Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

К Арктике готовы?

№ 7(130), 05.08.2016 г.
— Алексей Эмильевич, как будет или как должен развиваться нефтегазовый комплекс России в ближайшие десятилетия?
— Для того, чтобы ответить на Ваш вопрос, нужно взглянуть в наше отдаленное и недавнее прошлое.
Как известно, когда Советский Союз вышел из революционных событий 1917 г. и гражданской войны, он располагал месторождениями нефти только в Азербайджане и на Северном Кавказе. Индустриализация страны, развитие промышленных методов ведения сельскохозяйственного производства требовали много нефти, точнее, нефтепродуктов. Страна испытывала острую потребность в создании новых центров добычи нефти и газа, в улучшении географии их размещения. Эта задача была поставлена правительством перед Академией наук СССР. Она была решена сначала теоретически, а затем и практически.
Нефтегазовый комплекс России с начала тридцатых годов прошлого века и по наши дни развивался по единой стратегической схеме, сформулированной в общих чертах еще в довоенные и первые послевоенные годы.  Поскольку решающую роль в разработке этой стратегической схемы (парадигмы)  сыграли три человека — стоявший у истоков всей нашей нефтяной науки и промышленности академик Иван Михайлович Губкин, десятилетиями — руководитель и «мотор» нефтяной и газовой промышленности СССР, министр нефтяной промышленности СССР, председатель Госплана СССР Николай Константинович Байбаков и  выдающийся геолог, нефтяник, один из первооткрывателей Волго-Уральской нефтеносной провинции, долгие годы (не менее 30 лет) лидер нефтегазовой науки в СССР академик Андрей Алексеевич Трофимук.  Я называю ее парадигмой Губкина-Байбакова-Трофимука. 
В чем состояла эта парадигма? В ней было две стержневых идеи. Первая — последовательное геологическое изучение нефтегазоносных провинций на территории СССР. На основании общегеологического знания территории России в 30-е годы ХХ века академики И. М. Губкин и 
А. Д. Архангельский определили главные регионы, где могут быть найдены нефть и газ в России. В качестве первого района этими учеными был выделен восток европейской части России. Он получил название Волго-Уральская провинция. Вторым регионом, который по прогнозам И. М. Губкина того времени мог обеспечить потребности в нефти всего Советского Союза, была названа в 1932 году  Западная Сибирь. Третий регион — Восточная Сибирь — был назван в 1929 году академиком А. Д. Архангельским, а затем обоснован И. М. Губкиным, 
В. М. Синюковым и др. И четвертый регион —  Дальний Восток, включая остров Сахалин. Изучать и осваивать все эти нефтегазоносные провинции одновременно даже такой мощной стране, как Советский Союз, было не под силу. Первой стратегической идеей парадигмы Губкина—Байбакова—Трофимука было последовательное геологическое изучение и освоение этих провинций с запада на восток. В 30—50 гг. ХХ века направлением главного удара была избрана Волго-Уральская провинция. Начало крупным открытиям геологов в этой провинции было положено в 1944—1948 гг. открытиями гигантских нефтяных месторождений в Башкирии и Татарии. Эти открытия сделали Советский Союз великой нефтяной державой. Открытие гигантских и крупных месторождений нефти в Волго-Уральской провинции было в основном завершено к середине 70-х годов ХХ века. Вторым направлением главного удара стала Западная, третьим — Восточная Сибирь. В настоящее время поиски нефти и газа охватили всю страну до Тихого океана. Поиски нефти и газа в арктических районах континентальной части различных регионов России активно ведутся с начала 30-х годов прошлого века. В 70-е и 80-е годы ХХ века была сформулирована идея поисков нефти на шельфах российских морей Северного Ледовитого океана.
Вторая идея парадигмы Губкина—Байбакова—Трофимука состояла в необходимости направлять поиск месторождений в каждой провинции на открытие, в первую очередь, крупных и гигантских месторождений.  Экономически это было оправдано: именно в таких месторождениях на небольшой площади концентрируются огромные запасы нефти, легко развить инфраструктуру, и они обеспечивают на начальных этапах львиную долю добычи. И в каждой провинции мы действительно открывали гиганты. В результате реализации этой парадигмы Советский Союз и его правопреемница — Российская Федерация вышел на первое место в мире по добыче нефти и газа.  
Выполнение парадигмы Губкина—Байбакова—Трофимука ставило перед геологами, нефтяниками, газовиками, инженерами нелегкие, очень наукоемкие задачи. Поэтому все годы реализации описанной парадигмы вместе с геологами, геофизиками, нефтяниками, газовиками, точнее — впереди них и вместе с ними шли первоклассные ученые и творчески мыслящие инженеры. Создание уникальной сырьевой базы нефтяной и газовой промышленности, создание лучшей в мире нефтяной и газовой промышленности в СССР — России — это великая победа науки великой страны. Выступая 10 марта этого года в Кремле перед Президентом Российской Федерации В. В. Путиным, я высказал такую мысль: реализацию проекта прогноза и освоения ресурсов нефти и газа в Западной Сибири следует поставить в один ряд по значению его результатов для позиций нашей страны в мире, для социально-экономического развития нашей страны, для развития всей глобальной энергетической системы во второй половине XXI века с такими уникальными научными и промышленными проектами, как атомный и ракетно-космический. Наша страна по праву гордится такими учеными как Келдыш, Королев, Курчатов, Александров, Зельдович, Сахаров и др.  Она по праву и в не меньшей степени должна гордиться такими учеными, как Губкин, Казаринов, Наливкин, Ровнин, Ростовцев, Салманов, Трофимук, Эрвье и их соратники.
В настоящее время задачи, которые ставила парадигма Губкина—Байбакова—Трофимука, решены практически полностью. Осваивая последовательно нефтегазоносные провинции, мы дошли до Тихого и Северного Ледовитого океанов. Решена и вторая задача великой парадигмы. Мы открыли на суше почти все гиганты, которые были в недрах нефтегазоносных провинций нашей страны. За последние 25 лет в Волго-Уральской, Западно-Сибирской (Ханты-Мансийский автономный округ, Томская область) и в Тимано-Печорской провинциях геологи открывают в подавляющем большинстве месторождения с запасами 1—3—5 миллионов тонн. Больше половины открываемых месторождений имеют запасы меньше 1 миллиона тонн. И сегодня нефтегазовому комплексу Российской Федерации нужна новая парадигма дальнейшего развития нефтегазового комплекса, парадигма, ориентированная на XXI век. Если ее не создать и не начать вовремя реализовывать, в стране начнет падать добыча нефти. Что касается газа, то его сырьевая база у нас пока надежная.
— Есть ли у Российской академии наук представления, какой должна быть эта новая, как Вы говорите, парадигма?
— Думаю, что главные черты, главные особенности новой парадигмы ясны. Прежде всего, она требует перевода нефтегазового комплекса с экстенсивного на интенсивный путь развития. Если идеей первой парадигмы было непрерывное расширение географии нефтяной промышленности и первоочередное освоение гигантов — наиболее «лакомых кусков» созданной сырьевой базы, то задача новой парадигмы — это углубленная, высокотехнологичная работа с оставшейся сырьевой базой и вовлечение в геологическое изучение и разработку новых, как часто говорят, нетрадиционных источников нефтегазового сырья.
На открытых на предшествующих этапах гигантских и крупных месторождениях остаются значительные запасы нефти. Задача состоит в том, чтобы продолжить их освоение с использованием новейших технологий и добиться существенного увеличения коэффициента извлечения нефти. Наибольшие успехи в этом направлении достигнуты башкирскими и татарскими нефтяниками.
Вторая задача новой парадигмы — это вовлечение в разработку мелких и мельчайших месторождений. Эта работа также уже начата. В последние годы из средних и мелких месторождений в России добывают около 40 миллионов тонн нефти. Оценки показывают, что добыча на мелких и мельчайших месторождениях может быть доведена до 100 миллионов тонн. Для решения этой задачи необходимо привлекать и вновь организовывать предприятия малого и среднего бизнеса. В свою очередь, выполнение этой задачи требует серьезной коррекции большого комплекса законодательных и нормативных документов. Необходима коррекция законодательства о недрах, о малом и среднем бизнесе, требует изменений и налоговое законодательство, требует реально организованного партнерства государства и бизнеса. Экономический блок Правительства должен смотреть на малый и средний бизнес не только и не столько как на еще один источник пополнения бюджета, а как на родное дитя, которому нужно помогать и которого нужно лелеять. Для успешного запуска этого процесса нужна также смена менталитета и у крупных нефтяных компаний. Они должны относиться к ним не с позиции «сильный слабого не разумеет», а как к родному, еще не ставшему на ноги младенцу, который нуждается в заботе и внимании. Представляется, что лучше всего эта работа проводится в Татарстане. Обе эти задачи очень важны, но это задачи переходного периода.
Крайне важной, центральной и долгосрочной задачей является освоение нетрадиционных источников нефти и газа — того источника углеводородного сырья, который на журналистском сленге называется сланцевая нефть. Объектом номер один среди источников сланцевой нефти является баженовская свита Западной Сибири. Замечу, что на баженовскую свиту как потенциальный источник запасов нефти первым еще в 1962 г. обратил внимание выдающийся сибирский геолог — нефтяник 
Ф. Г. Гурари. Сделал он это задолго до того, как мир заговорил о сланцевой нефти. Первые шаги в освоении этого ресурса были сделаны Ф. К. Салмановым, И. И. Нестеровым, Г. Р. Новиковым, А. В. Тяном. Не буду останавливаться на этом вопросе подробно, отмечу только, что освоение этого ресурса требует большой науки, больших и сложных лабораторных и натурных экспериментов, требует государственной программы. Подобные источники нефти есть и в других регионах России — в Волго-Уральской и Тимано-Печорской провинциях, на Северном Кавказе, в Якутии и Красноярском крае. Они будут служить России. Замечу, что если мы решим задачу создания технологии добычи нефти из Баженовской свиты и ее литологических аналогов, то это обеспечит нефтью Россию до конца XXI века. 
В новой парадигме остаются только две экстенсивные задачи — это освоение шельфов морей Северного Ледовитого океана и некоторых районов Восточной Сибири — в Красноярском крае, в Республике Саха (Якутия) и в меньшей степени — в Иркутской области.
— А нужно ли России осваивать нефть Северного Ледовитого океана? В состоянии ли мы это сделать?
— Существует устойчивое мнение о том, что российская Арктика, и особенно шельфы арктических морей, сказочно богаты нефтью и газом. У истоков этих прогнозов стояли академики Игорь Сергеевич Грамберг и Андрей Алексеевич Трофимук. Мы, их товарищи и последователи, активно поддерживаем и развиваем эту гипотезу. Однако нужно помнить, что оценки ресурсов нефти и газа шельфов арктических морей опирались на общегеологические данные при ничтожной геолого-геофизической информации о глубинном строении осадочных бассейнов на шельфах арктических морей. И, конечно, по мере того как будут проводиться такие работы, в первую очередь региональная сейсморазведка и параметрическое бурение, оценки ресурсов будут уточняться. 
За последние 20—30 лет сделано немало. Геофизическими исследованиями благодаря усилиям МПР России, ОАО «Роснефть», ПАО «Газпром» охвачены все арктические моря от Баренцева до Чукотского. Начато глубокое поисковое бурение. Уже первые шаги подтвердили, что эта оценка в значительной степени была правильной. Предположительно наибольшие перспективы есть у западного сектора Арктики, куда входит север западной части России, акватории Печорского и Баренцева морей и север Западной Сибири — акватория Карского моря, прежде всего, ее южная часть. Пришли и первые открытия. В Баренцевом море открыто уникальное, самое крупное в Европе месторождение газа — Штокмановское. В Печорском море открыто несколько месторождений нефти. В 2013 г.  начата разработка Приразломного месторождения. Сделаны первые открытия и в Карском море: Ленинградское и Русановское месторождения были открыты еще в советское время, а месторождение «Победа» открыто в 2015 г. Но сколько на арктических шельфах будет нефти, газа, конденсата, где надо концентрировать работы и как их вести —  вопросы, требующие изучения. 
Есть перспективы новых открытий и на суше Арктической зоны России, которую ждут новые открытия нефти и газа в Архангельской области, на полуостровах Ямал и Гыдан в ЯНАО, в низовьях Енисея, на его западном и восточном берегах в Красноярском крае. Убежден, что и в Красноярском крае, к северу от р. Нижняя Тунгуска, и в Якутии, в низовьях р. Вилюй будут открыты новые крупные центры нефтяной и газовой промышленности. 
Важно следующее: действительно, на акваториях Российского сектора Арктики сосредоточены крупные, может быть, самые крупные в мире на акваториях ресурсы нефти и газа, и нам их предстоит осваивать и для своих нужд, и для нужд всего человечества в XXI веке. На ближайшие одно–два десятилетия, по крайней мере, до 30—40-х годов XXI века, нам предстоит еще очень много работы на суше. И острой, абсолютно необходимой потребности в добыче нефти и газа на шельфах пока нет. Это тот отрезок времени, который создала нам реализация парадигмы Губкина—Байбакова—Трофимука для перестройки рядов, для подготовки к ускоренному освоению новых ресурсов нефти и газа, которые принято называть нетрадиционными.
Однако отсюда не следует, что Арктикой или баженовской свитой не надо заниматься сегодня. Точнее, верно обратное: чтобы разрабатывать месторождения нефти и газа к средине века на шельфах арктических морей, приступить к созданию необходимых для этого технологий и оборудований нужно сейчас. Позже будет поздно. Фактор времени будет решать все. И любые ошибки, недооценки этих направлений, секвестра ассигнований на них обойдутся для нашей страны уроном еще большим, чем экономические ошибки Кудрина и его соратников в прошлом десятилетии. И в печати, и в выступлениях многих «генералов» от экономики, науки и бизнеса звучит мнение о том, что без европейских, американских, может быть, даже китайских или японских технологий, без их помощи в инвестициях нам Арктику не освоить. Я считаю это лукавством. 
Напомню нашу недавнюю историю. Первенцем нефтяной промышленности Арктики стало открытое в 1932 году в Республике Коми очень крупное Ярегское месторождение, которое разрабатывается до сих пор. Никто другой в это время над задачей поисков месторождений нефти и газа в Арктике не работал. 
Еще в предвоенные годы в Советском Союзе были развернуты работы по поискам нефти в низовьях Енисея, на Восточном Таймыре — в устье Хатанги, на берегах моря Лаптевых и на прилегающих территориях. И там были получены некоторые результаты. В 1960—1970-е годы советскими геологами были открыты уникальные запасы газа в арктических районах Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции (Ямало-Ненецкий автономный округ). До последнего времени — в течение полувека — это были самые крупные запасы газа на планете. Крупные открытия были сделаны также на севере Красноярского края (Ванкорское и другие месторождения) в Тимано-Печорской провинции. При этом мы создали уникальную сырьевую базу — десятки триллионов кубометров газа. До Западной Сибири в мире об этом и мечтать никто не мог. Главное: эти месторождения не лежали в недрах не освоенные. Были созданы уникальные системы их разработки, подготовки газа к транспорту и системы транспорта газа. Хочу заметить, мы открывали и осваивали эти месторождения по прогнозам советских ученых, на советском оборудовании, советскими технологиями, с советскими мозгами и трудом инженеров и рабочих, без какой-либо помощи Запада. Собственно, никто на консультации Запада, помощь Запада, инвестиции Запада и не рассчитывал. Мы создавали методики и технологии разработки уникальных месторождений газа, поскольку аналогов просто не было: никто в мире до нас таких гигантских месторождений, которые мы открыли и разрабатываем в западно-сибирской Арктике, не открывал и не разрабатывал. Мы создали систему транспорта газа на многие тысячи километров из ЯНАО в центр России и на юг Западной Сибири, которая тоже не имеет аналогов в мире. Никто в мире ничего подобного не создавал. И первые открытия и в Баренцевом море, в частности Штокмановское месторождение, и в Карском море были сделаны тоже нашими геологами.
Значит, у нас есть великий арктический (и не только арктический!) опыт быть первыми, и если мы своевременно, не жалея средств, начнем заниматься созданием отечественных технологий, отечественного оборудования, то оно у нас будет, и мы сможем решить возникающие при освоении арктических шельфов задачи своими силами. Это не значит, конечно, что мы в условиях глобализации современного мира не должны учитывать или не должны использовать чужой опыт, чужие технологии. Но это означает также, что мы не можем рассчитывать только на покупку оборудования и технологий, в том числе и по причине сегодняшних или завтрашних санкций. 
Когда на бескрайних болотах начиналось освоение Западной Сибири при полном отсутствии технологий — строительство трубопроводного транспорта, обустройство промыслов и так далее — эта задача казалась нерешаемой. Заслуга российских геологов, в первую очередь Н. Н. Ростовцева, В. П. Казаринова, В. Д. Наливкина, Ю. Г. Эрвье, Л. И. Ровнина, Ф. К. Салманова и их соратников состояла в том, что они доказали, что главные ресурсы Западной Сибири будут в центральных районах средней Оби и на Севере. И, как только геологоразведка вышла в эти районы, пришли открытия. Но места эти по-прежнему казались необживаемыми. Если бы вернуться на 50 лет назад и пригласить наших нынешних руководителей и идеологов экономики осваивать Западную Сибирь, они бы тут же доказали, что это нерентабельно, что начинать надо с налоговых льгот компаниям-первопроходцам и петь все те песни, которые мы слышим каждый день с утра до вечера благодаря средствам массовой информации. Однако Советский Союз освоил эти ресурсы, и я горжусь тем, что был среди участников процесса «сами и своими силами». 
Я уже не говорю про Арктику, где первый фонтан газа на Тазовском месторождении был получен сразу же на берегу Северного Ледовитого океана еще в 1962 году. Технологии сейсморазведки в советской их модификации по-настоящему родились и доказали свою эффективность в первую очередь в Западной Сибири. Мы осваивали Западную Сибирь и одновременно создавали технологии. Там оказался особенно благоприятный разрез, и там геофизика сразу отмела все те технологии, которые работали в 40-е и 50-е годы, когда наша страна осваивала Волго-Уральскую провинцию. Поэтому сейчас, если мы хотим работать в Арктике, надо составить внятный перечень требующих первоочередного решения проблем: какие виды работ мы хотим вести, какое для этого необходимо создать оборудование — геофизическое, для глубокого бурения, для подледной добычи нефти и газа, для транспорта, как обеспечить экологическую составляющую так, чтобы не навредить природе Арктики, нужно сегодня решать, как мы будем транспортировать нефть и газ, где мы будем их перерабатывать, что мы будем делать с попутным газом и т. д. 
После тщательной проработки этих проблем специалистами должна быть создана целостная государственная программа действий для партнерства государство — наука — бизнес с четким представлением, как она будет инвестироваться. При этом надо отдавать себе отчет, что это длинные деньги, которые начнут окупаться только во второй половине века, а в ближайшие десятилетия мы должны их только вкладывать.  Такие условия едва ли устроят бизнес, это должно делать государство. Хотя проработать этот вопрос с отдельными компаниями все же стоит. По мере продвижения программа эта может быть скорректирована — в чем-то замедлена, в чем-то ускорена. По большому счету, программа такого уровня должна корректироваться раз в 3—5 лет и опять же при регулирующей, определяющей и направляющей роли государства. Таким, с мой точки зрения, должен быть сценарий освоения Арктики на ближайшие десятилетия. 
То есть весь комплекс вопросов, которые есть в нефтяной и газовой промышленности, и особенно те из них, которые мы и сегодня плохо решаем, применительно к Арктике и особенно шельфам арктических морей  должны быть решены сразу. Там нельзя откладывать что-то на потом, там надо работать безукоризненно, экологически аккуратно, в условиях на порядок сложнее, чем те, к которым мы привыкли даже в самых сложных арктических районах. Сегодняшнее время, вплоть до 2030—2040-х годов, надо потратить на это и на создание отечественного комплекса оборудования. При этом, если потребуется, можно и нужно идти на межправительственные и межкорпоративные соглашения и разрабатывать что-то совместно, но категорически отказываться от тех их  технологий, которые «там» уже не нужны. Нам отпущено 10—15 лет на создание собственных технологий, и мы не имеем права пропустить ни одного года, ни одного часа. 
Нельзя не думать и том, что мы можем опоздать. В последнюю четверть века у нас нередко принимаются неплохие решения, которые впоследствии не воплощаются в жизнь. Когда говорят, что энергетический, нефтегазовый комплекс — локомотив экономики, это правильно в том смысле, что для его жизнеобеспечения нужно развитие металлургической промышленности, машиностроения, приборостроения, электроники. Тем более что нефтегазовый комплекс, в отличие от того же военно-промышленного, не опирается целиком на бюджет, а имеет и свои большие прибыли. И если они будут идти на развитие экономики страны, денег хватит на все. 
За последние десять лет мы сожгли на Ямале около 250 миллионов тонн ценнейших газов — этана, пропана и бутана. Если бы мы перерабатывали их, то не потеряли бы, по моим оценкам, не менее 400 миллиардов долларов. Если бы эти деньги были пущены на инвестиции, то это была бы совсем другая экономика. Норвегия, к примеру, добывала нефти и газа много меньше нашего и параллельно создавала свои технологии, оборудование, училась бурить в море и т. д. В начале шестидесятых годов, когда мы открывали первые месторождения в Западной Сибири, у нас все было, а они начинали с нуля. Только мы всю экономику сломали в девяностые годы: на Уралмашзаводе когда-то делали прекрасные буровые станки, а сегодня мы их везем из Китая. И этот список можно пополнять до бесконечности. Самое страшное, что совершили горе-реформаторы российской экономики, — разрушили всю тяжелую промышленность, все, что работало на экономику. Сегодня это надо исправлять — грамотно и последовательно.  Сегодня пришло время, которое Президент Российской Федерации называет реиндустриализацией.
Наталья Секрет
Просмотров: 665