, и магазины, весьма, кстати, «содержательные». На футболках официанток в одном из ресторанов надпись по-русски: «На краю света».  Двери в домах не закрываются, чтобы быстрее заскочить внутрь. Когда заходишь в гостиницу или ресторан, снимаешь обувь, взамен тебе выдают теплые носки. Обычай пошел от шахтёров, чтобы не заносить в помещение угольную пыль.
В Лонгйире мы  пробыли два с половиной дня, намереваясь съездить в единственное на архипелаге российское поселение Баренцбург  на расстоянии 50 километров, но, увы, — максимум в пяти километрах от него (Лонгйира) все дороги кончаются. Дальше — только морское сообщение. 
В 1920 году согласно международному Парижскому договору был признан политический суверенитет Норвегии над Шпицбергеном, но с правом ведения экономической деятельности всех 46 стран, подписавших договор. Однако эту деятельность ведет только Россия, якобы добывая там уголь, но на самом деле, по рассказам жителей, лишь охраняя кусок нетронутой советской эпохи. Все шахты в упадке, а в парламенте Норвегии — все больше голосов за то, чтобы закрыть эту нерациональную добычу из-за ее дороговизны. 
Несмотря на то, что в российском поселении Баренцбурге  живет около 500 человек, в Лонгйире около двух тысяч плюс 80 человек в Ню-Олесунне на севере архипелага, там есть самый северный в мире Свальбарский  арктический университет, ведущий подготовку по четырем связанным с Арктикой специальностям.
История Шпицбергена (или Свальбарда, что означает «залив с холодными берегами») интересна: здесь расположена самая северная в мире лютеранская церковь, где привечают представителей всех конфессий. Но по всем правилам «зафиксировал» Шпицберген Вильям Баренц. В XII—XIV веках викинги и наши архангельские поморы боролись между собой за право добычи на этих берегах и основали здесь несколько поселений (Грумант, Пирамида). Там велась довольно активная экономическая  деятельность, основным же был китобойный промысел, что привело к хищническому истреблению китов. В 2007 году в старых отработанных штольнях было открыто всемирное хранилище зерна для свыше трех миллионов образцов — как хранилище «судного дня». Условия идеальные: вечная мерзлота, как естественный холодильник, устойчивый климат (средняя температура лета — плюс 10 градусов, зимой — минус 10 градусов) плюс абсолютная  экологическая чистота. Практически нет следов микробов ни в воздухе, ни в почве. Воздух там и вправду пронзителен и зыбок и будто дрожит от прикосновения… Никак не можем привыкнуть к полярному дню, организм сопротивляется.
Всюду уникальные знаки: осторожно, белые медведи! Поскольку Лонгйир построен на пути их сезонной миграции к паковым льдам. Говорят, что на каждые пять жителей приходится по одному медведю. Кстати, ружье для защиты можно спокойно арендовать. На суше мы не встретили ни одного — был конец лета, зато потом, бороздя округу, повидали их предостаточно. 
Дальше мы двинулись на нашем судне ледокольного класса международным составом численностью около сотни человек — японцы, китайцы, англичане, новозеландцы, австралийцы, немцы и трое нас, русских. В этой связи дельный совет: учите языки мира. Без  этого в нынешнем глобализующемся пространстве просто нечего делать. 
Живописать увиденное дальше обычными словами сложно. Сказочная красота. Появились первые льды. Бегаем с борта на борт. Через пару дней  обращаем внимание уже только на айсберги необычной формы либо супергигантских размеров.  В Гренландии и на Шпицбергене они достигают 100 метров  в высоту.  Причем  это только их надводная часть. 
Первые высадки на землю архипелага были, конечно, волнительными. Удивлены бархатному сезону Арктики —  ее бабьему лету, этой потрясающей красоте всех цветов радуги. Колокольчики, ромашки, ива — ко всему добавляется слово «полярные», что означает неизмеримо меньше, тоньше и сочнее по краскам привычного — совершенно другой колер и цветочный ансамбль. Высадились в Ню-Олесунне — поселке, служащем только научно-исследовательским целям аж с 20-х годов прошлого столетия. Именно там базировались и Нобиле, и Амундсен, памятник которому украшает поселочек. Интересно, что все встретившиеся жители — с ружьями для защиты. В поселке сохранились остатки самой северной в мире железной дороги с маленьким паровозиком.
Постоянные высадки, синий лед, суровая качка. Например, бухта  Смеерсбург — место  захоронения китобоев со всего Шпицбергена. Очень дикое место — песок, камни — это и есть их могилы. Холодно настолько, что айсберги стоят на берегу и не тают. Полное осознание того, как сурова Арктика, как суров архипелаг.
Много самых разных птиц. Вторые сутки идем к Гренландии. Огромные ледяные поля. Пройти не можем, крадемся. Надеемся, что будут высадки. Завораживающие картины: красно-коричневые горы. Скалы, валуны. Есть и полосатые горы — серые, красные, желтые. Все блестит — очень много слюды и серебра. И золотое солнце. Нереальная красота. По большому счету, ее могут создавать на севере всего три цвета: голубое небо, белый снег и черная вода. Покачав крыльями, над нами пролетел датский самолет береговой охраны… 
И вот она, Гренландия, представляющая для всех большой стратегический интерес благодаря географическому положению. Еще в XIX веке США, купив Аляску, хотели приобрести и Гренландию. Но — увы! В 1917 году Дания продала США Виргинские острова с одним условием — признание датского  суверенитета над Гренландией. Датчане оказались дальновиднее, чем мы с продажей Аляски. 
Гренландия имеет суверенитет, сохранив со времен Второй мировой войны американскую авиабазу в Туле. Возраст ледового щита, который занимает 85% всей территории Гренландии, — около ста тысяч лет, максимальная толщина — более трех километров. 
Интересна история Гренландии — она была открыта исландцем Эриком Рыжим, изгнанным с родины за преступление. Он прибыл сюда осенью, в разгар буйства красок, и поэтому, по  одной из версий,  и назвал ее «зеленой» страной, по другой версии — чтобы  заманить туда других людей. Набралось таких переселенцев около двух с половиной тысяч человек, которых стали называть викингами — в переводе с исландского «людьми из залива». Куда они подевались в XIV веке — загадка для всех историков. Одна из версий: их погубил начавшийся малый ледниковый период. И никто уже не  знает, каким путем  пришли на Шпицберген к 1300 году эскимосы с Аляски. Они стали называть себя инуитами — гренландскими эскимосами. В 1720 году к ним пожаловали с христианством датские мессионеры, принесшие с собой и цивилизацию. Однако сейчас официальный язык — наречие западногренландских инуитов. 
Экономика держится на рыболовстве и китобойном промысле. Интересный момент: они ежегодно получают субсидии от Дании в размере около 500 миллионов евро. Однако на вопрос, зачем им в одном из поселков бетонная дорога длиной в 300 метров, по которой можно ездить только один месяц в году, два инуита только пожали плечами в ответ… Все в мире похоже…
Гренландия включена ЮНЕСКО в список территорий всемирного наследия. Страна колоссально богата природными ископаемыми. Здесь есть все — от драгоценных камней до урана. Парламент Гренландии разрешил в 2017 году добычу урана. Правда, трудно себе представить, чем это обернется для экологии этих мест. Животный мир ее также очень богат: тюлени, киты, северные олени, маскоты (овцебыки). 
И еще нам повезло. Несколько ночей видели Аврору (северное сияние). Феерическое зрелище. Инуиты относятся к нему с мистическим ужасом. Почему-то говорят, что это души умерших детей играют в футбол.
Здесь мы еще глубже почувствовали  северный мир и всю мощь Арктики, а также убедились в том, что Россия не занимает в ней столь доминирующего положения — это действительно международная экологическая зона, которую нужно беречь и охранять всем.
Здесь все настоящее, здесь ты заболеваешь Свободой! Здесь стоит побывать тем, кому нужна острота впечатлений, врачевание души, кому скучны традиционные маршруты, кому интересно: а что там, за горизонтом? 
А если говорить об Исландии — это совсем другая история…
Записала Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 601