Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Как жить дальше

№ 4(139), 03.05.2017 г.
Экономический рост в истории человечества практически никогда не был целью, приоритетом или, тем более, осознанным смыслом существования на планете. На протяжении тысяч, десятков и сотен тысяч лет человек, эволюционируя,  осваивал пространство и новые сферы деятельности с приростом своего «участия» в годовом выражении в десятые или даже сотые процента. А иногда и со снижением на десятки процентов. 
Ситуация стала меняться примерно 10 тысяч лет назад, с началом так называемой неолитической революции и возникновения первых государств. Человек из охотника и собирателя стал земледельцем. Он начал превращаться из «части» природы в ее преобразователя, покорителя. Но и это «превращение» происходило  постепенно. 
На протяжении теперь уже сотен лет экономическая «мощь» страны определялась ее  размером и населением. В первых рядах были Китай и Индия, Россия — в третьем ряду, но не на «галерке».  Наконец,  всего два-три века назад произошла еще одна революция. Промышленная.
Теперь экономическое развитие стали определять наука и технологии. Причем сначала в основном — технологии, реализующие накопленный веками опыт практической деятельности, а уже потом — наука, роль которой возрастала и к нашему времени превратилась в главную действующую силу. Существуют различные объяснения, почему это произошло именно в то время. Но главное, что случилось, с моей точки зрения, — вдруг вышли на первые роли  ученые и предприниматели, которым было «тесно» в обычных рамках. А они появились в результате буржуазных революций, реализовавших лозунг и принцип «свобода и достоинство». В лидеры вырвались Англия и Голландия, потом остальная Европа, Северная Америка, «подтянулась» и  Россия с отставанием примерно на век. Китай и Индия, арабский мир с их традиционными верованиями остались далеко позади. В результате институциональных преобразований в последнюю четверть века  Россия также оказалась в списке аутсайдеров без пока явных (в отличие от  Индии и Китая) признаков будущего прогресса.
А нужен ли рост? Ресурсы для жизни на планете имеют вполне определенные и достаточно ограниченные пределы. Никакая из частей этой «жизни» не может расти бесконечно. В конечном счете, необходимо найти какое-то новое равновесие, которое для человечества имело место до неолитической революции. И в этом равновесии рост должен быть равным нулю.  Это — так, но в глобальном масштабе. Локально рост должен быть для преодоления значительных различий в качестве жизни в разных странах и регионах мира. Россия относится к странам, качество жизни населения которых должно быть существенно повышено — в 2—3 раза (если «мерить» в душевом производстве  ВВП). На это потребуется 20—30 лет с годовым темпом прироста не менее 6—7% по сравнению с 2—3% в среднем по миру.
А что нам предлагают различные концепции и эскизы стратегий экономического развития, появившиеся в нашей стране во множестве в последнее время? Диапазон достаточно широк. Причем, чем дальше от власти авторы «концепций и эскизов», тем выше предлагаемые темпы роста и радикальнее меры по их достижению.
 «На нуле» находится позиция экономического блока правительства. Они придумали термин «новая реальность», которая заключается в том, что в ближайшие 2—3 десятилетия  для России вполне нормальны темпы прироста  1—2% (сейчас цифры чуть увеличили) в среднегодовом выражении. Их лозунги: «стабильность, таргетирование инфляции» и «улучшение инвестиционного климата».  Их не смущает тот факт, что очень стабильна и без всякой инфляции ситуация на кладбище, а их действия по  улучшению инвестиционного климата его почему-то только ухудшают. По поводу инвестиционного климата могу напомнить, что экономический рост стал реальностью в планетарном масштабе под  лозунгом «свобода и достоинство». А «они» только «закручивают гайки». Достаточно вспомнить «их» действия по «реформированию» науки и образования — одного из последних конкурентных преимуществ нашей страны.  Официальная позиция имеет лишь одну цель: оправдание бездеятельности. «Стелют соломку».
На другом конце диапазона предложений находится концепция, высказанная К. А. Бабкиным, сопредседателем Московского экономического форума (МЭФ). Первоначально она была обозначена как «15х15»: пятнадцать лет с годовым приростом ВВП 15%. В процессе недавно прошедшего пятого МЭФ эта позиция была смягчена: с годовым темпом прироста более 10% должны развиваться некоторые отрасли российской экономики, прежде всего инвестиционного комплекса (машиностроение и др.). Но каков первоначальный замах!  Если бы такое произошло, масштаб российской экономики уже через лет десять превысил бы США вместе с Китаем.
«Посередине» интервала предложений есть несколько концепций, среди которых можно отметить две. Первая — Центра стратегического развития, возглавляемого А. П. Кудриным. Официально она пока не озвучена, но, по-видимому, максимально в ней предусматриваются темпы 2,5—3,5%. Вторая — Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН, где предвидятся темпы до 4%. Это  наиболее серьезная концепция, поскольку в ИНП не «языком болтают», а считают по большим прикладным математическим моделям российской экономики. Можно также вспомнить позиции «Столыпинского клуба»,  ВЦИОМа и т. д. Но они попадают в тот же интервал.
Мы (Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН) тоже умеем считать по большим математическим моделям российской экономики, которые, в отличие от  ИНП РАН, учитывают пространственный аспект страны. В своих расчетах мы исходим из того, что в ближайшие годы темпы (как уже говорилось) должны достичь 6—7% годового прироста. Для того, чтобы это стало возможным, необходимы институциональные преобразования. Прежде всего, реализующие принцип «свободы и достоинства», означающий, в частности, прекращение «гонений» на науку и образование. Во-вторых, существенно меняющие налоговую политику — в направлении радикального усиления ее стимулирующей направленности.
Речь идет о налогах на добавленную стоимость и на прибыль. Первый из них вообще деструктивный, поскольку является, по существу, налогом на  научно-технологический прогресс. Он угнетает виды деятельности, дающие высокую долю добавленной стоимости, т. е. высокотехнологичные и наукоемкие, усиливая тем самым ресурсную направленность экономики. А второй — это налог на экономический рост. Прибыль — категория экономического роста. Если деятельность дает прибыль, то она должна расширяться за счет ее инвестирования. Поэтому налог на прибыль, не используемую на инвестиции, должен быть многократно увеличен. А инвестиции как таковые должны быть освобождены от налога, более того, ставка налога на них должна быть отрицательной, особенно, если реализуются инвестиционные проекты, ориентированные на использование оте-чественного оборудования и отечественных технологических достижений. Кроме того, целесообразно, вероятно, вернуться к прогрессивной шкале налога на доходы физических лиц. Имеющиеся у нас различия этих доходов в сотни и тысячи раз неизбежно ставят вопрос  о  легитимности существования такой страны. В современном информационном обществе имеются технологии, позволяющие успешно администрировать взимание прогрессивного НДФЛ. Пусть за рост платят богатые.
В-третьих, необходимы реформы, коренным образом меняющие сами принципы организации экономического пространства. 
Небольшой исторический экскурс. Важный аспект процесса реиндустриализации — освоение территории. Технологический барьер рубежа XIX и XX веков (освоение невозобновляемых источников энергии, двигатель внутреннего сгорания, электричество, транспортная и энергетическая инфраструктура) сумели преодолеть две страны: США и Германия. Но США имели территорию для экспансии, порождающей спрос на высокие технологии, а Германия — нет. В результате США стали мировым доминантом на целый век, а Германия инициировала две проигранные ею мировые войны. 
Россия же, имея в конце XIX века и высокий потенциал технологического прорыва, и огромную территорию для его реализации, погрязла в социальных преобразованиях (сталинская индустриализация сыграла свою позитивную роль, но методы ее достижения были совершенно неприемлемыми). Сибирь и Арктика до сих пор остаются для России стимулом и полем для реиндустриализации. Впрочем, многие территории Нечерноземья, Северо-Запада и Юга европейской части страны также остро нуждаются в реальном освоении.
Российское экономическое пространство крайне неоднородно, фрагментировано, моноцентрично. Наши расчеты показывают, что, если российские регионы избавить от «бремени взаимодействия» с Центральным федеральным округом (что вполне возможно в модельном компь-ютерном эксперименте), то их целевые показатели (всех без исключения) вырастут. Совершенно необходимо полностью перестроить механизмы, «стягивающие» в настоящее время финансовые ресурсы в Москву, перейти к политике реального федерализма с радикальным увеличением прав (в том числе финансовых) региональных и, особенно, муниципальных властей, «приземлить» деструктивную в целом деятельность российских транстерриториальных и мировых транснациональных корпораций. Весьма эффективен был бы перенос многих столичных функций в центр России, в какой-нибудь новый город  в треугольнике «Новосибирск-Красноярск-Иркутск» (например). Крайне желательно было бы создание транспортно-логистического вывода центральных и восточных регионов страны к портам Черного, Азовского, Каспийского, Балтийского, Баренцева морей в обход московского региона. Список предложений такого рода легко продолжить.
В настоящее время наш институт вместе с ИНП РАН занимается подготовкой альтернативной стратегии социально-экономического развития страны с развернутыми разделами научно-технологического и пространственного характера. Надеюсь, нам удастся выработать совместную концепцию, выражающую позицию конструктивной части экономической секции  Российской академии наук. Недавно обнародованные официальные концепции стратегий научно-технологического и пространственного развития, на наш взгляд, далеко «не безупречны».
Просмотров: 577