Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Арктика наша?

№ 6(129), 01.07.2016 г.
Государственные шаги навстречу Арктике обозначили участники заседания Государственной комиссии по вопросам развития Арктики под председательством вице-премьера РФ Дмитрия Рогозина. Одним из таких шагов является развитие нефтегазового машиностроения для использования в Арктике. 
«Серьезной задачей в этой отрасли выступает необходимость снижения зависимости от зарубежных технологий и иностранной продукции, — обозначил Дмитрий Рогозин. — Доля импорта по критически зависимым направлениям наглядно отражена в плане мероприятий по импортозамещению в отрасли нефтегазового машиностроения, утвержденном Министерством промышленности и торговли. Так, например, по направлению геологоразведки она доходит до 85%, а по реализации шельфовых проектов  — по некоторым видам оборудования —  достигает 90%.  Но если мы и говорим об импортозамещении, то это лишь начало пути». 
И ускорить продвижение по нему России, как ни странно, поможет  снижение цен на нефть и газ, вследствие которого освоение месторождений Арктического шельфа замедлилось во всем мире. «Практически все мировые компании замораживают проекты на шельфе, — констатировал вице-премьер. — Нам эта конъюнктурная задержка играет на руку, поскольку мы «подотстали» с развертыванием крупнейшего судостроительного кластера на Дальнем Востоке». 
Речь идет о заводе «Звезда», специализирующемся на ремонте подводных лодок. Сейчас работы, по словам Дмитрия Рогозина, «развернуты в полный рост», и к концу текущего года будет развернуто строительство судов и иной морской техники для освоения Арктического шельфа: «Это будет крупнейший современный завод. Главная задача сейчас — поставлять туда отечественный широколистовой металл, чтобы ничего не закупать за границей. Хотя такого рода разговоры и явные соблазны были. Искусственная потеря времени будет компенсирована в срок: уже сложился консолидированный заказ на создание морских платформ, судов и газовозов арктического класса». 
Тем не менее даже при сложившейся конъюнктуре цен на углеводороды в мире активно развиваются прорывные морские технологии, новые методы разведки и бесплатформенной разработки месторождений, дистанционно управляемые подводные устройства для диагностики и ремонта шельфового оборудования — все то, что сводит присутствие человека к минимуму. «Мы тоже активно работаем в этом направлении, — заявил первый зампред Правительства РФ. — Фондом перспективных исследований разрабатываются соответствующие технологии, позволяющие полностью, в автоматическом режиме осуществлять подводные и подледные работы как для гражданских нужд, так и для обеспечения безопасности». 
Кроме того, Россия имеет и собственные наработки для освоения хребта Менделеева в Арктике, заявку на включение которого в состав Континентального шельфа подала в комиссию ООН. Речь идет о наработках в области конструирования автономных ядерных источников энергопитания для эксплуатации на морском дне, морской сейсморазведки и бурения скважин на склоне подводного арктического хребта Менделеева, на который Россия претендует уже более десяти лет. 
«Важно не забывать, что проведение биологического изучения и последующего освоения Континентального шельфа представляет собой длительный, трудоемкий и затратный процесс, — напомнил Рогозин. — Учитывая продолжительные сроки изучения, разведки и подготовки к освоению месторождений на шельфе, которые зачастую занимают четверть века, необходимо уже сегодня принимать меры, направленные на активизацию создания этих освоенческих технологий». 
Начиная с этого года в рамках государственной программы «Развитие судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений на 2015—2030 годы» предусмотрена реализация перспективных проектов с общим объемом финансирования один миллиард 350 миллионов рублей. Причем при создании такого рода морской техники и судов для арктических нужд упор будет сделан на отечественное: «У нас имеются КБ-проектанты, которые до последнего времени закладывали использование иностранного судового оборудования. Ранее столь тщательно прописывались конкретные шкафчики и плиты иностранного производства, что явно проглядывала мохнатая рука чужого заказа. В прошлом году мы положили конец такого рода импровизациям. Есть договоренность, что Минпромторг возьмет на себя создание Совета главных конструкторов по судовому оборудованию. И теперь в проекты новых кораблей закладываются вполне конкурентоспособные техника и оборудование российского производства». 

Энергия для Арктики  

Большинство как арктических, так и неарктических государств в настоящее время заняты темой применения возобновляемых источников энергии и повышения энергетической эффективности хозяйствующих субъектов в Арктике. «Сегодня энергетика региона построена преимущественно на использовании горючего топлива, — напомнил вице-премьер. — Для нужд теплоснабжения используются уголь, мазут, древесина, что в свою очередь существенно сказывается на экологии. Значительная доля энергоносителей завозится из других регионов. Как отмечают эксперты, в рамках «северного завоза» в районы автономного энергоснабжения Крайнего Севера, Дальнего Востока и Сибири ежегодно завозится до шести-восьми миллионов тонн горюче-смазочных материалов  и до 20—25 миллионов тонн угля. В связи с высоким транспортным плечом, повышенными издержками и расходами стоимость топлива в удаленных районах арктической зоны удваивается, а то и утраивается по сравнению с ценами производителей — на ветер пускаются огромные бюджетные средства». 
В сложившихся условиях одним из способов снижения затрат на доставку топлива в удаленные районы арктической зоны и повышения их энергетической безопасности является использование возобновляемых ресурсов. Учитывая удаленность населенных пунктов друг от друга, особое значение приобретает автономное энергоснабжение объектов навигации и связи с применением энерговозобновляемых источников.  Кроме того, для Арктического региона характерно наличие большого числа потребителей, живущих и работающих вне населенных пунктов: коренные народы Севера, занятые оленеводством, туристы, геологи, рыбаки, охотники и военнослужащие. Наличие такого сегмента потребителей делает весьма актуальным, по мнению Дмитрия Рогозина, разработку легких и компактных накопителей энергии: «К настоящему времени устранены основные институциональные барьеры, препятствовавшие до сих пор развитию возобновляемой энергетики в Арктике: на федеральном уровне сформирована необходимая законодательная и нормативно-правовая база, активно развиваются соответствующие программы, целевые инструменты и механизмы — на бумаге все красиво, однако теперь необходимо реализовать это все в металле. На текущем этапе нужно организовать взаимодействие с арктическими регионами и хозяйствующими субъектами с целью сбора, обобщения и выбора перспективных площадок для развития возобновляемой энергетики и внедрения инновационных технологий в области локальной энергетики, а также отработать подходы к разработке региональных схем размещения малой энергетики в арктической зоне». 
Ученые предлагают осваивать Арктику с помощью ядерной энергетики как наиболее приспособленной к этой зоне. В частности, главный конструктор «ОКБМ «Африкантов» Владимир Доронков выступил с предложением разработать проект компактных ядерных установок для работы подо льдом, поскольку главным вопросом создания инфраструктуры освоения  Арктического океанского шельфа является энергообеспечение  подледных работ. 
По словам Владимира Доронкова, предлагаемая к разработке компактная ядерная реакторная установка достаточно мобильна — ее вес составляет около 900 тонн, что позволяет транспортировать ее к месту добычи в полностью собранном  и готовом к использованию состоянии. Кроме того, она обладает полной автономной независимостью от внешних и внутренних  окружающих факторов, а также  может длительно находиться под водой на глубине погружения — несколько сотен метров. 
Директор  Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука Михаил Эпов усомнился, что использование объектов ядерной энергетики будет целесообразно с точки зрения экологической безопасности. Но Владимир Доронков убежден, что при правильном обращении это достаточно экологически чистый источник энергии, и выработка энергии происходит  при полном отсутствии выбросов во внешнюю окружающую среду. Кроме того, реакторные установки соответствуют всем требованиям безопасности, которые предъявляются к такого рода объектам.  
Главный конструктор  АО «ЦКБ МТ «Рубин» Евгений Торопов предположил, что для страхования экологических рисков при эксплуатации компактных ядерных реакторных установок возможно использование аналога страхования атомных ледоколов.
По оценкам Владимира Доронкова, цикл —  от проектирования до сдачи проекта на судостроительный  завод —  может занять до шести лет. 

ГОСТы для Арктики 

В фокус «государственных» экспертов по Арктике попала и область разработки материалов, адаптированных к жестким условиям территории, а также внедрение технических средств, адаптированных к проведению научных полярных исследований. 
«Мы должны  на базе оборонной промышленности и промышленности высоких технологий  восполнить пробелы, которые сегодня имеются у наших полярников при проведении научных исследований, — констатировал Рогозин. — СССР был безусловным лидером в Арктике: с советских времен накоплен уникальный опыт в области криотехнологии, создания и эксплуатации материалов, адаптированных к агрессивным природно-климатическим условиям Арктики. Соответствующие разработки ведутся у нас и сегодня, в том числе — в сфере полимерных композитных и строительных материалов, металлургии и трубной промышленности. 
Например, разработан ряд эффективных технологий производства высококачественных сталей, использование которых позволило увеличить ресурс безаварийной эксплуатации нефтепромысловых систем в сложных климатических условиях более чем в три раза». 
На текущем этапе и государственном уровне предлагается подумать о необходимости формирования  долгосрочного прогноза научно-технического развития арктической зоны России. «Кроме того, необходимо упорядочить и систематизировать научные исследования, сориентировав их на практические результаты и дальнейшую коммерциализацию с использованием одного понятного принципа: если разработка не завершается внедрением, то и нет никакой разработки», — добавил Рогозин. 
И это не просто замечание: в настоящее время вносятся серьезные изменения в ГОСТы, связанные с проведением НИРов и соответствующих опытно-конструкторских работ. «Единственным критерием оценки результативности такого рода работ должно стать обязательное внедрение, — несгибаем вице-премьер. — В администрации президента обсуждается вопрос создания  института научных руководителей технологических направлений, которые и будут тем самым институтом контроля завершения всех работ, которые ведутся в интересах создания новых образцов не только вооружения и военной техники, но и для арктических освоений». 
Однако параллельно с разработками необходимо устранить ряд проблем в сфере собственно внедрения технологий: слабое развитие отечественной приборостроительной базы,  технологическая и информационная зависимость российских морских исследований от зарубежных партнеров, практически полное отсутствие отечественных средств дистанционного зондирования океана с помощью искусственных спутников Земли. «У нас серьезные планы по наращиванию орбитальной группировки, утвержденные в соответствующей федеральной космической программе, недавно одобренной правительством, — заявил Дмитрий Олегович. — Роскосмосу необходимо проанализировать, представить в правительство ясный, конкретный, поэтапный план развертывания орбитальной группировки, которая даст нам возможность видеть все, что связано с Мировым океаном и Арктикой». 
Тот факт, что Арктику невозможно освоить без новых материалов, сомнений не вызывает.  Задача по разработке полимерных и металлических материалов, способных выдержать условия Арктики, является частью программы освоения региона и официально закреплена государственным документом еще в 2014 году. Однако до сих пор нет единой концепции по ее реализации, сетуют ученые. 
«Исследование и освоение Арктики важно не только с точки зрения научных изысканий, но и с точки зрения практического применения этих изысканий», — убежден заместитель генерального директора Фонда перспективных исследований Александр Памфилов. По его словам, работа над этими задачами становится еще более ответственной, если технологии и материалы могут использоваться в оборонной промышленности. Здесь к разработкам применяются особые требования.
«Арктические» исследователи вынуждены отвечать не только на вызовы в виде погодных условий осваиваемого региона и его географической удаленности от мест массового проживания людей. В работе они сталкиваются с неразвитостью рынка производства уже разработанных материалов и бессистемностью исследований. По мнению советника генерального директора ФГУП «Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов» (ВИАМ) Вячеслава Бузника, наименьшее место в этих исследованиях уделяется материаловедению, но без новых материалов невозможно освоить Арктику. Однако «отягчающих» факторов более чем достаточно: длительное температурное воздействие приводит к хладотекучести полимеров и хладноломкости металлов, в условиях морского климата наступает коррозия, световое воздействие и налипание снега приводят к разрушению полимеров. Наиболее уязвимы в арктических условиях стали, полимерные материалы и композиты. «В Якутии основным нарушением техники, из-за которого все стоит, являются маленькие резиновые прокладочки», — привел пример ученый. В результате одного из исследований ВИАМ разработал полимеры, не впитывающие влагу. На примере материалов, использованных при строительстве «Бурана», было обнаружено, что они впитывают влагу, что в  условиях отрицательных температур приводит к их разрушению. Фторполимеры, над которыми ВИАМ ведет сейчас работу, показали высокие водоотталкивающие свойства.
Глобальным же выходом из сложившейся ситуации Вячеслав Бузник считает объединение усилий всех исследователей Арктики: «Что делать? Материаловедам нужно кооперироваться, консолидировать исследования. Научным фондам — разделять исследование и освоение Арктики». 

Навалиться всей Россией 

С переходом Дмитрия Рогозина из зала, где проводилось заседание госкомиссии по вопросам Арктики, в зал пленарных заседаний, сменился и вектор обсуждения главной темы «Технопрома-2016» — с сугубо технологического на геополитический.  
«Освоение Арктики — одна из тех самых целей, что должна быть по плечу великому народу, — с присущим ему масштабом мысли заявил Дмитрий Олегович. — Не удивительно, что Россия в последние годы, пытаясь по-новому себя осознать и утвердить в мире, начала работу по двум крупным направлениям  — Дальнему Востоку и Арктике. Несмотря на то, что оба региона входят в территориальную зону Российской Федерации, должным образом они не были колонизированы в последнее время. Особой деградации эти процессы подверглись в 90-е годы. Сейчас нам важно по-новому вернуть себе эти районы — не территориально, а в единое тело нашей индустриальной и культурной цивилизации. Если в случае с Дальним Востоком можно использовать более или менее традиционные методы освоения территории и создания опорных точек роста, Арктика — совсем другое дело. Это как отвесная стена для альпинистов: не обладая специфическими компетенциями для решения задачи, вы просто упадете в пропасть, скатитесь вниз.  Говоря об Арктике, мало говорить о создании благоприятного климата для инвесторов и прочего, прежде всего надо говорить о создании единой стратегии освоения территории и освоенческих технологиях — тех самых «кошках» и специальных канатах, что позволят нам закрепиться там навсегда.  Для этого нам нужны комплексные проекты, в организацию которых будут привлечены самые разные ведомства — российские и зарубежные корпорации, малый и средний бизнес. Конечно, нужны вложения со стороны государства: в инфраструктуру, научные исследования и прикладные разработки без оглядки на конъюнктурные колебания цен, курсовые разницы и вопросы, связанные с добычей углеводородов: это всегда было, есть и будет, поскольку относится к разряду спекулятивных проблем, которые создаются искусственно. 
А проблема вхождения и последующего закрепления в Арктике — скорее уже экзистенциальная проблема существования России».  
По убеждению вице-премьера, освоение Арктики по своей значимости сравнимо с историческими  «атомными» и «космическими» проектами, которые не только создавали основу богатства страны, но и становились мощным импульсом для развития науки, промышленности, технологий: «Практика управления такими проектами нашла признание за рубежом, а те методы, которые используются там сегодня, во многом являются повторением того, что уже было добыто исследователями, учеными, инженерами, конструкторами еще в СССР. Советский опыт разработки и реализации масштабных проектов почти четверть века был не востребован: многие навыки и наработки оказались утрачены. Сегодня приходится, по сути дела, восстанавливать всю эту систему, соизмеряя ее с масштабами государственной задачи». 
В работе по стратегическому планированию развития Арктики необходимо, с одной стороны, четко определить наши долговременные стратегические цели и приоритеты, а с другой —  учитывать внешние меняющиеся обстоятельства, прежде всего, зону неопределенности, которая есть и которую все равно придется пройти. Зона эта, по убеждению Дмитрия Рогозина, состоит из трех полос, первая из которых — текущие ограничения на поставку оборудования и передачи технологий. «Санкции против России будут всегда,  — безапелляционен вице-премьер. — Санкции — естественная реакция наших геополитических конкурентов на наш подъем: их нет, когда мы лежим на боку, как только начинаем шевелиться, моментально будет найдет и нулевой повод: не было бы Крыма — придумали бы что-то другое. Это есть элементы политики сдерживания России, которую чрезвычайно боятся на генетическом уровне. С санкциями надо жить, просто для этого необходимы инструменты: жесткая воля назло им осваивать новые технологии, создавать новые компетенции, проявлять характер великой нации». 
Вторая полоса неопределенности связана с изменением климата, в том числе снижением плотности и площади делового покрова: «Изменение климата в свое время было постоянной темой спекуляции НАТОвцев, которые, собственно говоря, планировали навязать всему Североатлантическому альянсу логику совместных действий в Арктическом регионе под таким предлогом: меняется климат, идет потепление, тают льды, повышается мореходность и судоходство — его надо охранять, а потому нужны военные флотилии НАТО». Эти стремления, как известно, натолкнулись на нежелание Канады и Норвегии пустить южные страны НАТО в собственную зону ответственности. «Не потребовалось даже наше вмешательство, — добавил Рогозин. — Так, казалось бы, сугубо экологическая тема каждый раз дергает на геополитических постелях одеяло в свою сторону». 
С другой стороны, надо понимать, что изменение климата приведет к расширению навигационного периода. И Россия не должна спать: именно сейчас необходимо создать транспорт, чтобы в случае реальных изменений ледового покрова быть технологически подготовленными. 
Третьей полосой неопределенности государственный эксперт назвал резкие колебания цен на нефть, крайне затрудняющие их постоянное прогнозирование. Об этом уже много было сказано различными экономическими теоретиками, тем не менее следует иметь в виду: горизонты больших освоенческих проектов абсолютно несоразмерны горизонтам достоверного прогноза рыночной конъюнктуры. «Масштабные и капиталоемкие проекты в металле и бетоне требуют длительных сроков, которые капризы манипуляторов извне и пугливый рынок не всегда способны им дать. Если мы намерены развиваться как целостное современное государство, в Арктике мы должны сосредоточиться на том, что будет актуально при любой рыночной конъюнктуре». 

Все пути — в Арктику  

С высокой трибуны Дмитрий Рогозин озвучил стратегические факторы вхождения России в Арктику, которые по совместительству являются сегодня и национальными приоритетами. В первом их эшелоне — обеспечение транспортной связанности страны, которая во многом определяется четким функционированием Северного морского пути: «У России сегодня две широкие транспортные скрепы — Северный морской путь и Транссибирская магистраль, меж собой связанные сибирскими реками. Безусловно, необходимо создавать перекрестную транспортную магистраль, связав, наконец, пределы нашей большой страны круглогодичным эффективным транспортом». 
Функционирование Северного морского пути с 30-х годов прошлого столетия стало фундаментом фактически всей деятельности в регионе, охватывавшей и военную, и гражданскую сферы. За последние несколько лет объемы перевозок по СМП резко выросли и вплотную подошли к рекордным величинам, достигнутым в последние годы в СССР. Если в 1987 году по нему было перевезено 6,5 миллиона тонн грузов, то в 2000 году этот объем упал до минимума — 1, 6 миллиона тонн, а в 2015 году перевозки составили 5,2 миллиона тонн. По прогнозам специалистов, пик грузоперевозок уровня 1980-х годов будет перекрыт уже в 2018—2019 годах, после чего — к середине 2020-х — рекорд СССР будет превзойден в четыре и более раз.  
Важно отметить, что если в 1986 году грузопоток по СМП был полностью сформирован за счет внутренней перевозки грузов, то в 2014 году международный транзит составил уже 42%. Однако, как отмечают эксперты, ожидать существенного роста транзитных перевозок по СМП из Азии в Европу и обратно в ближайшие годы не приходится: сейчас этому способствует не только мировой финансовый кризис, но и снижение цен на судовое топливо, в результате чего экономия на топливе при использовании СМП стала не столь значительной по сравнению с южными транзитными маршрутами. 
Несмотря на всю важность транзита, пока главным драйвером развития СМП останутся внутренние перевозки и вывоз добываемых в арктической зоне сырьевых ресурсов. Прогнозы возможных объемов перевозок сильно варьируются — разные специалисты оценивают их в интервале от 15 до 75 миллионов тонн к 2020 году. В частности, серьезно увеличат грузопоток такие факторы, как ввод в действие завода по сжижению газа «Ямал-СПГ», разворачивание перевозок нефти с шельфовых проектов, выход на СМП нефти с Новопортовского месторождения, начало поставок с Павловского свинцово-цинкового  месторождения на Новой Земле. На десятки процентов в год растут в последние несколько лет внутренние перевозки в интересах Министерства обороны страны. 
Оживление деятельности по этим направлениям, не связанным в транзитом, должно потянуть за собой спрос на разнообразную морскую технику, способную работать в экстремальных климатических и ледовых условиях: ледоколы, суда ледового класса, офшорные платформы различного назначения.  Получит развитие и портовая инфраструктура. Все это позволит превратить Северный морской путь в полноценную современную транспортную артерию, по которой грузовые суда будут ходить круглогодично и регулярно. 
Необходимо вокруг арктической зоны и поддержание сети региональных авиационных перевозок. И Россия к этому готова, заявил Дмитрий Рогозин. В настоящее время техника, которая была произведена с прицелом на Арктику, «на ладан дышит». В основном это самолеты КБ Антонова Ан-24, Ан-26 у которых заканчивается ресурс: «Через два—три года при любой модернизации они пойдут под списание — дальше им летать невозможно. Да и наши отношения с Украиной таковы, что мы не можем больше развивать отношения с украинским авиапромом. Но выход есть». 
По словам вице-премьера, мы «успеваем» развернуть производство собственной авиационной техники, в том числе — на лыжном шасси. В частности, речь идет о самолете Ил-114 в модернизированном варианте, производство которого будет развернуто с 2019 года на заводе «Сокол» в Нижнем Новгороде. Назвал спикер и самолеты меньшего класса на 18 пассажиров: Л-410 в новой модификации Л-610. Кроме того, создается заказ на военный транспортный самолет Ил-112В, который может использоваться и для решения арктических задач. 
Вместе с развитием авиации стоит вопрос строительства новых железнодорожных линий, которые «вскроют» транспорт-но недоступные северные территории  и смогут обеспечить рост поставок грузов в северные морские порты: «Наиболее известные из этих транспортных магистралей — это Белкомур и Северный широтный ход. К ним разные отношения. Белкомур более затратен. Поднять его можно, как сейчас видится, с привлечением иностранного инвестора. Наши китайские коллеги на условиях концессии, в принципе, высказывают интерес, хотя надо иметь в виду, что они будут присматриваться, и пока не увидят реальной экономики, дело не сдвинется с мертвой точки».  
«Сдвинуть» оба железнодорожных проекта можно, лишь задействовав в их реализации самих «заинтересантов» — экспортеров товаров — промышленные корпорации, компании Урала и Сибири. «Соответствующие поручения даны», — отметил Дмитрий Олегович. 

Арктика и Человек 

Несмотря на обилие «технологических» разговоров, во главе арктической экспедиции надлежит встать все же конкретным людям. Равно как и технологии, они нуждаются в серьезной адаптации к морозам и большим расстояниям сурового края. 
Обморожения, инфекционные заболевания, сердечно-сосудистые заболевания — так называемые болезни Арктики, с которыми приходится сталкиваться людям, работающим за Полярным кругом.  «Материковые» лекарства и медицинские средства не работают в условиях низких температур. «Таблетка — это хорошо, но как ее запивать? Шприц-тюбик в условиях низких температур тоже не работает, равно как и жгут для перетягивания при травме.  Для низких температур также нужен аппарат искусственной вентиляции легких. Маска может примерзнуть, трубки — потерять эластичность. Все это требует создания нового класса препаратов»,  — констатировал заместитель директора по научной работе ООО «Специальная и медицинская техника» Александр Гребенюк из Санкт-Петербурга. В компании эксперта ведется работа по решению задач военно-экстремальной медицины: уже выпушен широкий ряд медицинской техники, устойчивой к низким температурам. В разработке  и портативный медицинский комплекс, позволяющий преодолевать фактор низких температур: «Взять с собой операционную невозможно, но портативные наборы само- и взаимопомощи уже есть».
Новосибирские ученые работают над проблемой разрушения генов человека, который трудится за Полярным кругом. Целый ряд арктических предпосылок — вахтовый метод труда, работа в условиях пониженных температур и полярной ночи — могут привести к нарушению биоритмов, десинхронозу. Последствия такого нарушения — самые тяжелые: могут проявляться депрессии, ослабление организма, возникают онкологические заболевания, в организме накапливаются токсины, способные повлиять на генетическую структуру клеток. Заведующая лабораторией персонализированной медицины АНО «ЦНМТ в Академгородке» Галина Лившиц считает, что необходимо создавать препараты, способные помочь организму адекватно перерабатывать ксенобиотики — химические вещества, попадающие в организм в условиях Арктики, особенно —  на предприятиях нефтеперерабатывающей промышленности. Ксенобиотики провоцируют мутацию генов, в результате которой работающие на предприятии более 15 лет рискуют не только здоровьем, но и жизнью. Новосибирские генетики в настоящее время работают над системами, призванными помочь адаптироваться к таким условиям работы. «В лаборатории персонифицированной медицины Института химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН в результате нескольких лет фундаментальных и клинический исследований разработана большая программа по нутригенетике, по которой уже сейчас обследуются пациенты. Она включает в себя многие аспекты исследования генетических маркеров, которые, как мы считаем, могут быть использованы для обследования людей, планирующих работу в Арктике», — отметила Галина Лившиц. Большой сегмент в этой программе посвящен тестированию генов, которые как раз и обеспечивают переработку ксенобиотиков.  
Преодолевать проблемы, связанные с большими арктическими расстояниями, способен прибор, определяющий параметры свертывания крови, с возможностью передавать данные на материк врачу. Аппарат размером с ладонь разработан в 2016 году новосибирскими учеными совместно с коллегами из Зеленограда в рамках импортозамещения, он позволяет обследовать пациента удаленно. Благодаря встроенному «софту» врач получает данные исследования, находясь в сотнях километров от пациента! 
Сейчас в России существует несколько организаций, занимающихся вопросами полярной медицины, поэтому Академия полярной медицины и экстремальной экологии человека (АПМиЭЭЧ) ведет переговоры на разных уровнях, для того чтобы стать единым координатором. В состав созданной в 1995 году академии вошли ученые из Новосибирского, Красноярского, Магаданского, Якутского, Тюменского, Ханты-Мансийского, Сургутского, Архангельского, Сыктывкарского, Санкт-Петербургского и Московского научных центров. Членами академии являются ученые не только России, но и Канады, США, Дании и Индии.
«На сегодняшний день ФАНО (Федеральное агентство научных организаций РФ) организовало четыре-пять центров, которые имеют в своем названии словосочетания «арктические» или «полярные исследования», что немного затрудняет работу,  — пояснил член президиума РАН, директор ФГБУ «Научно-исследовательский институт физиологии и фундаментальной медицины» Любомир Афтанас. — Можно, конечно, представить себе географическую «фиксацию» тех частей территорий, которые проецируются на те или иные субъекты Федерации, начиная от Архангельска и заканчивая востоком страны. Но координатор все равно должен быть какой-то один».
По словам эксперта, сейчас существует множество координирующих ведомств, у каждого из которых свои интересы. Однако все, что касается человека и его адаптации, является, по его мнению, прерогативой АПМиЭЭЧ, которую и предложено сделать единым координатором. По этому вопросу уже проведены переговоры с президентом РАН, с руководителями региональных отделений и министерствами.
*  *  *
Пусть не хронологическим, но  логическим —  на все сто процентов,  резюме большого экспертного форума по Арктике стало мнение научного руководителя Института нефтегазовой геологии и геофизики Сибирского отделения РАН Алексея Конторовича, заявившего: мир пока не готов к освоению арктических месторождений. По мнению эксперта, опыт  тех же Норвегии и Канады в освоении арктических месторождений можно не учитывать, так как пока в мире не существует технологий в области добычи нефти в морях, покрытых многолетними льдами.
«В Арктике мы начнем работать не раньше середины XXI века. Но готовиться технологически мы обязаны сейчас», — уверен эксперт.
Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 768