Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Парадоксы истории и современности

№ 1-2(124-125), 26.02.2016 г.

Пролог

Осенью 2013 года в тени предолимпийского ажиотажа  и украинского евромайдана  на российском Дальнем Востоке (это треть территории страны) произошли кардинальные изменения. Полпред в ДФО и одновременно министр РФ по развитию Дальнего Востока, председатель Чрезвычайной  комиссии  (в связи с  наводнением) Виктор Ишаев без предъявления каких-либо претензий к работе был снят со всех государственных   постов. На его место были определены председатель Российского союза оценщиков Галушка  и бывший министр природоохранной деятельности Трутнев. 
Одновременно была осуществлена кардинальная замена концептуального подхода к освоению и развитию  данного макрорегиона. Программно-целевой подход под жестким контролем российского,  а затем советского государства (который осуществлялся более 100 лет) предложено заменить на «концессионный». Решение было озвучено  Д. А. Медведевым в ноябре 2013 года в городе Комсомольске-на-Амуре на заседании Правительственной комиссии по Дальнему Востоку. 
Заблаговременно был подготовлен огромный  пакет законодательных актов (скорее всего, иностранными  специалистами), который практически мгновенно без особых обсуждений был проведен  через обе палаты Совета Федерации и введен в действие. Для того чтобы смягчить возможные ассоциации с колониальной зависимостью, новой реформаторской инициативе дали ободряющее название: ТОРы (территории опережающего развития).
Публикуемая статья А. А. Кисельникова интересна тем, что в ней анализируются результаты подобной политики, которая  на практике проводилась на Сахалине в предшествующие 15—20 лет.
Автор использовал отдельные графики из аналитического материала «Статистическая панорама Сахалина и Курил (1891-2014 гг.)». 

Суть дела

Ушедший в историю 2015 год отметился, помимо прочих, еще одним неординарным событием: в Южно-Сахалинске впервые в истории сибирской и дальневосточной статистики состоялось совместное заседание Советов руководителей территориальных органов государственной статистики двух федеральных округов — Сибирского и Дальневосточного, в совокупности охватывающих более двух третей территории России. Явка оказалась стопроцентной: в Южно-Сахалинск прилетели руководители территориальных органов статистики от Омска до Анадыря (21 человек), а также коллеги из Москвы, Белгорода и Новгорода. Возглавил делегацию статс-секретарь, заместитель руководителя Федеральной службы государственной статистики (Росстата) А. Л. Кевеш
Формат подобных совещаний предусматривает, в том числе,  интенсивное общение с региональными властями. В 2008 году, ровно за год до Саяно-Шушенской катастрофы, аналогичное заседание Совета статистиков Сибирского федерального округа проходило в здании Правительства Республики Хакасия. В нем принял участие глава Республики А. И. Лебедь. На мое пояснение (как ведущего заседание Совета), что в силу уважительных причин не смог прилететь из Москвы наш куратор — заместитель руководителя Росстата, Алексей Иванович рассказал анекдот из военной жизни (в прошлом он полковник ВДВ): «Приезжает в часть новый командир дивизии. Собрал офицеров, рассказал анекдот. Все смеются, один лейтенант не смеется. Поднял его генерал и спрашивает, почему тот не смеется, анекдот не смешной? Нет, отвечает лейтенант, просто я из другой дивизии».«Вот и я, — сказал А. И. Лебедь, — так и не стал чиновником. Поэтому мне не важно, приехало ваше московское начальство или не приехало. Меня интересуют вопросы, которые вы обсуждаете, поэтому я и пришел».
В данном случае все было не так. В прекрасном зале областной администрации «посторонних» не было, и мы сами с собой вели беседы. Причин этому может быть несколько. Главная, пожалуй, заключалась в том, что бывшего губернатора Сахалинской области совсем недавно арестовали, и его многочисленные подчиненные гораздо больше интересовались собственной судьбой, чем статистикой, и думали о том, какого нового губернатора им выберут-назначат в ходе предстоящего дня голосования 13 сентября. Наверное, повлиял и визит главы Правительства РФ Д. А. Медведева, который состоялся буквально накануне нашего приезда, и «бомонд» морально и физически устал. Наконец, есть еще одна — базисная причина. Сахалин уже давно не окраина окруженного железным занавесом гигантского государства, до которого не только грузы, но и новости доходят больше года. Наоборот, это открытый не только морям Тихого океана, но и волнам и штормам глобального бизнеса остров, который юридически находится в составе России, но его экономика во все большей степени подчиняется управленческим импульсам из-за рубежа.
Парадоксальность сконструированной в стране системы управления заключается в том, что огромный чиновничий аппарат практически не влияет на значимые социально-экономические процессы (в положительном смысле), а занят какими-то искусственными задачами и борьбой друг с другом. На Сахалине это особенно бросается в глаза с учетом масштаба региона и объекта управления — в области 488 тысяч населения, в том числе в областном центре — около 190 тысяч. При этом большая часть экономики не подведомственна местным властям и ими не управляется.
Гипертрофированный характер числа и масштабов «присутственных» зданий, в том числе торгово-развлекательных центров (их в Южно-Сахалинске около 90), говорит о том, что в регионе «гуляет» очень значительный финансовый поток. Частично он попадает в бюджет, весьма своеобразно «осваивается» губернаторами типа Хорошавина, но что-то достается и населению, а оно несет свои немалые (по сравнению с другими регионами России) доходы на потребительский рынок.
Ситуация с доходами, согласно данным Сахалинстата, выглядит следующим образом: средний размер месячных пенсий (в 2014 году) — 14725 рублей, это в 1,6 раза больше величины прожиточного минимума пенсионера. Среднемесячная начисленная заработная плата — 54896 рублей – превышает прожиточный минимум работающих в 4,4 раза. Среднедушевые доходы — 44603 рубля, соотношение с прожиточным минимумом — 3,8 раза. Доля населения с доходами ниже прожиточного минимума — 9,1%, это существенно лучше, чем на материке.
Основной вклад в более высокие доходы местного населения дает советский инструмент (который в мире почти нигде не применяется), известный под названием районного коэффициента к заработной плате/пенсии. На Сахалине он составляет 1,4, а для областных бюджетников — 1,6. Кроме того, сохраняется коэффициент «оседлости», который начинает действовать при достижении определенного «стажа» проживания на острове 5-10 лет. Максимальная его величина составляет 0,5. То есть для работников с соответствующим стажем суммарный коэффициент к заработной плате составляет 1,9, а для областных бюджетников — 2,1. Источником выплат районных коэффициентов является бюджет соответствующего уровня (федерального, областного).
В советское время районные коэффициенты к заработной плате играли основную стимулирующую роль в привлечении и закреплении населения в удаленных районах Сибири, Севера и Дальнего Востока, в которых создавалась ресурсная база советской экономики, строились города, инфраструктура, вводились рабочие места. При этом решалась задача не только привлечения «рабочих рук» (это в ряде случаев делалось «вахтовым методом»), но и населения в целом (с семьями) — с тем, чтобы освоить эти территории, закрепить их социальный статус, сделать пригодными для проживания и воспроизводства населения.
В стратегическом плане понятно, что незанятые территории имеют перспективу быть отторгнутыми от России сначала экономически, а затем и юридически. Не случайно одной из четырех основных целей строительства БАМа (не афишируемой) было просто заселение по очаговому принципу территории вдоль трассы строящейся магистрали. Парадоксальность современной ситуации заключается в том, что в пространственной государственной политике решается задача не увеличения и закрепления населения на Сахалине и ему подобных «окраинных» и «экстремальных» (типа Норильска) по условиям проживания регионов, а прямо противоположная. Если судить не по лозунгам и декларациям многочисленных форумов, а по фактической динамике, то станет очевидным, что «эффективные менеджеры» эффективно ликвидируют советское экономическое и стратегическое наследие, уверенно следуя по пути рекомендаций американских экспертов Ф. Филл и К. Гэдди, изложенных ими в книге «Сибирское проклятье, или Как советские плановики заморозили Сибирь». Согласно этим рекомендациям, в Сибири и на Дальнем Востоке должно остаться не более четверти населения от уровня СССР, в том числе в крупнейшем городе макрорегиона Новосибирске: вместо нынешних полутора миллионов — четыреста тысяч.
В конце 1990-х — начале 2000-х было несколько «информационных вбросов» — попыток отменить «районный коэффициент» как антирыночный и безнадежно «совковый» инструмент. Мол, если вы живете на Сахалине или в Магадане, но не производите ничего такого, за что рынок мог бы в полном объеме возместить огромные расходы на ваше содержание, а просто «охраняете тундру», то поезжайте туда, где теплее (например, в Сочи, охранять субтропики), это будет дешевле для всех. А бизнес сам определит, сколько и какого персонала ему нужно привлечь и по какой цене, не прибегая к бюджетным субсидиям (он просто включит дополнительные расходы на удорожание рабочей силы в себестоимость своей продукции).
Помимо отмеченного финансового аспекта появился еще один фактор, делающий жизнь сахалинцев привлекательней и оптимистичней, — открытость. После падения «железного занавеса» им не надо копить деньги 2—3 года, чтобы съездить с семьей на отдых в Сочи. Теперь они могут каждый год (а некоторые по нескольку раз) ездить в Китай, Корею, Японию — на отдых, лечение, за покупками. Это в несколько раз быстрее, а до последней девальвации и дешевле, чем поездка на российский запад.
Товарное присутствие материковой России все время уменьшается. В структуре товарооборота и материальных затрат бизнеса (оборудование, комплектующие, расходные материалы) импорт давно и уверенно оттеснил российские товары. Осуществлять здесь импортозамещение без таможенных барьеров намного труднее, чем в центральной России.
Казалось бы, имея такое сочетание бывших социалистических и нынешних глобально-капиталистических преимуществ вместе с уникальной природой (море и рыбалку пока не отобрали), местное население должно с оптимизмом смотреть в будущее. Но оно почему-то в массовом порядке на протяжении всего постсоветского периода покидает остров. По доле уехавших Сахалин уступает на Дальнем Востоке (скорее всего, и в целом по стране) только Чукотке. По переписи населения 1989 года на острове и Курильских островах проживало 709,6 тысячи человек (максимальная численность за всю историю наблюдений), в 2002 году уже 546,7 тысячи, а в 2010-м — 498 тысяч человек. То есть в «лихие 90-е» (ельцинский период) население уменьшилось примерно на 150 тысяч человек, а в тучные 2000-е — примерно на 50 тысяч и продолжает уменьшаться. Например, в 2014 году сальдо миграции было отрицательным и составило около трех тысяч человек. В чем причина такого парадокса? Не претендуя на научность, можно сказать, что главная причина заключается в отсутствии перспективы и нарастании «безнадеги» в настоящем. 
В предыдущий приезд на Сахалин (в 2006 году) у нас была экскурсия на строящийся тогда завод СПГ (сжиженного природного газа). Тогда на промплощадке, огороженной колючей проволокой и со строгой системой пропуска, трудилось около 9 тысяч человек. Большая часть этого интернационального коллектива жила здесь же в сборно-разборных жилых модулях. Часть ИТР приезжала из специально построенного коттеджного поселка, часть — из Южно-Сахалинска. Больше половины составляли  иностранцы.
На сей раз, в 2015 году мы снова оказались возле СПГ, теперь уже построенного и введенного в эксплуатацию. На входе — труба магистрального газопровода, посередине — опоясанный забором с колючей проволокой сам высокотехнологичный объект, на выходе — сжиженный газ на собственном пирсе с таможней и погранпостом закачивается в танкеры и вывозится на экспорт. Судя по сообщениям в печати, численность работающих на этом гиганте совсем невелика (несколько сот человек), есть некоторое количество специалистов из Москвы,  сахалинцев — почти никого. Возле СПГ демонстративно кончается асфальт, дальше идет гравийная дорога. Расположенные вдоль нее практически брошенные деревни представляют собой тяжелое зрелище, не газифицированы.
В рекламном проспекте, где демонстрируются нефтегазовые проекты на шельфе Сахалина, остров представлен в форме распластанной и вытянутой с севера на юг рыбы, по телу которой идут артерии красного цвета (нефтепроводы) и венозные жилы голубого цвета (газопроводы). В основном они вытянуты с севера на юг, но также по дну Татарского залива на материк. По обе стороны от острова, на шельфе с разной степенью густоты расположены «качалки» — буровые установки и морские платформы глубоководного бурения. Новые хозяева сахалинских недр — международные ТНК Exxon Mobil, Shell, а также «Газпром» и «Роснефть» и несколько японских компаний безжалостно выкачивают невоспроизводимые природные ресурсы из бывших «закромов Родины» и направляют их преимущественно на экспорт.
Всего таких проектов на разной стадии реализации — девять. Упомянутый завод СПГ относится к проекту «Сахалин-2». В совокупности они выкачали из недр Сахалина и его шельфа в 2014 году 28,2 миллиарда кубических метров природного газа — это больше, чем добывает Азербайджан. Нефти выкачано 14,5 млиллиона тонн (треть от уровня Азербайджана).
Скачок по добыче нефти по сравнению с уровнем советского периода (2014 год и 1990-е годы) — семикратный, по добыче газа — двадцатикратный. С одной стороны, можно говорить об успехах в области привлечения иностранных инвестиций и иностранных технологий и завоевании новых рынков и, как следствие, росте бюджетных доходов. Как правило, эту точку зрения «проповедуют» официальные власти и выгодополучатели (те, кто «в доле»). 
Альтернативная точка зрения заключается в том, что международный консорциум транснациональных компаний (ТНК) хищнически (как всегда) выкачивает нефть и газ, грубо нарушая экологические нормы, интересы местного населения и национальные интересы России, в том числе интересы будущих поколений. Финансовые вопросы крайне «непрозрачны», и вся нормативная и договорная база (в том числе «Соглашение о разделе продукции») сделана под интересы эксплуатирующих, но не эксплуатируемых.
Поведение ТНК на подмандатных колонизируемых территориях не отличается гуманностью и сентиментальностью. Если нужна сама территория и ее ресурсы, они ее освобождают от туземного населения. Если нужно само население — они его используют, как хотят. Если интересует только прибыль от их объектов, то все, что происходит за забором, их совершенно не волнует.
Вспомним некоторые примеры. Результаты работы Ост-Индской компании (основная заявленная деятельность — торговля чаем, но в реальности – наркотиками): сотни миллионов умерших — подсаженных на наркотики жителей Индии и Китая (так называемые «кули», практически бесплатная рабочая сила, отсутствие питания заменялось опием и в среднем люди не доживали до 30 лет). Или освобождение Южной и особенно Северной Америки от индейцев — огнем, мечом, голодом, эпидемиями, алкоголем, наркотиками — решили задачу. Теперь основная часть из оставшихся в живых коренных жителей Америки локализована в резервациях, в Канаде их около 200. Затем на освобожденную от индейцев землю завезли негров, и первые пять президентов США были рабовладельцами.
Современная ситуация: ввергнуты в хаос гражданской войны страны Ближнего Востока (Ирак, Ливан, Ливия, Сирия…). В результате нефтегазопромыслы «сепарированы» — отделены от этого хаоса, охраняются ЧВК (частные военные компании) и непрерывно качают нефть и газ по трубам и на танкеры в морских портах. Все, что происходит за пределами этих газотранспортных систем, хозяев нового мирового порядка не волнует. Даже наоборот, чем быстрее «лишнее население» вымрет или самоликвидируется в ходе гражданской войны, тем спокойнее. Беглецы, пытающиеся вырваться из этого ада, тысячами тонут в Средиземном море, иногда по полторы тысячи в день. Руководство Евросоюза во главе с канцлером Германии А. Меркель, обладающей, видимо, генетически врожденной гуманностью, всерьез обсуждает вопрос о потоплении всех этих суденышек силами ВМФ НАТО — чтобы арабско-африканские граждане (беженцы) не подвергали свои жизни опасности и погибали на месте, а не лезли в Евросоюз.
Если кто-то думает, что эти леденящие душу примеры нас не касаются, глубоко заблуждается. Законы «джунглей» интернациональны, или, как любят повторять герои российских сериалов, — «ничего личного, только бизнес». Просто переход количества в качество происходит постепенно (возникает эффект привыкания — то, что казалось невозможным вчера, сегодня — в порядке вещей), но затем следует скачок (в русской мифологии — клюнет «жареный петух»).
(окончание — в следующем номере)
Просмотров: 575