Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Игорь Маринкин: «Я всегда хотел быть самым лучшим» ...И стал им

№ 7(130), 05.08.2016 г.
Сегодня  акушер-гинеколог высочайшей квалификации, ректор НГМУ, заведующий кафедрой акушерства и гинекологии, доктор медицинских наук, академик Российской академии медико-технических наук, профессор, академик Российской академии естественных наук, заслуженный врач Российской Федерации Игорь Олегович Маринкин, будучи ректором вуза, продолжает работу врачом, оперируя и родоразрешая до 200 сложных гинекологических больных и беременных высокого риска в год с сохранением в подавляющем большинстве случаев их репродуктивной функции. 
Кресло ректора НГМУ не стало для него троном. Он по-прежнему деятелен, доступен, интеллигентно прост и прям в общении. К своим надвигающимся 55-ти по-юношески энергичен, улыбчив и жизнерадостен. 
В попытке постичь всю мощь его характера я постаралась поговорить с ним обо всем, что бы раскрыло эти глубины. А он, к его чести, и не отгораживался…
— Игорь Олегович, личности, подобные Вам, спаяны со своим делом. Поэтому и разговор неизбежен в этом контексте. Объективно мы узнали о Вас задолго до того, как Вы стали ректором медицинского университета — тогда Вы уже были нашим светилом гинекологии Игорем Маринкиным. Зачем  Вам понадобилось все  остальное?
— Может быть, современному поколению  разговор об обязательствах перед обществом, перед родным вузом так и останется высокими фразами, но для меня они оказались реалиями жизни. В хорошие времена желающих поруководить находится очень много, а вот в плохие все по-другому. 2007 год был сложным временем для новосибирского университета, как, впрочем, и предыдущие десять лет. И меня «взяли» на комсомольской ответственности, заручившись словом поработать в интересах родного вуза. Пришлось многому учиться, принимать неприятные решения, а главное — я сам не мог себе объяснить, зачем я поменял удовлетворявшую меня жизнь успешного врача на эту, в принципе тогда неприятную. И только позже, после прессинга областных чиновников, после покушения  и реанимации, после сфабрикованных против меня уголовных дел мне объяснил это бывший начальник Военно-медицинской академии им. Кирова, бывший министр здравоохранения России, президент Российского национального медико-хирургического центра им. Н. И. Пирогова, академик РАМН, профессор, кардиохирург Юрий Леонидович Шевченко, принявший в 2009 году сан священника с именем Георгий. Оказывается, моя работа на посту ректора — это мое послушание на этом свете…
— Однако теперь, по прошествии времени, можно оценить — стоило это того, чтобы быть оплаченным кровью?
— Тогда я еще не знал, что потребуется такая плата. А уже после… конечно, стоило. Я постарался сделать все возможное, чтобы вернуть вузу тот уровень подготовки, который был у нас в мои студенческие годы. Самой большой наградой для меня стала оценка «блестяще» из уст председателя государственной экзаменационной комиссии, нашего выпускника 1973 года М. С. Любарского и членов комиссии на государственном экзамене лечебного факультета в адрес студентов, получивших высшее образование в годы моего ректорства. Ведь это «отлично» и нам, преподавателям, которым не надо стыдливо прятать глаза, выводя «удовлетворительно» и не представляя, как этот выпускник станет лечить людей. 
— Игорь Олегович, признаюсь, я зашла к Вам с тыла — сначала познакомилась с Вашей женой — Ларисой Юрьевной, заглянула в Ваше прошлое, и я Вам абсолютно  верю во всех Ваших ипостасях. Как бы нам, условно говоря, научиться клонировать маринкиных-профи, и не только в акушерстве и гинекологии?
— Тот же вопрос мне задают и другие. Изначально в акушерство шли отличники. Проходной балл — средний по зачетке — в эту специализацию всегда был очень высоким, посильным в основном отличникам.  «По блату» было не пролезть. Сегодня это выглядит несколько иначе. Но и тогда, и теперь акушерство, помимо книжных знаний, требует определенных практических навыков. По положению ординаторам обязательны только два ночных дежурства в месяц, хотя  для этой профессии и четырех мало. В первые годы работы ординатором у меня не то что выходных и праздников, даже отпусков не было из желания получить как можно больше практики: в моем активе насчитывалось до пяти полостных операций в день. Теперь, судя по отчетам за первый-второй год ординатуры, таких стремящихся к высотам мастерства наберется не слишком много. Но мы пестуем их и после окончания вуза помогаем в профессиональной деятельности. Кроме того, акушерство как хирургическая специальность требует неких генетических предпосылок — например, особой моторики пальцев, развить которые искусственно очень трудно. Да и ментально, психологически экстренный хирург против планового — иная «весовая категория». А акушерство очень часто бывает именно таким. Есть и еще одно, заветное, которое тоже «дано или не дано», — при родовспоможении или кесаревом сечении в ожидании ребенка я чувствую внутреннюю дрожь. А потом, когда держишь в руках новую жизнь, криком заявляющую о своем приходе в этот мир, возникает  ни с чем не сравнимое чувство восторга…
— А синдром отличника в этом никак не  поможет? Он ведь был у Вас — золотого медалиста, ленинского стипендиата и «краснодипломника»?
— Да, и довольно сильно развитый — я всегда и во всем хотел быть самым лучшим. Первые, наверное, пятнадцать лет после института  по субботам я работал, а по воскресеньям ходил в ГПНТБ. Мои учителя — московские профессора — были от меня далеко.  Выходные у меня были только тогда, когда библиотека не работала в праздничные дни. И мои субботы неизменно остаются рабочими вот уже 32 года. Так что к своим высотам я шел упорно не один день. А тот, кто отстал, виноват  в этом сам. 
— Однако сыграла свою роль и сила характера?
— Эта сила открывается в конкретных ситуациях. Личностное проявление мужчины, если он не музыкант и не художник, идет через работу, карьеру. И пока человек не столкнулся с серь-езным препятствием, о нем трудно судить с этой точки зрения. Теперь, пройдя через серьезные испытания после фавора, в котором я пребывал «до», я могу сказать о себе — да, есть и сила, и стойкость. 
— А что бы Вы хотели передать из этого своему сыну?
— Передать — это неоднозначно. Прежде я тоже считал, что всему можно научить.  Но вот мой отец никогда не учил меня пилить, строгать и мастерить, однако у меня  все это хорошо получается. Видимо, Природа — гораздо лучший наставник. Мы абсолютно разные с сыном  по характеру,  он никогда не будет таким, как я. И к лучшему. Самое главное, пожалуй, это когда у мужика есть чувство ответственности — перед де-
лом, семьей, обществом. Остальное придет. Но одно совершенно точно – врачом он не будет. 
— И все-таки жаль, что нельзя распознать «дано или не дано» на самой ранней стадии, а не методом «тыка».
— А, может, и не надо этого распознавания?  После шестилетнего обучения на лечебном факультете клиническая ординатура предоставляет возможность разобраться в себе в рамках 57 специальностей. Философ по натуре пойдет в психиатрию, функциональную диагностику, компьютерную томографию, боец — в анестезиологию и рениаматологию и т. д. Сейчас столько направлений, что найти себя можно при любых способностях и характере. Главное — правильно определиться. И мы им в этом помогаем факультативно, через конкурсы и предметные олимпиады, стажировки. По большому счету, семнадцати-, восемнадцатилетний не способен сориентироваться в этом, тем более что во врачебной сфере для этого у него есть масса времени. Я тоже не знал, куда податься…
— ???
— Уже на пятом курсе и после шестого у меня было несколько попыток круто изменить  свою жизнь.
— Выходит, хорошо, что не изменили. К сегодняшнему дню через Ваши руки прошло так много жизней, многим из которых Вы помогли удержаться в ней. Вы постигли, в чем ее соль, для чего все это движение и суета?
— Для получения удовольствия от самой жизни во всех ее проявлениях. И уж, конечно, не для строительства коммунизма.
— …Вы говорите это на фоне красного вузовского знамени  за Вашей спиной?
— О, это знамя — реликвия. Когда я пришел сюда ректором, оно было завернуто в полиэтилен, брошено за шкаф и едва не заплесневело. А ведь еще студентом я носил его на демонстрациях, стоял с ним на вручении дипломов…  Мы просушили его, привели в порядок, и теперь оно как реликвия-правопреемник символизирует наш университет на всех наших серьезных мероприятиях. Я горжусь возрождением этой традиции.
— А какова Ваша жизнь вне профессии, вне медицины?
— Я живу в просторном доме с цветущим  садом. У меня прекрасная семья.  Но большинство моих друзей — из врачебной среды, и это много определяет даже в часы отдыха. Медицинская специальность отличается от всех других тем, что ты в этой среде всегда. Тем более когда ты — закоренелый практик. Девять лет я был начмедом областной больницы, а это 32 района области, это  санитарная авиация. Да и само по себе акушерство — сфера беспокойная. Я и по cей день кладу телефон возле подушки, всегда готовый  по звонку мчаться по «сложному делу». Это никуда не денется и через 10 лет, да я и не хочу, чтобы делось.
— Но, увы, так рассуждает далеко не каждый из представителей Вашей профессии. Согласитесь, бесплатная медицина все более отдаляется от этих идеалов.
— В областном здравоохранении я с 1996 года, поэтому мне  есть с чем сравнить. Сегодня наша экстренная помощь при инсультах или инфарктах в НИИПК, горбольнице, областной больнице на должном уровне: делают  стендирование, открывают сосуды, и больной не только не погибает, но и не становится инвалидом, быстро восстанавливаясь. И все это на бесплатной основе. А маститые врачи платных медицинских центров выросли как специалисты в многопрофильных государственных медицинских учреждениях. Сегодня очень много врачей совмещают работу в государственных медицинских учреждениях с работой в коммерческих клиниках. Я, например, более 20 лет работаю по субботам в частной клинике. Люди, как правило, бывают недовольны первичным звеном и будут недовольны впредь, потому что это самый непростой участок и самые личностно сложные пациенты. Тем более что сегодняшняя медицина высокотехнологична, на этом уровне она не рациональна для маленьких медицинских учреждений. Так что стопроцентная удовлетворенность может быть только в стационаре.
— Игорь Олегович, вот уже есть дом, сын и много деревьев…
— … у меня  и дочь есть (с улыбкой). 
— Ну, я про мужскую заповедь. Все, что должен сделать настоящий мужчина, сделано. Что дальше? 
— А дальше — жить и все так же получать от жизни удовольствие, а от работы – удовлетворение. Сегодня и сейчас. Так мы и живем семьей. Если человеку нравится его жизнь, он будет жить долго. Я никогда никому не завидовал, потому что был успешнее многих.
— С такой философией 55 лет — еще далеко не возраст…
— Наоборот, начинаешь думать о нем, когда на аттестационную комиссию по акушерству и гинекологии приходят за получением высших категорий твои бывшие студенты или приходят на прием беременные молодые женщины, которых ты сам принимал, кажется, совсем недавно…
— Выходит, в Ваших руках — целые поколения. Заряжайте их добром и энергией еще долгие годы. Не зря же по статистике у акушеров самая большая продолжительность жизни. Несите все так же высоко свое знамя, свою реликвию!
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 2056