Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Иллюзия легких решений

№ 8-9(131-132), 03.10.2016 г.
О мировой экономике и финансовой стабильности рассуждали эксперты Финансовой конференции, состоявшейся в середине сентября в Новосибирске.   

Сводки с финансового фронта 

«У нас катастрофически нет средств», — предельно лаконично начал вице-президент Ассоциации региональных банков России Ян Арт. Состояние души, по эксперту, соответствует рынку: «что-нибудь разрушить, кого-нибудь уволить, закрыть бизнес и свалить отсюда к чертовой матери». 
За эмоциями последовали тезисы, подкрепленные цифрами: «Основная проблема финансового рынка, несмотря на все инновационные разговоры, за 25 лет не изменилась. Ее хорошо формулирует президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян, называя дистрофичностью российской финансовой системы». 
Для понимания того, в каком состоянии мы находимся, эксперт напомнил: в 2013 году, на пике российского ВВП, страна «давала» почти 3% мирового ВВП с точки зрения совокупных объемов производства. В финансовых активах мира доля России при этом составляла менее 1%. 
Капиталов в России как не было, так и нет, продолжил аналитик: за все 26 лет рыночной экономики у нас было только два года позитивного сальдо прироста капитала: в самые «жирные» нефтяные годы — в 2006 и 2007 годах. С тех пор мы «не только повторить не можем, но даже рядом не стояли». 
«Мы также видим, что наша сегодняшняя денежно-кредитная и, как следствие, экономическая политика по-прежнему остаются направлены на то (как пели в старой песенке из фильма «Не бойся, я с тобой»), чтобы с этих пор по-новому оставалось все по-старому.
Главный страх российской власти — страх 92-го года: гиперинфляция и выход всех финансовых процессов из-под контроля. Этим и определяется вся политика: Центробанк в ней сегодня — великий стагнатор. Надо отдать должное: команда Набиуллиной, несомненно, справилась с одной задачей — инфляция в России, несмотря на девальвацию рубля, действительно не стала проблемой, рост цен не стал катастрофичным. Даже на обывательском уровне мы должны признать, что финансовая, ценовая, а, соответственно, и бизнесовая стабильность в определенном смысле сохранилась. Другое дело, плата за это — невозможность развития: состояние экономики и инфляции с экономической точки зрения неадекватны друг другу, что создает социальные проблемы, но и дает некий стимул, драйвер на развитие». 
Не справился, по мнению эксперта, Центробанк с задачей развития российской экономики. Но винить команду ЦБ не стал, поскольку «она работает над задачей, которая, наверное, поставлена властью как приоритетная». 
Так или иначе, ресурс отсутствует, оказывая влияние на конкретные сегменты финансового рынка. Так, кредитный рынок России, по анализу Яна Арта, находится в достаточно бодром состоянии вследствие того, что по-прежнему остается высокорентабельным. Но и там есть проблемы, основная из которых — уход кредитования физических лиц в маргинальную зону: очень резко, несравнимо с банковскими, растут объемы кредитов, выданных микрофинансовыми организациями. «Российские микрофинансовые организации рассказывают нам о великом нобелевском лауреате, который с помощью кредитов справлялся с бедностью в Бангладеше (Муххамаде Юнусе. — Ред.). Но у нас не Бангладеш: за воровство никогда не отрубали руку, поэтому возвратность кредитов очень мала, ставки очень высоки, и, как результат, в этом сегменте кредитования мы зачастую имеем под тысячу годовых. И все эти разговоры для бедных о том, как благородно микрофинансирование, выглядят достаточно сомнительно. Поверить, что на этом рынке может найти для себя ресурс малый и средний бизнес, довольно трудно. Разве что некий условный малый или средний бизнесмен уже затянул петлю, встал на стульчик, а потом подумал сделать последнею попытку, взяв кредит — авось поможет». 
Большой условностью назвал эксперт и кредитование малого и среднего бизнеса в банковской среде, поскольку цена кредитов по-прежнему превышает 20%.  И, по Арту, пользоваться ими может либо идиот, либо желающий заткнуть какую-то дыру. Реально же под этот процент кредитуется только торговля. Есть, правда, и небольшая ложка меда в этой бочке дегтя — деятельность МСП Банка и других российских банков, которые последние годы пользовались программой МСП и предлагали рабочие кредиты. Как известно, МСП Банка сегодня не существует, вместо него —  Федеральная корпорация по поддержке малого и среднего бизнеса во главе с господином Браверманом, в недрах которой родилась «Программа 6,5». «Речь идет о фондировании банков под 6,5% с условием выдачи кредитов малому и среднему бизнесу с маржой плюс 3%, то есть под 9—10%, — разъяснил эксперт. — Это реально хорошие кредиты, соответствующие уровню инфляции и позволяющие развивать бизнес. Но есть две беды. На эту программу выделено 75 млрд рублей на всю страну, тогда как, по экспертной оценке, общая потребность малого и среднего бизнеса России в финансировании можно оценить в районе триллиона рублей. 
75 млрд — это ни о чем. Чтобы первая проблема не выглядела так страшно, государство добавило: к программе допущены банки с гигантским капиталом. Понятно, что планка в 50 млрд рублей отрезает от программы кредитования малого и среднего бизнеса почти все региональные банки. Логика ЦБ понятна: они хотят допускать к программе только надежные банки, а надежность у нас по-прежнему измеряется размером капитала, что довольно спорный тезис. Кроме того, в каждом городе и каждой деревне присутствует «вал» всевозможных агентств, гарантийных фондов и всяких комитетов по поддержке предпринимательства, польза от которых, на мой взгляд, очень сомнительна. Существуя 25 лет, они зачастую порождают повод для коррупции или просто блатного финансирования, что создает, по сути, квазиконкуренцию банковской системе. Система, когда деньги идут в бизнес потому, что надо, а не потому, что выгодно — нерыночный подход». 
Ситуацию с регулированием эксперт охарактеризовал «странной»: с одной стороны, есть сложившаяся система, с другой, если оценивать все положения и рекомендательные письма ЦБ,то это  будет напоминать Уральский хребет: от организации комнат для проверки радиоактивности купюр до обналичивания капиталов. Однако, несмотря на всю бюрократию, она привычна. 
В затеянной ЦБ чистке банковского рынка эксперт нашел и позитивный момент. Косвенным индикатором, что регулятор во многом прав, является тот факт, что в России резко увеличилась цена «обнала» — прачечные вычищены. И как бы ни сетовали банкиры —  как минимум, в кулуарах,—  многие признают: среди потерявших лицензию не было ни одного абсолютно белого и пушистого банка.
Мощный фактор регулирования появился в июле этого года с подачи Эльвиры Набиуллиной на Петербургском международном экономическом форуме. Глава ЦБ заявила о создании в России новой банковской системы, предполагающей формирование трех типов банков: системно значимых, федеральных и региональных. «Наших банкиров идея в принципе обрадовала, — отметил Ян Арт. — В лучшем варианте она может означать снижение регуляторной нагрузки на региональные банки. Но есть опасение, что по российской традиции ранжирование по статусу будет означать ранжирование по запретам. Опасение вызывает и буквальное восприятие слова «региональный»: работу в одном регионе, тогда как многие российские региональные банки работают в нескольких». 
На страховом рынке — тоже стагнация, «поскольку как не было в России культуры страхования, так и нет», продолжил эксперт.  На рынке происходит та же чистка: ЦБ отзывает лицензию за лицензией. Оценить процесс как однозначно негативный Ян Арт  не берется —  ЦБ чистит рынок и от действительно недобросовестных игроков, однако настроения это не добавляет. «Еще одна проблема связана с тем, что капитал страхового рынка меньше банковского, тогда как во всех странах, кроме России и Северной Кореи, объемы страхового капитала зачастую на порядок превышают банковские и являются для банковской системы донорами. В нашем случае страховой рынок не работает на экономику. 
Что касается пенсионного рынка, его «прекрасное» состояние эксперт объяснил, по крайней мере, кончиной всех надежд, с ним связанных: «Обмануться на нем уже невозможно. Как правильно заметил два года назад господин Улюкаев, пенсионная система работает, когда правительство лет 25 до нее не дотрагивается. Наше правительство не смогло: пять лет ходило, но дотронулось. И теперь совершенно не важно, что будет с рынком — заморозят его, отморозят или разогреют. Сам факт, что дотронулись, как к невесте в горном ауле, все обесценивает: верить в это дело мы не будем. Лично мне уже не важно, что заявила Ольга Голодец по поводу пенсий: привык, что это уже не мои деньги». 
Таким образом, на пенсионный рынок в ближайшей краткосрочной и среднесрочной перспективе как на источник ресурса финансирования экономики – напрямую ли или через банки — надежды тоже нет. Равно как и на фондовый рынок, лежащий из-за недостатка капиталов. 
В этом году в функционирование финансового рынка включился рынок Форекс, попавший под регулирование ЦБ: «При всем нашем критичном отношении к ЦБ это довольно позитивный факт: рынок консолидируется под одним началом. Однако находится пока в зародыше. Будет Форекс просто наиболее рискованным вариантом вложения капитала для физических лиц или принесет общую экономическую пользу, судить рано».
Ни развитию, ни выращиванию финансового ресурса для экономики не способствует и налоговая система, заключил эксперт, перей-дя к толике позитива, «чтобы не выгнали из зала». Так, большое достижение властей — система страхования вкладов: «Принятый закон при всех своих недостатках вернул на рынок доверие банковской системе, что после 90-х казалось просто невозможным. Но вклады из проблемных банков реально возвращаются, выплаты осуществляют весьма технично — институт работает. Другое дело, у него есть своя болячка — фонд страхования давно исчерпан: Агентство по страхованию вкладов живет исключительно на кредитах ЦБ, что, в принципе, тоже не страшно  — и США проживали такие периоды». «Страшно другое,— не удержался все же в подведении итогов своего выступления на позитивной ноте Ян Арт.— У нас уходят прямые портфельные инвестиции, утекает капитал и возможна дырка в бюджете в 3—4%. У России уменьшается корпоративный долг, что в реальности означает выход инвесторов из облигаций российских компаний и крупнейших банков. Ужас заключается в том, что дефицит бюджета — при сокращении ВВП —  не то что смертельно, но удручающе действует на экономику. А все разговоры о росте в последний год смешны. Мы все знаем новость, что экономика России вступила в фазу роста 0,5% ВВП. Это, конечно, довольно глупо: малейшее колебание биржевых цен на нефть – вот и весь рост. Это не реальное производство, а примерно та же история, как если считать, что инфляция в августе замедляется вместе с морковкой. Ну да, в августе морковка резко падает в цене, но наша инфляция измеряется по знаменитой потребительской корзине, в которой этой морковки столько, что ни один присутствующий в зале столько не съест. Не едим, а считаем, потому и имеет всегда в августе замедление. 
Прошли выборы. Не знаю, как сформулировать, чтобы остаться в пределах толерантности: формально, даже в нашей стране, после выборов формируется новое правительство. Посмотрим, насколько реально будет изменена система управления и насколько некосметическим может оказаться новое правительство с новыми подходами. Может быть, оно даст реальную   программу развития экономики и восполнения дефицита ресурсов. На это вся наша надежда». 

Краха не произошло 

Иное — жизнеутверждающее — настроение воцарилось в зале во время выступления заместителя директора аналитического департамента АЛЬПАРИ Натальи Мильчаковой, начавшей с последнего, волнующего многих, события за рубежом: Федеральная резервная система США все-таки приняла решение оставить процентную ставку без изменений. Апокалиптичный тон комментариев, эту тему сопровождавших и сводящихся к тому, что с повышением ставки мировая экономика рухнет, а российская полетит в тартарары, эксперт однозначно назвала неправильным: «Можно подумать, что мы находимся в середине 90-х, когда доллар был параллельной валютой, и мы действительно сильно зависели от американской финансовой системы. Сегодня все по-другому. Напомню, что в декабре прошлого года, когда ФРС действительно приняла решение о повышении процентной ставки, в краткосрочном аспекте это негативно сказалось на нашем валютном рынке: и рубль, и цены акций упали. Тем не менее, это воздействие имеет свои пределы и достаточно ограничено.   Рынок финансовых активов не имеет прошлого. Это означает, что событие произошло и через какое-то время будет полностью учтено в ценах финансового актива. Цены больше не будут на него реагировать, а будут смотреть лишь на ожидаемые события. Мне кажется, что степень влияния процентной ставки ФРС на российскую экономику сильно переоценили». 
Зависимость от мировых рынков Наталья Мильчакова свела, по сути, к одной лишь зависимости от цены на нефть. Цена на нефть Brent с начала года поднялась на 30%, превышая этим летом психологически значимый для рынка уровень 50 долларов за баррель. С начала года также на 10% по отношению к доллару укрепился курс рубля, что вполне взаимосвязано. «Наша зависимость от цены на нефть уже не столь сильна, как в период кризиса 2008—2009 гг., — отметила эксперт. — На тот момент почти две трети доходов бюджета приходилось на экспорт нефти и газа. Сейчас — чуть более половины: все равно много, но тенденция к уменьшению есть». 
Низкие в настоящий момент цены на нефть аналитик АЛЬПАРИ назвала не столь негативным для нашей экономики фактором, поскольку они приводят к убыткам и даже банкротствам компаний-производителей сланцевой нефти: «У наших и нефтяников стран ОПЕК уменьшается количество конкурентов и, соответственно, сокращается предложение нефти. Это является долгосрочным фактором роста цены на нефть. Влияние сланцедобытчиков в принципе переоценено: некоторые компании безвозвратно ушли с рынка, еще ряд понижает прогнозы по объему производства. Обсуждается вопрос слияния, как минимум, двух производителей — объединенная компания будет переориентирована на добычу традиционной нефти. 
Кроме того, аналитические агентства типа Вуд Маккензи недавно опубликовали доклад, в котором говорится, что данные по запасам месторождений США оказались в свое время переоценены: какие-то будет нерентабельно извлекать, часть — невозможно из идеологических, экологическим и политических соображений, поскольку это может привести к социальным протестам в тех или иных регионах. Поэтому не думаю, что сланцевая нефть продолжит оказывать настолько демоническое влияние на рынок. Да, возможно предложение, но не настолько, чтобы привести к обвалу мирового рынка нефти».  
Кроме того, сейчас нефтяной рынок регулируется не только стороной предложения: ОПЕК не всегда имеет ресурсы, возможности и, что самое главное, политическую волю для того, чтобы сокращать предложение нефти и тем самым регулировать этот рынок. Спрос на нефть, по убеждению эксперта, сейчас имеет более важное значение, медленно восстанавливаясь в силу прямой зависимости от состояния основных импортеров, коими являются Индия, Китай, а также развитые европейские страны, постепенно выходящие из кризиса:  «В следующем году уже можно будет говорить о том, что цена на нефть будет выше и, самое главное, российская экономика получит дополнительные выгоды». 
Что касается валютной темы, если в начале года россияне были скептиками относительно евро и в паре «евро-доллар» предпочтение отдавали последнему, то сейчас для сбережения аналитики видят валюту ЕС более перспективной. 
Равно как и рубль, поскольку эксперты ожидают его укрепления до конца и не рассматривают вариант резкого обвала валютного рынка, случившегося в декабре 2014 года. 
«В связи с динамикой доллара нередко задают вопрос: что для российской экономики выгоднее — слабый или сильный рубль. Понятно, что везде есть свои плюсы. Но я бы сказала, что самым выгодным будет предсказуемый курс рубля без резких обвалов. И без избыточного укрепления, потому что вопрос поддержки экспортеров — не только нефти и газа, но и несырьевых товаров — является достаточно серьезным». 
Касаемо предсказуемого курса рубля, критикуемую многими денежно-кредитную политику Банка России за ее чрезмерную ограничительность эксперт наделила силой, не позволяющей инфляционным ожиданиям расти, а рублю сильно упасть. 
Что касается инфляции, в январе — августе текущего года она составила около 4% против 13% в 2015 году. Эксперт относит это не только к росту цены на нефть, но и к усилиям ЦБ, не дающего сильно упасть рублю и доллару. В 2015 году инфляция практически сравнялась с уровнем кризисного 2008 года. На западе очень многие любят рассуждать о том, что на спад российской экономики повлияло не только падение цен на нефть, но и экономические санкции. Хотя затрудняются ответить – а каким образом, собственно, повлияли санкции. Минимальное влияние, продолжавшееся не очень долго, нужно признать, все-таки было. Но, для сравнения: динамика инфляции за 2008 и 2015 годы — почти идентична, однако в тот кризис никаких санкций не было.   
Спад в некоторых отраслях промышленного производства эксперт связывает с тем, что кризис заставляет экономику проводить реформы. Так, в нефтепереработке он вызван тем, что многие заводы встали на модернизацию основных фондов, без которой невозможен переход на выпуск бензинов евростандарта. 
Что касается ожиданий на будущее, драйверы роста предельно ясны: цена на нефть, предсказуемый курс рубля, снижение процентной ставки, импортозамещение. 
Достаточно ожидаемо процентная ставка в России сейчас понижена до 10%. Так или иначе, это в определенной степени будет стимулировать рост. Но эксперт полагает, что для более активного развития производства и бизнеса она должна быть на уровне 8,5—9%. ЦБ разочаровал представителей реального сектора, четко заявив, что до конца года дальнейшего понижения не будет — речь об этом может идти только к концу первого квартала 2017 года.  
Аналитики АЛЬПАРИ склонны верить оптимистическим сценариям ОЭСР и Всемирного банка, повысившим экономические прогнозы по России на 2016—2017 гг: рост ВВП, по их оценкам, можем составить +1—1,2%. Агентство SnP  — даже при своем предвзятом отношении к России —  повысило прогноз российского рейтинга облигаций с негативного до стабильного. «Это говорит уже о том, что мировые финансовые институты не предрекают никакого скорого краха российской экономики», — подчеркнула Наталья  Мильчакова. 
Вопреки нашим эмоциям, рост экономики связан со стабильностью экономики Евросоюза, остающегося ключевым торговым партнером: «В ряде европейских парламентов так называемые евроскептики все больше ориентированы на сотрудничество с Россией как историческим партнером. Кроме того, повышается вероятность отмены санкций, которые, впрочем, не очень сильно влияют на нашу экономику. Но влияют на фондовый рынок — он ждет драйвера как манны небесной. С другой стороны, может произойти то же самое, что произошло с ожиданием вступления России в ВТО: рост был лишь на этапе этого самого ожидания. С санкциями — та же история. Надо понимать, что при отмене санкций мы будем вынуждены отменить продовольственное эмбарго для большинства стран. А будет ли от этого хорошо отечественному производителю — большой вопрос». 
Что касается непосредственно Новосибирской области, эксперт сделала ставку развития на промышленность и высокие технологии. В общем тренде —  опять же укрепление рубля, призванное простимулировать потребительский спрос.
Елена ТАНАЖКО
Просмотров: 350