Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Три пасхи

№ 5(140), 31.05.2017 г.
Когда-то моя бабушка Пелагея Петровна учила меня, как рассчитывать время прихода Пасхи. Но с годами навык утратился безвозвратно, и потому пришлось поверить без расчетов, что как раз сейчас наступило время, когда воедино сойдутся три пасхи: еврейская, православная и католическая. Католическая и православная пасхи совпадают каждые шесть-семь лет. В совпадениях этих нет ничего необычного, а вот вокруг их пересечений с еврейской пасхой сложилась интрига на многие сотни лет. 
Интересные и важные события в связи с этим происходили вокруг меня, а я их не замечал. Год 1993, разумеется, был годом не для общих проблем, нужно было выживать в новом государстве. В частности, и по этой причине не уследил я за важным событием в истории нашей Родины. Как и в 2017 году, тогда еврейская пасха наложилась на православную. И перед Русской православной церковью встала проблема, праздновать ли ее вместе с евреями или на неделю перенести. Последний вариант проистекал из решений Никейского и последующих за ним соборов относительно недопустимости одновременного празднования еврейской и православной пасх. 
Трактовки этого давнего запрета различны в разных христианских конфессиях. У католиков действует принцип  «одновременно, но не вместе». В Русской православной церкви, как видим, есть колебания на этот счет. Как бы то ни было, 2017 год стал благословенным уже тем, что можно было ощутить торжество трех пасх в одном месте. 

Размышления в Иерусалиме

Праздник в любом городе России — это шумная улица, в Иерусалиме улица в еврейскую пасху (в главный для евреев пейсах) замирает.  Лениво идущие одинокие группы туристов и спешащие в гости или из гостей семьи хасидов, никакого уличного веселья, как ожидалось из общих соображений. 
Иерусалим — древний город, в нем многое похоже на то, что удалось видеть в старых городах Китая или Франции. Но древность здесь особенная. Она вся — вокруг библейской истории, по сравнению с которой китайская история чрезмерна, а французская маловата.
Рассуждать на пустых улицах об экономике в связи с вечностью было интересно по нескольким причинам. 52 шабата и один пейсах в год — существенные потери для экономического развития. Но израильтяне на это идут. В шабат не работает даже знаменитый иерусалимский трамвай, который справедливо называют легким метро. Сложно себе представить: ты вложил миллиарды шекелей в его строительство, ты знаешь, сколько доходов он приносит в день, но соглашаешься с текущими потерями, с продлением срока окупаемости по религиозным соображениям.
Чуть ли не в первый день мне удалось купить книгу Ильи Смагаринского «Секреты» еврейского обогащения», изданную на русском языке в Иерусалиме в 2015 году. Книга представляет собой популярное изложение экономической части Торы, священного для евреев Пятикнижия. Обрывки экономической теории и практики в еврейской трактовке благодаря этой книге складываются у читателя в некоторую единую систему. Неполную систему, понятно, с пробелами и туманностями, но все-таки в систему.
Важнейшей чертой этой экономики является деление ее на еврейскую и нееврейскую. Еврею можно зарабатывать на неевреях, но нельзя — на единоверцах. Принцип этот не уникален. В разных формах он присутствует и в мусульманстве, где немусульманину не разрешено давать показания против мусульманина. А в русском старообрядчестве письмо от главы общины открывало всегда путь к беспроцентному кредиту. Католические ордена  придерживались строгого принципа разделения на «своих» и «чужих».  Даже национальные государства стали появляться исключительно по причине экономической эффективности выделения «своих», взаимоотношения с которыми строятся совсем по-иному, чем с чужаками. Своих не нужно завоевывать.
Но это деление требует точного определения того, что такое «не зарабатывать». И в книге И. Смагаринского в популярной форме это разъясняется.  Запреты доходят до того, что если один человек занял у другого деньги (оставляю в стороне сложный вопрос прямого отсутствия процентов), а до того он с ним не здоровался, то после получения кредита ему здороваться запрещено, поскольку это трактуется как и дополнительный моральный профит, и подталкивание кредитора к будущим займам. Зарабатывание, равно как и незарабатывание денег превращается в соблюдение издавна установленных процедур. Не нужно задумываться о смысле этих запретов, нужно их просто соблюдать. И появляется надежный способ отделения своих от чужих. Соблюдаешь запреты — ты свой, не соблюдаешь или задумываешься об их смысле, в круг своих не допущен. Следование вечным истинам и правилам обвально снижает трансакционные издержки, резко увеличивает твою конкурентную позицию. 
Не только в Торе, но и в других священных текстах скрыт общемировой гражданский кодекс, за которым не стоит уголовный. Религию человек выбирает сам, и в его силах определиться, для кого он будет своим. Я целиком за преподавание Основ православной культуры в школе, но убежден, что в экономическом вузе нужно преподавать Тору.
Вокруг нас есть люди, живущие одним днем, многие живут от выходных до выходных. Но есть даже те, кто считает бюджет на три года вперед. Но, как выяснилось, есть и огромное число тех, что разделяют временное и вечное, понимают, что текущие события важны совсем не так, как вечные истины и соблюдение правил жизни. Иерусалим переполнен такими людьми. 
Дважды мы сидели в уличном кафе Старого города рядом с австрийской миссией и вглядывались в людей из разных концов мира. Конечно, среди них много было туристов, в глазах которых преобладал интерес и желание запечатлеть еще один момент. Но шли также люди, погруженные в себя, осознающие важность того, что они делают, сочувствующие тем другим, кому лишь бы нажать на кнопку  камеры сотового телефона. Для одних жизнь начнется по возвращении домой, во время просмотра фотографий, а для других она идет сейчас.   
Улицы Иерусалима за пределами Старого города ожили только в понедельник. Но до этого оживления прошли два важных события в моей жизни — сошествие благодатного огня и прикосновение к Стене Плача. Такое совмещение православного и еврейского показывает, что мы не относимся к паломникам.    
Совсем кратко — о Стене Плача. Два раза удалось увидеть эту знаменитую стену. Когда мы на третий день пейсаха пошли за потоком людей по Старому городу и вышли в точку, возвышающуюся над этим местом. Еще издали были слышны звуки общей молитвы, когда голосу ребе из многих динамиков следовал хор большой массы верующих. Площадь перед Стеной Плача была заполнена людьми плотно, так что не появилось желания спуститься и принять участие. 
На следующий день мы, выйдя из Львиных ворот Старого города, подошли к Стене Плача с внешней стороны. Наступило время положить в стену врученные нам записки. До этого пришлось купить кипу, головной убор, без которого к Стене Плача доступ запрещен. Мы с женой разделились: справа женская часть стены, слева — мужская. Говорят, что чем левее вложена записка, тем вернее сбудется желание. Мужики и здесь постарались выгадать.
В отличие от попадавшихся на глаза телевизионных кадров никакого интервала между людьми и стеной не было. Чем ближе к стене, тем плотнее стояли люди друг к другу.  Только немногие раскачивались в молитве, были и те, кто принес с собой стул и сидел, читая полушепотом Тору. Когда я подошел к Стене, то растерялся. Пожилой еврей с талесом на голове участливо наклонился ко мне и показал пальцем место, куда можно было вставить записку. Что я и сделал. Постоял несколько минут, перебирая в голове, что я хотел бы еще попросить у Господа, но ничего не пришло на ум. Да и понятно было, что нехорошо быть не на своем месте, посреди искренне верующих. Уходил  я от Стены, пятясь. Там, позади, меня ожидало еще одно такое же не совсем мое место.

Благодатный огонь

Не раз друзья нам говорили: «Не вздумайте идти к благодатному огню, затопчут». Поначалу ничто не обещало такому предостережению сбыться. Из-за растерянности от набежавших впечатлений мы прозевали и вечерний, и утренний запуск посетителей в Храм Гроба Господня. Была и еще одна важная причина — не разобрались, как к нему выйти. Когда растерянность удалось поменять на правильную ориентировку, оказалось, что все подходы к храму перекрыты солдатами и полицией. Словоохотливый продавец сувениров, в лавку которого мы зашли, объяснил, что перекрыто все часа на два и что не стоит пытаться найти другой ход, перекрыто все. 
При одной из таких попыток найти дорогу к Храму нам встретился подросток-араб, который предложил стать проводником тропы к Храму через дворы. Всего за сто шекелей, то есть примерно за полторы тысячи рублей. Поразмыслив, что организовать такой бизнес можно было более эффективно, попросту обирая туристов и без наличия такой тропы, мы отказались.
Через три часа блужданий по Старому городу мы очутились в месте, где все лихорадочно закупали связки свечей. Поддавшись общему ажиотажу, купили две связки. Как-то в спешке продавец-палестинец подарил еще одну. Сделали еще несколько шагов и увидели справа знаменитую деревянную лестницу на балконе бокового придела Храма Господня. Не верилось, что случилось очередное чудо. Навстречу нам шли люди со связками зажженных свечей. Они задували огонь, искры и пламя летели в стороны, никого не обжигая.
В Храм зашли спокойно, сразу у входа нас попросили прижаться к стенке. Навстречу шли потоком христианские иерархи, каждая делегация несла лампаду с благодатным огнем. Разделялись делегации высокими мужчинами в халатах и фесках. У каждого в руке посох, которым он громко стучал о пол, стараясь попасть в деревянные вставки пола, звук от которых был громче.
Я зажег три связки наших свечей от заботливо подставляемых со всех сторон таких же, но уже горящих коричневых и белых связок.  Я осторожно провел рукой над огнем наших свечей, дал им погореть немного и задул огонь по общему примеру и с помощью других. Посидели почти час сбоку от потока посетителей, у входа в армянскую часть храма. Люди проходили разные, было видно, что в Храме собрался весь мир. Много христиан из Эфиопии, у женщин — татуировки креста на лбу. Я напрасно пытался найти радостные лица, таковых не было — были просто озабоченные лица, были страдающие люди, стремящиеся вперед. Но не было просто радостных лиц, безмятежных от счастья, от того, что Христос воскрес. Видимо, общее настроение у самых разных людей мира не совпадает с праздничной радостью, а в миру преобладает ожидание чего-то важного и не очень желательного. Очень не хотелось, чтобы кто-то поднес ко мне зеркало и сказал бы: «На себя-то посмотри». Но копаться в собственных чувствах было не время и не место.
Люди все прибывали, мы сделали круг внутри храма, примерились к очереди в кувуклию, откуда недавно вынесли благодатный огонь, постояли на службе в греческом приделе. Только там увидели, наконец, на лицах радость воскресения Христова и пару раз  услышали на русском «Христос воскресе», «воистину воскресе».
На обратной дороге от Храма чуть было не исполнилось предостережение друзей. Рядом с мечетью Омара нас стал сильно прижимать к стене мощный встречный поток. Очень трогательно стала страховать нас от падения улыбчивая студентка из Лондона. Наверное, очень похожую на нее британскую студентку зарезал день назад в иерусалимском трамвае пожилой палестинец, отец пятерых детей. 
Напор усиливался, и ситуация казалась безнадежной, но нашлись (еще одно чудо) добровольцы, которые живой цепью, держась за руки, разделили два встречных потока и позволили выбраться.  

На грани

Есть в Иерусалиме музей «На грани», посвященный взаимоотношениям разных религий. Не добрались мы до него не только из-за нехватки времени, но и потому, что грани заметны были и без музейных экспонатов. За время нашего пребывания в Израиле произошло несколько терактов, один в каждые два-три дня. Их было не видно, сообщали о них лаконично телевизор и Интернет. Но были два случая увиденной враждебности. Первый, когда в мусульманской части города оказался молодой хасид с кудрями пейсов. К нему начала приставать группа молодых арабов, но не трогали, просто выкрикивали оскорбления. Арабского языка мы не знали, но и по эмоциям, вложенным в незнакомые слова, ощущалось напряжение. Преследовали недолго, из группы человек в восемь двое были явно под наркотиками. 
Второй раз мы встретились с демонстрацией напряжения, когда были в Русской духовной миссии, в Елеонском монастыре, что на Масличной горе в Иерусалиме. Спустя минут двадцать после начала службы в ее церкви в сторону были направлены динамики с призывами муэдзина. Привычные к таким приемам монахини оперативно закрыли двери церкви.
Между христианскими конфессиями вражды нет, но есть конкуренция. На той же Масличной горе внизу на вложения из многих стран построен Храм всех наций. Он католический. А выше — Русское подворье с церковью Святой Марии Магдалины.
В Храме всех наций католический монах высокого роста в показном средневековом одеянии обнимался с туристами, позировал перед фотоаппаратами и выстроил перед собой очередь для отпущения грехов. В русской церкви батюшка с амвона отчитывал группу зашедших туристов за громкие разговоры. Понятно, что здесь речь не могла идти об обнимашках или фотосъемках, а за грехи приходилось нести ответственность на месте. Что в данном случае лучше, что хуже, не знаю.
Но «на грани» (не только столкновения) есть и сотрудничество, разделение функций. Когда в Израиле шабат, то каждую субботу на туристах зарабатывают арабы — как таксисты, так и владельцы магазинов, кафе и ресторанов. Правоверные евреи идут мимо этих кафе, ресторанов и автомобилей с гордо поднятыми головами. Принципы важнее экономики.

Смерть после смерти

Идея оказаться сразу на трех праздниках Пасхи явно противоречила идее заслуженного (по ощущениям) ежегодного отдыха. Впечатлений было столько, что любому понадобилось бы успокоение. И казалось, что последующий недельный отдых на Мертвом море принесет спокойствие и  даст возможность осознать, что же мы увидели. Отчасти  так и случилось. Но не совсем. К общим проблемам Израиля добавились проблемы его части — Мертвого моря. Собственно говоря, того моря, какое рисуют на картах (в контурах 1960-х годов), уже нет. 
Чуть ниже к югу от его половины Мертвое море теперь перерезано широким перешейком. Южная часть используется Израилем и Иорданией со своих берегов как ресурс калийных удобрений, брома и магния. Да и лечебный туризм смещен к югу.  Курортный поселок Эйн-Бокек представляет собой группу из 12 отелей, размещенных вдоль берега, с пальмами и другой растительностью между ними. Оазис на краю Иудейской пустыни. 
Вся обслуга живет вдали от Мертвого моря и приезжает на работу автобусами или на своих машинах. Оказывается, длительное пребывание рядом с ним вредно для здоровья. Из-за накопления солей в организме у человека начинаются галлюцинации и «сдвигается» психика, активно развивается апофигизм — первая ступень к счастью.
Специалисты давно предлагают построить канал с юга для спасения Мертвого моря. Воды Красного моря смогли бы пресечь высыхание. Однако проект не удается осуществить по двум причинам: из-за очень низкого уровня Мертвого моря и необходимости строительства нескольких шлюзов, а также из-за позиции Египта, который рассматривал этот проект как начало строительства дублера Суэцкого канала, соединяющего Средиземное море с Красным через Мертвое море. 
В этом плане Сибирь должна быть в еще большей оппозиции проекту. Второй, параллельный Суэцкому каналу, водный путь из Азии в Европу существенно снизит привлекательность Транссиба. Предлагается и компромиссный вариант — построить трубопровод, соединяющий Красное море с Мертвым. 
Пока же ни один вариант не выбран, а потому как еврея, уехавшего в Израиль, а потом вернувшегося на советскую «доисторическую» Родину, называли в шутку дважды евреем Советского Союза, так и Мертвое море скоро можно будет называть Дважды Мертвым. Так что нужно спешить, особенно когда некоторые (а именно мы) уже успели.
Впрочем, как часто бывает, умерить пессимизм помогает математика. Согласно математическим моделям, Мертвое море не исчезнет окончательно даже при нынешней скорости высыхания. Площадь испарения и соленость воды возрастают так, что придет время баланса, объем испарения и объем поступающей воды сравняются, поверхность моря станет стабильной.
И, наконец, о собственных ощущениях от вод Мертвого моря. Достаточно в него окунуться — и будто выпил бокал хорошего вина. Потом дня три окунаешься в него без особых физических ощущений, но где-то на пятый день на уровне кожи и мозга приходит понимание, насколько это хорошо.

Вода в пустыне

В известном нам через Маршака английском стишке спрашивают: «Где ты была сегодня, киска?» — «У королевы у английской» — «Что ты видала при дворе?» — «Видала мышку на ковре». Вот так и у нас, работы по ливневой канализации Томска, от которых мы уехали в Израиль, наложились по ходу поездки прямиком на библейскую историю. 
Условия жизни на Святой земле всегда были трудные, дождь мог идти в год пару часов, не больше. Поэтому все капли этого дождя воспринимались как дар богов, который нужно собирать и беречь. В этом главное противоречие между нами и теми, кто жил две тысячи лет до нас. Мы хотим избавиться от дождя, а здесь уже в далекой древности радовались дождю и стремились сберечь каждую его каплю. 
Последний день нашего пребывания в Израиле мы потратили на путешествие по пустыне Негев. Эта пустыня занимает 60% территории Израиля. Если хочешь простимулировать себя хорошо поработать на даче, нет лучшего способа, чем проехать по пустыне Негев. И даже ненависть к сорнякам, вполне возможно, обернется любовью к ним. Когда видишь, что сделал кибуц из безжизненной пустыни, становится совестно не вырастить куст смородины в Сибири — зеленой до предела и с водой по желанию.
До третьего века нашей эры пустыня относилась к Набатейскому царству, одному из предшественников современного Израиля. Набатеи жили за счет транзита, продажи воды, фиников, оливок, фисташек и винограда. Через пустыню проходил торговый путь из Азии в Европу, Дорога благовоний. По ней шли караваны до четырех тысяч верблюдов каждый. По письменным источникам вдоль этого пути и вокруг процветало 65 городов. Из них найдено только шесть. Один находится на территории современной Иордании, это знаменитая Петра, которую многие исследователи считают, скорее, некрополем, чем городом. Пять остальных расположены на территории Израиля: Авдат, Мамшит, Ницана, Халуца и Шивта. Главным городом археологи считают Авдат, но до него мы не добрались. 
Но много впечатлений получили и от посещения Мамшита, наибольшее — от развалин византийского храма с частично сохранившейся мозаикой. Раскопки ведутся здесь более 60 лет. Гид показал нам холм невдалеке и сказал, что вначале Мамшит был примерно таким же, а под тем холмом, вполне возможно, скрыт еще один библейский город. 
Низкий поклон археологам, восстанавливающим факты библейской истории. Им непросто. В особенности нужно быть осторожным, если находится то, что не вписывается в Тору или Ветхий Завет. Набатейский город Мамшит был открыт археологами в конце XIX века, но до 60-х годов ХХ  века считался просто группой домов, когда выяснилось, что раскопаны только вторые этажи, а город расположен ниже.
Наш гид Миша Фарбер был учеником одного из руководителей раскопок в Мамшите Авраама Негева, благодаря которому здесь была создана экспериментальная сельскохозяйственная ферма, где используются технологии древних набатеев. Поэтому его можно поставить в один ряд с Туром Хейердалом и французским археологом Леруа Гураном — тем, кто восстановил технологию изготовления орудий труда в каменном веке. 
Кроме описанных выше ирригационных достижений в этой древней системе используются и биотехнологии. Когда в пустыне создается рукотворный оазис, там сами собой появляются насекомые и птицы. Как они будут между собой ладить — вопрос, который человека часто не волнует.
В Мамшите я вспомнил свое давнее путешествие в Среднюю Азию со своим сыном Алешей. Мы оказались в городе Янгиер в Голодной степи. Перрон железнодорожного вокзала был устлан кузнечиками. Люди ходили по ним, хруст под ногами сливался с треском челюстей сидящих на деревьях богомолов, которые этими кузнечиками объедались.
Древние набатеи были умнее и наблюдательнее, чем российские и советские ирригаторы. В Мамшите и крепости Массада встретились ровные ряды вырубленных в скале или стене странных одинаковых ячеек. Их принято называть «колумбарий», что для нас означает место размещения урн с прахом умерших. Но урн там не было раньше, нет и сейчас. В античном мире одной из сельскохозяйственных отраслей было разведение голубей ради яиц и мяса. В оазисах пустынь они были не только источником органических удобрений, но и способом борьбы с перенаселением оазиса насекомыми. А  для голубей было много питания. Кстати, на латыни «колумба» и означает «голубка». 
Авраам Негев показал, что в колумбариях иногда содержали также и медоносных пчел. Тем самым биотехнология оказалась комплексной. Если голуби снизят численность насекомых так, что ухудшится переопыление растений, то опылять растения станут пчелы. А если и пчел, и голубей будет достаточно, если они будут работать сбалансированно, то эти ниши можно использовать для хранения вина или оливкового масла.
И в заключение  о воде в пустыне. Чтобы понять уровень тогдашних (до нашей эры) знаний и технологий, приведу лишь одно сочетание чисел. Дождь идет в пустыне не каждый год, но если он шел хотя бы в течение 45 минут (за год), то система сбора воды в состоянии набрать для крепости Массада запас воды на пять лет. Для этого требовалось множество инженерных решений. Поскольку от набатеев не осталось письменных источников, а возможно, у них не было и письменности, то большинство историков склоняется к тому, что эти инженерные решения были развитием систем водоснабжения Древнего Рима. Римские инженеры, в свою очередь, позаимствовали опыт древних греков, а те — еще от кого-то, оставшегося для историков неизвестным.
В общем, идея накопления дождевой воды проста. Когда ручей пустыни превращается в поток, что бывает редко, нужно отвести воду в подземный резервуар и хранить ее там. Сложности начинаются в деталях. Деталь первая: как накапливать только чистую воду, когда нет фильтров (они появятся только через две тысячи лет). Для этого делали углубления в русле перед тем, как вода попадет в подземное хранилище. Но простое углубление неэффективно. Поэтому придумывались способы турбулизации воды, чтобы поток «взбаламучивался» и максимум камешков, песка и прочей грязи оставался в этой ямке. И в Мамшите, и на ручье я увидел нечто поразительное. В круглом расширении и углублении русла прямо посередине находился каменный столб. Я смотрел на него и не верил своим глазам, потому что неожиданно в памяти всплыло: патент на такой способ турбулизации получил университет штата Флорида где-то в начале 70-х годов ХХ века.   
Хотя чему удивляться, турбулентные отношения между людьми разной веры и тогда, в древности, были придуманы не хуже.
 
Просмотров: 234