В номере Март 2018
Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Россия между программами и проектами

№ 5(140), 31.05.2017 г.
Острая фаза кризиса в российской экономике завершилась более двух лет назад, и наступила «новая нормальность», если использовать терминологию бывшего министра экономического развития РФ Алексея Улюкаева. К сожалению, эта «новая нормальность» реально наступила не в 2015 году, а значительно раньше, что и привело страну к кризису 2014—2015 годов. Дело в том, что инвестиции в основной капитал с исключением сезонных и календарных факторов прекратили рост с октября 2012 года. Это стало как причиной, так и следствием стагнации промышленного производства летом того же года. Строительство достигло пика еще в 2011 году и в дальнейшем только сокращалось. Стоило начать сокращаться реальной заработной плате, что произошло весной 2014 года, и кризис оказался неизбежным. Простое сопоставление дат экономических и политических событий показывает, что внешние факторы, такие как падение цен на нефть и другие товары нашего экспорта или введение санкций и контрсанкций, не явились причиной кризиса, а лишь усугубили ситуацию. Падение макроэкономических показателей могло бы быть глубже, но выручило значительное сокращение резервных фондов Правительства РФ.
Но вернемся к насущным проблемам. В первом квартале текущего года промышленное производство продемонстрировало символический рост в 0,1%, хотя выпуск продукции обрабатывающей промышленности и снизился на 0,8%. Таким образом, пока нельзя говорить о переходе к устойчивому росту промышленности и экономики в целом. 
Минэкономразвития в своих прогнозах сохраняет оптимизм и прогнозирует рост промышленного производства по итогам года около 2% (ранее оно прогнозировало более умеренный рост на уровне 0,6%), а обрабатывающей промышленности на уровне 2,5%. На чем основаны эти прогнозы — неизвестно. Возможно, это не просто беспочвенный оптимизм, а вера в эффект низкой базы и то, что любой спад рано или поздно заканчивается, а также надежды на новые методические возможности, открывающиеся после переподчинения Росстата, или иное чудо. Более обоснованных данных, подтверждающих выход отечественной экономики из стагнации, пока нет. По данным Росстата, инвестиции в основной капитал в 2016 году снова упали на 0,9%, а в первом квартале 2017 года не показали роста, при том что средства у предприятий есть: сальдированный финансовый результат (прибыль минус убытки) российских компаний (без субъектов малого предпринимательства, банков, страховых организаций, государственных и муниципальных учреждений) в 2016 году вырос на 37,9% и составил 11,6 трлн руб. В январе-феврале 2017 года, по оперативным данным, сальдированный финансовый результат составил 1,7 трлн рублей, что на 53,4% выше аналогичного периода прошлого года. 
Согласно опросам руководителей предприятий, проводимым Росстатом, основными  факторами, ограничивающими инвестиции и рост производства, являются неопределенность экономической ситуации, недостаточный спрос на их продукцию на внутреннем рынке и высокий уровень налогообложения. Кроме того, на перспективы инвестиционной и производственной деятельности оказывает влияние неопределенность курса национальной валюты и связанные с этим инвестиционные риски.
Академик А. Г. Аганбегян отмечает еще один неблагоприятный фактор, а именно временной лаг между инвестициями в основной капитал и началом отдачи вложенных ресурсов, который он оценивает в 3—4 года. Именно сокращением инвестиций в 2009 году он объясняет стагнацию промышленного производства в 2012 году. 
Другим неприятным результатом наступления «новой нормальности» является снижение реальных доходов населения — по различным оценкам примерно на 12—15% за последние три года при углублении имущественной и социальной дифференциации населения. Видимо, еще больше сократились реальные располагаемые доходы, на что указывает сокращение оборота торговли. Одновременно определенная часть населения придерживается сберегательной политики в силу той же неопределенности. Пока не преодолен спад инвестиционной активности и страна не перешла к устойчивому росту доходов населения, говорить об экономическом выздоровлении страны не приходится.
Таким образом, если учесть очевидную корреляцию между многими из упомянутых факторов, становится очевидным, что помимо широко обсуждаемых в научной литературе и публицистике очевидных дефектов налогово-бюджетной и монетарной политики главным фактором, сдерживающим экономический рост в нашей стране, является высокая степень неопределенности экономической политики. Практически все авторы, обсуждающие эту проблему, солидарны в том, что нынешняя модель экономического развития себя исчерпала и необходима некая новая модель. 
Снизить неопределенность может программа действий правительства. Разу-меется, не нынешнего, которое воспринимается  как временное и техническое и которому отпущено менее года, а то, которое будет сформировано после выборов Президента РФ. Именно это обстоятельство и порождает ту неопределенность, которая в наибольшей степени, наряду с некоторыми материальными факторами, сдерживает экономический рост.
Сегодня в России нет недостатка в программах развития страны, каждая из которых обещает в перспективе исполнение целевой установки Президента РФ на достижение темпов роста экономики страны выше среднемирового. Более того, различные творческие коллективы генерируют все новые программы и критические замечания в адрес оппонентов. Параллельно различные ведомства, государственные предприятия и мозговые центры1 генерируют множество мегапроектов, реализация которых позволит, по их мнению, придать динамизм отечественной экономике и вывести ее на качественно новый  уровень развития. И то и другое может считаться полезным видом деятельности в том случае, если программы и проекты  увязаны между собой и реализуются на практике, для чего необходимо, как минимум, их использование при принятии текущих решений и выделение соответствующего финансирования. Что объединяет разработку программ и проектов, так это упор на целеполагание. В программе цель обычно обосновывается и используется стратегический принцип концентрации ресурсов. В проекте цель считается заданной, а необходимые для ее достижения ресурсы следует просто правильно рассчитать.  
Более ста лет тому назад Макс Вебер показал, что строить свою деятельность в соответствии с целями большинство людей в Европе научилось сравнительно недавно — около 500 лет назад. Поведение и деятельность в соответствии с поставленной целью он назвал целесообразным и рациональным в противовес традиционному и аффектированному, т. е. осуществляемому под влиянием давно выработанных правил и закрепленных в традициях и религии или осуществляемых под воздействием иррациональных импульсов. Именно изменениями в типе поведения он объяснял инновационность некоторых европейских стран, что и привело их к технологическому развитию, социальному прогрессу и проч. 
Целевой подход привел к появлению программ и проектов. Первые являются политическими документами и определяют, прежде всего, направление движения и накладывают ограничения на оперативные решения. Вторые, пришедшие из частного бизнеса, ориентированы на достижение конкретных и количественно определенных результатов. Очевидно, что для стран проекты должны отбираться в рамках выбранной программы, конкретизировать ее и соответствовать ее целям. Но в нашей стране это далеко не так. Утвержденные программы обычно представляют декларации о намерениях, а масштабные проекты, как бы к ним ни относиться, реализуются. 
Что касается современной России, то все без исключения отечественные авторы программ и проектов твердо убеждены в том, что ее главные проблемы — это инвестиции и инновации. Только с ними можно связывать структурную перестройку экономики и обрести столь вожделенные высокие и, главное, устойчивые темпы экономического роста. В этом смысле у политиков, чиновников и экспертного сообщества полный консенсус. Остается мелочь — определить эти источники. 
Потенциально их четыре: сбережения населения и предприятий, средства государства и иностранные инвестиции. Источники иностранных инвестиций окончательно не закрыты, но в нынешних геополитических условиях можно рассчитывать только на приток спекулятивного капитала или участие иностранцев в сверхрентабельных проектах на не самых выгодных условиях. Многие авторы, включая академика А. Г. Аганбегяна, предлагают использовать резервы правительства и Банка России для масштабных инвестиций, прежде всего в  инфраструктуру, включая социальную. Еще дальше идет академик С. Ю. Глазьев, предлагающий масштабную эмиссию с одновременным выстраиванием барьеров, которые не позволили бы этим ресурсам обрушить валютный и финансовые рынки и стимулировали бы только инвестиционную активность. Судя по тому, что эти идеи не находят горячей поддержки у большей части экспертного сообщества, имеются глубокие сомнения в том, что современное российское государство способно проконтролировать целевое использование этих ресурсов, а главное — разумно и эффективно ими распорядиться. Напомним, что речь идет о суммах порядка пяти и более трлн рублей в год.
Остаются деньги населения и предприятий. И у тех и у других деньги имеются. О прибыли предприятий говорилось выше, а население располагает сбережениями в размере более 25 трлн рублей только в виде депозитов в банках.  И государство явно нацелилось на эти деньги, предполагая их частичное использование в качестве инвестиционного ресурса. Этому могут способствовать рост налоговой нагрузки на население, включение или повышение инвестиционной составляющей в тарифы, создание фондов по типу фонда капитального ремонта и др. Но все эти действия приводят, при прочих равных условиях, к падению реальных располагаемых доходов населения, что не способствует оживлению экономической активности. 
Таким образом, все без исключения разрабатываемые программы стоят перед неразрешимой проблемой: какую из социальных групп следует заставить инвестировать, т. е. оплатить предполагаемый экономический рост. Речь идет именно о принуждении, поскольку в условиях нынешней неопределенности и высоких рисков стимулы к инвестированию появляются только в условиях ожидаемой сверхприбыли и гарантий со стороны государства. Получается, что программа, в которой будет содержаться честный ответ на этот вопрос, просто невозможна. Программы превращаются в декларации, обильно украшенные научными терминами и многовариантными расчетами, которые позволяют оправдать затраченные на их разработку усилия. Но их судьба будет аналогичной Стратегии 2020 и ее последующих аналогов. Как сказал когда-то давно М. М. Жванецкий: «Трудно менять, ничего не меняя, но мы будем». 
Остается уповать на отдельные широкомасштабные прорывные проекты, благо, что их цели легче формулировать, проще искать консенсус среди заинтересованных сторон в силу более узкого круга участников и наличия чрезвычайно активных инициаторов и лоббистов.  Но даже совокупность мегапроектов не может заменить собой программы, поскольку именно программа задает критерии и ограничения при отборе проектов. Но это приведет лишь к росту дисбалансов и неопределенности в экономике.
Просмотров: 307