Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Есть ли банкам место в будущем?

№ 5(128), 06.06.2016 г.
В качестве основного спикера выступил заслуженный экономист Российской Федерации, председатель Совета директоров МДМ Банка, профессор НИУ ВШЭ Олег Вьюгин
Для начала лектор совершил экскурс в довольно близкое банковское прошлое, сформировавшееся, по его мнению, в «нулевые»: «В 90-е годы банковская система, в общем-то, была ненастоящей, что и обнажил кризис 1998 года, в результате которого она фактически исчезла. В 2000-е российская экономика росла достаточно высокими темпами — в среднем по семь процентов в год вплоть до очередного кризиса 2008—2009 гг. Этот период характеризовался тем, что на ненасыщенном рынке банковских услуг страны находилось место для любых банков. На растущем рынке можно успешно развиваться, даже совершая множество ошибок, которые прощаются тем, что рынок все равно расширяется и у многих есть возможность заработать. 
Ситуация резко изменилась после кризиса 2008—2009 гг.: экономический рост России фактически прекратился. Формальные подсчеты его темпов через показатели внутреннего валового продукта — с 2008 года по 2015 год включительно — демонстрируют всего 0,3%. Рынок банковских услуг соответствует сложившейся экономике. Кроме того, с определенного времени Центробанк, как известно, изменил свои требования с точки зрения надзора и не стал закрывать глаза на то, что на российском рынке работает довольно много банков с не просто не соответствующим формальным нормативам, но и нулевым, а то и отрицательным капиталом. И места для банков на этом сужающемся рынке стало гораздо меньше: начался их уход». 
Причем уход очень разных банков, подчеркнул эксперт, настояв на том, что судить игроков рынка «по средней температуре» нельзя: есть сектор государственных банков, среди частных есть доля с иностранным капиталом, являющихся дочерними банками более крупных структур, среди частных финансовых организаций есть крупные и мелкие, универсальные и нишевые — разнообразие велико. Кто же ушел с рынка в первую очередь? По мнению экономиста Вьюгина, те, которые не занимались преимущественно реальным банковским бизнесом, а лишь обслуживали акционеров, использовавших  банки в качестве механизма для привлечения ресурсов в свой бизнес. Равно как и банки, для которых незаконный бизнес был основным источником дохода. В числе первых ушли и банки, акционеры которых не имели большой заинтересованности в их сохранности. Наряду с ними — банки с большими рисками, управление которыми, в свою очередь, было плохо поставлено. 
«Все накопившиеся за эти годы ошибки и проблемы банковской российской системы стали обнажаться, — констатировал банкир. — В результате мы наблюдаем сокращение  количества банков и еще один довольно интересный процесс — их консолидацию. Она инициирована несколькими факторами. Во-первых, тем, что на стагнирующем рынке, как правило, выигрывают крупные структуры: участниками-инициаторами процесса стали банковские акционеры, имевшие намерение развивать свой бизнес. Одни идут на консолидацию добровольно, другие делают это по причине невозможности своего дальнейшего существования. Кроме того, Центробанк практически поддержал консолидацию через механизм санации, предполагающей не просто тот факт, что один банк забирает другой, но еще и получает под это льготное финансирование, являющееся хорошим ресурсом». 
Прошедший год эксперт назвал самым тяжелым за всю историю российской банковской системы. И причин такого определения немало. В результате известных событий, прежде всего падения цен на углеводородные ресурсы, произошла девальвация национальной валюты. И ЦБ вместо того, чтобы защитить рубль, был вынужден резко поднять процентные ставки. Произошло это все  «в какой-то степени» непредсказуемо, уверен Олег Вьюгин. Однако результаты очевидны: банковская система получила процентный риск, выразившийся в том, что банки были вынуждены поднять процентные ставки по депозитам юридических и физических лиц, не имея при этом возможности поднять ставки по кредитам. В итоге чистая маржа банковской системы в 2015 году кратно сократилась. Более того, в результате девальвации банки получили и валютный риск: не секрет, что примерно треть выданных в России кредитов номинирована в валюте. Вслед за падением рубля и изменением требований к резервированию банки должны были увеличивать резервы. Реализовался и кредитный риск: ухудшение экономических условий повлекло за собой тот факт, что целый ряд заемщиков — прежде всего физических, а затем и юридических лиц — не смогли обслуживать свои долги на прежних условиях. 
Для банков это означает реализацию нескольких не самых благоприятных сценариев: банкротить  компании, забирая долги, что опять же приводит к росту резервов, либо реструктурировать кредиты,  в результате чего все убытки вновь ложатся на банковские капиталы. 
«Все это пережила банковская система страны в 2015 году», — отметил экономист и привел цифры оказанной банковскому сектору помощи. Государство выделило почти триллион рублей помощи капиталу в виде облигаций федерального займа. Акционеры негосударственных банков оказали своим банкам помощь на сумму около 250 миллиардов рублей. Кроме того, на реализуемый Центробанком механизм санации, призванный как-то защитить банки от системных рисков, по последним данным, потрачено 1,2 триллиона рублей. Таким образом, на то, чтобы банковская система избежала больших проблем, выделено более двух триллионов рублей. «Можно сказать, что она это сделала, — резюмировал эксперт. — Расчеты проводятся, банки функционируют, остановившееся же кредитование связано скорее не с недостатком капитала, а с периодом сложно предсказуемых рисков. Конечно, текущий и последующий годы будут легче: период адаптации прошел, дальнейшей девальвации валюты никто не ожидает, поскольку, судя по всему, нефтяные рынки дошли до своего дна и дальнейшего снижения не будет. Процентный риск абсорбирован и в дальнейшем не предвидится: национальная валюта будет более-менее стабильна. Кредитный риск пока еще осуществляется, но идет затухающая волна не банкротств, но попадания компаний в сложные условия. Этот процесс еще продлится в 2016 году, и, возможно, перейдет в 2017 год — банки продолжат терять капитал, но это уже не будет критичным процессом». 

Пресс-досье 
Олег Вячеславович Вьюгин
  • Кандидат физико-математических наук. Автор более 20 научных работ и публикаций по теории вероятности и макроэкономическому моделированию. Имеет почетное звание «Заслуженный экономист РФ», ранг действительного государственного советника РФ первого класса. В настоящее время является председателем Совета директоров МДМ Банка, профессором факультета экономических наук НИУ ВШЭ. Член Экономического совета при Президенте РФ, Экспертного совета при Правительстве РФ, Консультативного совета при председателе Банка России, Общественного совета Минфина России. 
  • В разные периоды деятельности  занимал посты первого заместителя министра финансов РФ, первого заместителя председателя Банка России, руководителя Федеральной службы по финансовым рынкам.

Однако, по убеждению Олега Вьюгина, за эти сложные годы банки не только прошли экономические трудности, но и развитие с точки зрения технологий. До сих пор классический банк в любой точке мира выглядит как центральный офис с сетью дополнительных филиалов. Последние годы эксперты наблюдают, как крупнейшие международные банки  — HSBC Holdings plc, BNP Paribas и другие — идут по пути сокращения своей офисной сети. Содержание офиса — вещь, как известно, в принципе достаточно дорогая. Но дело не только в этом. «Появились финансовые технологии, позволяющие клиентам работать с банком, не приходя в офис, — констатировал экономист. — Как далеко зайдет этот процесс? В принципе, все известные финансовые технологии преследуют цель увести клиента из офиса банка в виртуальное пространство. Как, в конечном счете, может выглядеть будущее взаимодействие клиента, физического лица прежде всего, с банком? Банку необходимо выполнить две задачи: идентифицировать своего клиента и каким-то образом наладить с ним связь для осуществления операций. Финансовые технологии позволяют сделать это совершенно новым способом».
Один из вероятных будущих сценариев обсуждается сегодня в Силиконовой долине и выглядит следующим образом: через какое-то время практически у каждого клиента банка будет смартфон и индивидуальный IP-адрес, который фактически будет являться удостоверением личности. Со смартфона можно будет идентифицироваться, получить наличные в банкомате, провести операции через мобильный банк — их число уже сейчас постоянно возрастает.  Кроме того, в интернете копится информация относительно наших привычек и интересов: что мы покупаем, куда ходим. Эта неоценимая информация при правильном использовании может давать возможность предоставлять человеку услуги по его индивидуальным потребностям.  
Какое же место в этой системе отведено банкам? «В принципе, банкам места здесь почти нет, — удивил эксперт. — Пожалуй, в будущем банку отводится роль хранителя счетов. Накопление уникальной информации в виде интернет-профиля человека может оказаться неоценимым в рамках использования критериев и анализа его как заемщика и потребителя других финансовых услуг: посредник, которым становится ИТ-компания, может предлагать конкретные услуги и продукты, предназначенные для определенной категории людей. Таким образом, одним из последствий сегодняшнего развития финансовых технологий и диджитал-систем может стать вытеснение классических посредников с рынка. Банков — в том числе». 
Однако в этом контексте уместно говорить скорее о транзакциях и счетном обслуживании. А как быть с кредитами? «Банк — это довольно сложная и дорогая машина по оценке рисков, — прозвучал ответ экономиста. — Его задача — понять риск заемщика и принять правильное решение о том, как его реализовать в общих интересах. Банк стоит дорого, поскольку реализует не только эту функцию, но в сегодняшних условиях осуществляет ряд функций, навязанных ему государством: следит за налогами, легализацией незаконно полученных доходов и многое другое, требующее больших затрат. Кроме того, поскольку банк является посредником, берущим деньги у одних и отдающим их другим, он создает первым риски, а потому существует надзор, который предпринимает попытки сделать эти риски прозрачными. Нормативная база регулирования ЦБ, отчетность тоже ложатся на банки затратами. Появление информационной системы, позволяющей свести заемщика и кредитора без участия банка, все меняет.  Затраты таких систем, конечно же, существенно ниже банковских. Системы так называемого p2b-кредитования уже существуют, например, в Великобритании». 
Как работают эти системы? Выводят желающих занять деньги — с рассказом о том, зачем им они, на тех, кто эти деньги готов предоставить. Есть системы, где диджитал-посредник не гарантирует риски, а  лишь предоставляет информацию в виде профиля заемщика.  Существуют и такие системы, где анализом рисков занимается банк, но решение все равно остается за кредитором. В России подобную систему запустил Альфа-банк: на сайте банка размещена онлайн-платформа для выдачи кредитов от физлиц напрямую малому бизнесу. Система оценки рисков при этом банковская. 
Именно в этом направлении и предпринимаются технологические попытки нынешнего банковского развития. «Сейчас принято говорить, что это будущее наступит через десять лет, — отметил Олег Вьюгин. — Я думаю, что раньше. Фактически розничный банковский бизнес станет ИТ-бизнесом, но специфическим: не в классическом понимании ИТ, а информационной системой обработки больших данных.  Однако корпоративный бизнес здесь — особая история: когда выдается кредит на пять миллиардов рублей, трудно поверить профилю в интернете, хочется посмотреть заемщику в глаза и понять его бизнес. Это  вопрос принятия решения человеком, его эмоциональной оценки. Поэтому, скорее всего, финансовые технологии не смогут убрать такого типа посредничества в корпоративном секторе».
А потому в будущем  банки разделятся на ИТ-системы, которые занимаются розничным p2b-бизнесом и расчетом, и, собственно, корпоративные банки, резюмировал свой прогноз экономист Вьюгин.
Елена ТАНАЖКО 
Просмотров: 680