Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Жизнь на минимуме, или Страна работающих бедных

№ 1-2(124-125), 26.02.2016 г.
Молодой новосибирский ученый первым в России  нацелил свое внимание на изучение влияния минимального размера оплаты труда на уровень бедности. Публикация результатов исследования в ведущем мировом экономическом журнале Economics of Transition вызвала широкий интерес, в частности —  властей Кении, нацелившихся на серьезное повышение МРОТ. 
О механизме зарплатного минимума, российском опыте бедности и мировой практике борьбы с этим явлением Сергей Капелюк рассказал «СДС»:
— Область моих научных интересов — уровень жизни населения, одним из важнейших показателей которого является бедность населения, традиционно находящаяся в фокусе внимания государства и ученых. Сразу после кризиса 2008—2009 годов, оказавшегося для России неожиданно глубоким, я решил посмотреть, как изменился уровень бедности. 
Согласно данным официальной статистики, в 2009 году  наиболее жесткого кризиса уровень бедности, к моему удивлению, даже немного снизился, а не вырос. Альтернативные методы подсчета выявили ту же динамику. В качестве объяснения у меня возникло два предположения: либо население выработало достаточно эффективные стратегии борьбы с бедностью, либо сработали действия государства. Так, в 2009 году были предприняты меры государственной социальной политики, направленные на снижение влияния кризиса, в частности —  повышение минимального размера оплаты труда.
Однако выделить влияние какого-то конкретного фактора на уровень бедности, зависящий от большого количества причин — политических, экономических, социальных, — довольно сложно. Но возможно. В поле моего зрения попали пять лет — с 2006 года по 2011 год. За это время было два повышения МРОТ на федеральном уровне — в 2007 и 2009 годах, а также много — на региональных. В результате трехлетнего исследования выяснилось, что с минимальной заработной платой не все так тривиально: с одной стороны, ее повышение действительно может способствовать снижению бедности, поскольку является дополнительным доходом, с другой — вместе с ним растут издержки работодателей на рабочую силу. В кризисных условиях многие из них решаются на сокращение персонала, и в итоге безработный имеет еще большую вероятность стать бедным. Получается, что положительный эффект от повышения минимальной зарплаты зачастую оказывается не столь масштабным, как предполагалось изначально. И вообще эффективность МРОТ как инструмента гораздо ниже, чем принято думать.
Исследование сосредоточено на реальных данных, и говорить о прогнозах на будущее не стоит — далеко не факт, что выявленная тенденция продолжится. 
— Тем не менее, наши власти делают ставку на повышение зарплатных минимумов как на эффективный инструмент?
 — В этом вопросе мы уже несколько лет движемся в сторону общепринятой мировой практики, прежде всего — европейской:  минимальная зарплата устанавливается на уровне соглашений профсоюзов, работодателей и представителей исполнительных органов власти. В России на данный момент этот механизм работает на региональных уровнях. И, как показывает практика, установление минимума в каждом регионе идет по-своему, поскольку у каждой из трех сторон есть собственный интерес.  Со стороны исполнительных органов власти он заключается в том, что рост минимальной зарплаты позволяет несколько снизить величину серой, поскольку зачастую установленный минимум является ориентиром для установления размеров «белой» заработной платы в частном внебюджетном секторе: увеличивая минимум, власти добиваются, по сути, увеличения налогов на фонд оплаты труда. 
У нас не очень развита практика дифференцированного отраслевого подхода к установлению зарплатного минимума. 
Исследование показало, что наиболее значимым его рост является для бюджетного сектора, поскольку у многих задействованных в нем зарплата как раз и близка к минимуму. Для частного сектора, как я уже сказал, повышение минимума тоже выступает одним из факторов повышения зарплат в целом. 
Если говорить о возрастном разрезе, то в большей степени повышение МРОТ влияет на молодых работников с небольшим трудовым стажем, в демографическом — на женщин сильнее, нежели на мужчин. 
— Как в разговоре о бедности населения учесть реальный уровень заработной платы?
— В принципе, современная наука научилась это делать. Однако рассмотрение уровня бедности исключительно по доходам населения зачастую дает неверную картину. Исследование альтернативного показателя — реального уровня потребления —  показывает, что положительное влияние увеличения МРОТ еще меньше, нежели выявленное по уровню доходов. Однако говорить о том, насколько более реалистичную картину дает использование этого показателя, я пока не стану. 
— Кого в нашей стране можно отнести к группе бедных?
— В России приняты достаточно устаревшие, по мировым меркам, подходы к определению этого понятия. 
Росстат осуществляет свои подсчеты, основываясь на величине прожиточного минимума, устанавливаемого в каждом регионе и имеющего, надо сказать, ряд нареканий со стороны специалистов. Они связаны с тем, что не удается адекватно оценить, что в реальности происходит в довольно значительном неформальном секторе экономики. Кроме того, Росстат не применяет один из широко распространенных в мировой практике подходов определения уровня бедности — учет экономии на масштабе, которая, как показало исследование, довольно широко распространена.  
С учетом этого фактора картина бедности — совершенно иная, нежели та, что доносится официально. 
Кроме того, в настоящее время в России сохраняется явление, получившее массовое распространение в 90-х годах и несколько сократившееся в 2000-е, — работающие бедные. Я говорю сейчас о лицах среднего возраста, имеющих хорошее рабочее место, официально трудоустроенных. Эта категория — феномен, который отличает Россию от многих развитых стран, где черту бедности преступают, как правило, люди, не удавшиеся в жизни. 
Поэтому бедный — это не только тот, кому не хватает денег на еду, в условиях XXI века потребности человека стали гораздо шире. К понятию «бедность» необходимо применять более широкие критерии: бедные — те, кому не хватает средств для удовлетворения насущных потребностей — своих и своей семьи.
По данным на 2015 год, 15% населения страны можно отнести к категории бедных, при этом не менее половины оказалось в ней временно. Бедность в России в значительной мере дифференцирована, хотя за официальной статистикой это не очень хорошо просматривается. К примеру, она фиксирует один из самых низких уровней бедности в целом по стране в Республике Дагестан: в 2011—2012 годах он составлял всего 7%, что значительно ниже, чем в среднем по России и Новосибирской области, в частности. На самом деле, конечно, бедных в Дагестане больше, просто это не фиксируется статистикой. 
Сибирь по бедности, как минимум, не уступает среднероссийским показателям. Высокую стоимость жизни, связанную с климатом, транспортными издержками больших расстояний и прочими объективными факторами, уровень минимальной заработной платы в региональном сопоставлении не компенсирует. 
— Что, помимо МРОТ, влияет на общую картину бедности?
— Один из факторов  бедности — это состояние регионального рынка труда, на котором может произойти все, что угодно. Если, к примеру, градообразующее предприятие даже в стабильных экономических условиях неожиданно попадает в кризисную ситуацию, это естественным образом отражается на населении.  
Еще один фактор — государственная социальная политика. В 2000-е годы постоянная индексация пенсии позволила вывести значительную часть пенсионеров из состояния бедности. Если государственная поддержка на том же уровне прекратится, бедность будет нарастать. 
На региональном уровне существенным фактором выступает то, как на местах подходят к определению состава потребительской корзины. Например, в Республике Алтай прожиточный минимум снизился сразу на тысячу рублей в связи с пересмотром того, что входит в состав потребительской корзины. В результате уровень бедности здесь очень сильно упал по сравнению с другими сибирскими регионами. Но это не реальное падение, а лишь методологический фактор. Еще два классических примера — Чеченская Республика, где очень много бедных, и Дагестан, где их, напротив, мало. На самом деле в Дагестане довольно низкий прожиточный минимум, а цифры бедности вполне возможно объяснить стремлением переоценить экономическое развитие региона. В случае с Чеченской Республикой можно предположить стремление повысить дотации федерального центра. Как видим, официальная статистика во многом определяется методологическими причинами, а потому необходимо подходить более глубоко к оценке реального положения. 
— Вы упомянули, что россияне приспособились к череде кризисов, научившись избегать бедности. Что мы умеем сегодня?
— Характерной чертой российского населения является то, что очень многие близки к черте бедности. Это те, чьи доход и потребление лишь чуть выше того, что определяет границы бедности. Если произойдет очередной экономический шок или что-то случится в семье, к примеру, тяжелая болезнь, эти люди моментально окажутся за чертой бедность. Группа «уязвимых» и накопила опыт борьбы с бедностью. Одним из таких способов, как показало исследование Высшей школы экономики, можно считать объединение домохозяйств и связанную с ним экономию на масштабе. Еще один способ — это всяческие гибкие стратегии на рынке труда: человек идет на вторую работу или находит подработки. Кроме того, в критические моменты россияне начинают более активно эксплуатировать свои дачи и земельные участки. 
Как показывает практика, эти способы наиболее часто используются для того, чтобы не допустить скатывания в глубокую хроническую бедность. 
— Какие периоды нашей истории можно считать наиболее благополучными с точки зрения бедности населения?
— В России всегда было много бедных. Сложность в оценке связана с тем, что нормальная статистика появилась только в 90-е годы. Основываясь на имеющихся данных, можно говорить, что в 2000-е годы происходило уменьшение бедности, в 2010—2012 гг. мы получили минимальные значения за весь этот период.
По советским временам есть лишь отрывочные оценки, поскольку бедность не изучалась. Кроме того, о ней попросту не принято было говорить. Но существует мнение, что тогда практически не было бедных — общая поддержка была такова, что имелись лишь малообеспеченные. Некоторые авторы, напротив, утверждают, что бедность была достаточно распространенным явлением в советский период. 
В Российской империи, как показывают исследования историков, уровень бедности был значителен. Одно из таких исследований принадлежит профессору Санкт-Петербургского института истории РАН Борису Николаевичу Миронову. Ученый выявил, что в течение XVIII века у нас шло падение уровня жизни, а XIX и начало XX века  характеризовались ростом уровня жизни. К Первой мировой войне России удалось достичь наименьших за весь дореволюционный период истории значений бедности.
— Какие изменения государственной политики, с учетом накопленного страной опыта жизни в бедности, стоит предпринять?  
— Преодолеть бедность никогда не удастся. Хотя бы просто потому, что стандарты потребления растут: с общим ростом уровня жизни у нас, естественно, будет возрастать и граница бедности. И цель здесь — не снизить ее показатели до минимального значения, а оказывать помощь тем, кто оказался за границей бедности. 
Самым эффективным методом борьбы с бедностью, судя по мировой практике, является экономический рост. Если инфляция воздействует на состояние бедного населения сразу, то экономический рост, напротив, достигает этих людей в последнюю очередь: сначала выигрывают более обеспеченные слои населения, постепенно — через два-четыре года — его ощущают и менее обеспеченные граждане. Поэтому одна из главных задач государства — обеспечить экономический рост, рыночные механизмы которого приведут к сокращению числа бедных. Однако сегодня мы живем в другой реальности — экономического роста в ближайшие годы не предвидится. К тому же существенных резервов для повышения минимального размера оплаты труда на федеральном уровне нет. 
Опыт США говорит о том, что большую эффективность демонстрирует введение налоговых льгот для тех, кто находится в состоянии бедности либо близок к нему. Но налоговые льготы как инструмент работают лишь там, где вся система налогообложения выстроена по сильному перераспределительному принципу. 
Решение проблемы возможно на уровне регулирования рынка труда путем повышения и соблюдения трудовых норм, степени гибкости рынка и его мобильности. Еще один аспект связан с повышением адресности социальных программ. 
Стоит отметить, что многое было сделано майскими указами президента в 2012 году, когда одним из главных дисбалансов был разрыв между бюджетным и внебюджетным секторами. С необходимости его сократить и началась реформа единой тарифной сетки и формирование новой системы оплаты труда. Однако выравнивание ситуации легло тяжелым бременем на регионы — именно они понесли основную финансовую ответственность за реформы. Продолжать эту работу в условиях текущих взаимоотношений федерального центра и регионов невозможно. Теоретически, что-то сделать возможно лишь в рамках налоговой системы. 
— Каковы Ваши прогнозы на бедность?
— По официальным и альтернативным подсчетам, бедность будет лишь расти.  Темпы этого роста будут зависеть от экономической ситуации в стране. В основном пополнение числа бедных будет осуществляться не за счет безработных, а тех, у кого в результате инфляции обесценятся заработная плата, пенсии, социальные пособия и прочие платежи. В течение 2016 года мы можем прийти к тому, что число бедных россиян вырастет до 20%. 
Елена ТАНАЖКО  
 
Просмотров: 796