Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Над пропастью в тени

№ 12(123), 30.12.2015 г.
Подозрение ученого, как и следовало ожидать, переросло в серьезнейшее исследование «теневых» факторов, в числе которых — рост цен на энергию и ряд других. Детали и выводы Никита Иванович представил в интервью нашему журналу: 
— В первую очередь проблема теневой экономики касается бизнеса, хотя и не только его — часто и мы, простые люди, в быту, на лечении, в системе образования вынуждены что-то платить «втемную». Но все же, чем комфортнее себя чувствует  бизнес, чем меньше ему нужно «отстегивать», нести издержки по использованию хозяйственного механизма, прохождению процедур регистрации и так далее, тем меньше у него стимулов скрывать часть своих доходов ради экономии. Понятно, что когда люди входят во вкус, появляются дополнительные стимулы. Но начинается все с того, что официально жить становится дороже. 
Целое десятилетие мы прожили под флагом того, что цены на энергоресурсы росли быстрее уровня инфляции. Как человек, много лет занимающийся энергетическими проблемами, я стал искать возможность доказать и проверить, что вместе с этим растут и размеры теневой экономики. Результатом стала совместная с молодой коллегой Екатериной Мельтенисовой работа. Мы сделали  собственные оценки, используя так называемый метод спроса на деньги — demand for money, в котором основным критерием является доля наличных денег, выпущенных в обращение в общей денежной массе. Нам удалось доказать, что, по крайней мере, в периоды достаточно быстрого роста цен на энергоресурсы размеры теневой экономики могут возрастать дополнительно как результат роста цен, поскольку фирмы получают при этом дополнительные стимулы скрывать доходы. Это связано с тем, что рост издержек, вызванный ростом реальной цены энергии, может сделать менее эффективными легальные инвестиции. Данное обстоятельство, по крайней мере, на некоторый период времени, приводит к росту размеров теневой экономики. Нам удалось подтвердить данную гипотезу на больших выборках стран мира, используя регрессионный анализ. При этом мы не утверждаем, что снижение цены энергии является фактором сжатия размеров теневой экономики, хотя такое возможно. 
Мы также не утверждаем, что размеры теневой экономики растут только с ростом цен на энергию: есть более сильные факторы — институты, инфраструктура, сложившиеся типы поведения. Но и рост цен на энергоресурсы — тоже значимый фактор. Тогда получается, что меры по энергосбережению — одновременно есть меры, направленные против теневой экономики!
Есть еще одна интересная, не нами выявленная, но подтвержденная зависимость: уровень коррупции и размеры теневой экономики жестко взаимосвязаны. Но эта связь в разных типах экономики ощутимо разнится. Скажем, если растет уровень коррупции в более «счастливых» развитых странах с высокими доходами населения, растет и теневая экономика. Однако при росте теневой экономики уровень коррупции сокращается. Эта обратная связь объясняется тем, что бизнес уходит в тень, от этой коррупции спасаясь. А вот в странах менее «счастливых» — наподобие бывших стран СССР, стран Латинской Америки, Африки — наблюдается связь иного плана: с ростом уровня коррупции растет  и уровень теневой экономики, то есть реализуется положительная обратная связь. Все объяснимо: в первом варианте бизнес избавляется от жадной руки чиновника, во втором чиновники являются активными участниками темных дел. Чтобы справиться с теневой экономикой, необходимо реформирование системы управления, институтов, и начать следовало бы с политической системы. Безусловно, мы не можем просто «переделать» наших чиновников. Речь идет о том, чтобы поставить их под граждан, которые организуются в гражданское общество. Это нормальные политические партии, клубы по интересам, бизнес-ассоциации, способные реально противостоять бюрократии. Этого всего у нас пока очень мало: мы часто не реагируем на непопулярные решения, не ищем и не можем найти правду, когда, например, возрастают поборы. Поэтому цены на энергоресурсы — один из способствующих росту теневой экономики факторов, но не ключевой. 
— Как скоро проявляется связь между ростом цен на энергоресурсы и ростом теневой экономики?
— Если бизнес рационально максимизирует свою прибыль, рост цен на энергию влечет за собой инвестиции в сокращение энергоемкости. В странах с хорошим инвестиционным климатом это происходит быстрее, с плохим  — на это уходят годы и даже десятилетия. И все это время уровень теневой экономики, который должен был сократиться в связи с инвестициями в энергосбережение, остается выше, чем полагается при такой цене.  Это связано с некой инерционностью в инвестиционном процессе. 
Есть еще одно, хотя и менее важное объяснение роста теневой экономики в связи с ростом энергоцен. Существует такая проблема, как патернализм государства, связанный с мягкими бюджетными ограничениями, — когда предприятия-«дети» не хотят самостоятельно зарабатывать деньги, они обращаются за помощью к государству-«отцу». Мне кажется, что в России эта проблема, характерная в большей степени для 90-х, сегодня преодолена. Тем не менее есть страны, для которых она актуальна и сейчас. Сильный рост цен приводит к тому, что руководители крупных предприятий начинают требовать деньги, аргументируя тем, что «если мы закроемся, десять тысяч человек останутся без работы». И государство печатает денежные знаки, но не понимает — по какому критерию их распределять. Возникает «административный торг» — все начинают доказывать, что именно им нужно больше. Но поскольку критерии неясны, возникает источник роста коррупции. А где коррупция, там, как мы уже знаем, и теневая экономика. 
— А что еще влияет на ее размеры? Налоги? 
— С этим фактором все довольно сложно. Сокрытие экономической деятельности и доходов обуславливает не величина налогов, а, скорее, неэффективная система их сборов. Если взглянуть на чисто статистическую связь между объемом взимаемых налогов и размерами теневой экономики, то она, скорее, отрицательна: чем выше налоговые сборы, тем меньше «тень». Дело в том, что следует различать налоговую нагрузку и доходы от налогов. Если налогов собирается мало, то рост налоговой нагрузки увеличивает тень. Однако высокий уровень налоговых сборов, как правило, означает и хорошие институциональные условия, когда собираемые деньги инвестируются в улучшение инфраструктуры, экономической политики, уровня человеческого капитала, законодательства, усиление легитимного контроля, чем государство  и должно заниматься. 
В странах с развивающейся экономикой такая связь оказывается отрицательной: сказывается недостаток налоговых поступлений и, как следствие, наблюдается ухудшение качества регулирования и сокращение предложения общественных благ.
Да, налогами не стоит злоупотреблять, но собирать их нужно в достаточном количестве — для того, чтобы обеспечить финансирование общественных нужд общества. 
— Выходит, на первом плане — вопрос налогового качества, а не количества? 
— Да, в конце концов, качества, но и количества тоже, поскольку хорошее качество невозможно обеспечить без количества.  Мало собирать налоги, нужно их правильно распределять. В настоящее время в России действует плоская налоговая шкала: богатые платят столько же, сколько и бедные. В свое время, кажется, в 2003 году, эта система положительно сказалась на развитии экономики: сократилось бегство капитала, снизился уровень «тени». Я думаю, что сейчас уже пора переходить к цивилизованным формам взимания налогов: больше должен платить тот, кто больше зарабатывает. 
При этом важную роль играет «налоговая моральность», отражающая общий настрой агентов прятать или не прятать налоги. Это наша склонность платить налоги,  зависящая от репутации государства: если мы ожидаем, что оно справедливо потратит наши деньги, налоговая моральность возрастет. И это, конечно, в значительной степени вопрос тренинга: если государство себя не проявляло, мы ожидаем, что наши деньги будут потрачены плохо. 
— Какие страны можно привести в пример в качестве высокоморальных?
— К примеру, страны Северной Европы. Наши данные подтверждают, что из развитых стран наиболее высокий уровень теневой экономики — в традиционно мафиозной Италии. В странах типа Финляндии и США теневая экономика  — на уровне 8—10%,  в России этот показатель — на уровне 40%. 
— Каковы основные факторы роста непосредственно российской теневой экономики?
— Они такие же, как у других. Принято считать, что Россия — особая страна, на самом же деле при сравнении выясняется, что все страны проходят примерно одни и те же стадии развития. 
Россия в плане основных факторов теневой экономики не отличается от других: это, в первую очередь, коррупция, качество институтов, уровень развития инфраструктуры и ценовые шоки, вызванные финансовой нестабильностью.
— На какой стадии, исходя из этого, находится наша страна?
— Трудно сказать однозначно. По институциональным и коррупционным показателям мы находимся на уровне стран третьего мира. Правда, начиная с 2000-х, Россия по некоторым условиям ведения бизнеса сильно подвинулась. По существующему индексу ведения бизнеса Doing Business  произошел очень серьезный рывок. Но при этом по доходам Россия входит в группу средних стран. У нас хороший человеческий капитал, достаточно развитая система образования, высокий уровень науки, которые никак не могут доконать.
— В своем традиционном послании Федеральному Собранию президент заметил, что в прошлом году было возбуждено 200 тысяч уголовных дел по экономическим статьям. Мы так боремся с теневой экономикой?
—  Количество уголовных дел по экономическим преступлениям можно считать разве что одним из критериев такой борьбы. Но все мы знаем, что в бесправной среде большинство законов можно трактовать по-разному. Кроме того, есть деятельность, а есть отчетность, и часто проще всего отчитаться, открыв дело. Я думаю, что за многими из этих экономических дел стоят вполне конкретные интересы — устранение конкурентов, рейдерство и так далее.
— Каков Ваш «теневой» прогноз на ближайшую перспективу?
— Сокращения теневого сектора я не ожидаю, поскольку никаких отрадных процессов не наблюдается. Уже обозначенные мною улучшения инвестиционного климата нельзя назвать ключевыми, поскольку сейчас мы наблюдаем усиление нажима на бизнес.  
— Никита Иванович, вопрос за гранью экономики, но, как всегда, с нею связанный. Какую роль в становлении теневой экономики играет наша ментальность?
— Наша ментальность есть продукт нашей системы, воздействующая, в свою очередь, на нее: одно усиливает другое. Несмотря ни на что, в бизнесе все равно есть здоровый сектор — люди, которые хотят честно заниматься своим делом. Однако все имеющиеся факторы, в том числе санкции Запада, наши ответные меры по продовольственному эмбарго и другие,  не добавляют к нашей налоговой моральности ничего хорошего. 
С одной стороны, теневая экономика дает возможность временного облегчения, хотя и связанного с риском. Но с другой, теневой доход используется менее производительно, чем официальный, он в меньшей степени инвестируется: чем выше теневой сектор экономики, тем меньше инвестиций. А это, конечно, не может не сказываться на долгосрочном экономическом росте. Поэтому вновь встает вопрос сопряженности экономики и политики — для того, чтобы бизнес не уходил в тень, необходимо создавать условия для его развития. 
Елена ТАНАЖКО 
Просмотров: 660