Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Nec plus ultra — Дальше некуда...

№ 5(140), 31.05.2017 г.
То, что будет непросто, стало понятно с самого начала. Кризис потихоньку затрагивает в мире все отрасли экономики: вместо того чтобы лететь через Европу, мы вынуждены были совершить перелет через Турцию — весьма негостеприимную на сегодняшний день, в чем мы лично убедились: на улицах автоматчики, бронетранспортеры. Семнадцатичасовой перелет завершился в уже знакомом Буэнос-Айресе.  На сей раз в итоге поставили рекорд — 14 виз в паспорте. Я даже выучил по-испански: «будьте добры, экономьте бумагу». 
И вот Ушуайя — самый южный город мира, столица Огненной Земли, а на горизонте — Антарктида. Все пугали нас проливом Дрейка, он действительно оказался великим и ужасным и сразу дал понять, что с океаном шутки плохи. Все пассажиры теплохода, за исключением нескольких человек —  «в лежку». Российские таблетки от морской болезни не помогли, выручили только импортные. Так что на импортозамещении в данной области можно поставить крест.  Но двое с половиной суток наконец  прошли и появились первые антарктические виды. Вся Антарктика — это огромная географическая территория, состоящая из множества островков, островов и архипелагов. И каждый открыватель ее посчитал нужным оставить свой след в виде самых удивительных названий: Земля королевы Мод, самое южное море в мире, но самое холодное и самое опасное, — море Уэдделла, Бухта Обрезания или Телефон – бэй (телефонная бухта), остров Десепшен (обман) — названия читаются как увлекательнейшая книга. К сожалению, слишком мало русских имен. Видимо,  российские мореплаватели были менее честолюбивы, чем их коллеги-первооткрыватели из Европы. 
Ушуайя все больше становится перевалочной базой — все больше людей рвутся в Антарктиду и, как правило, с этой стороны. Это на самом деле наиболее короткий путь, в отличие от Австралии и Новой Зеландии, с северо-западной стороны Антарктического континента. Каждый раз интересовался в рубке уровнем опасности волнения моря, и каждый раз это был либо оранжевый, либо красный цвета. 
Шторм усиливается, везде пакеты, через каждые полметра, даже на поручнях. Волны до окон, все летает — в ресторане посуда, в баре разбиваются бутылки.  Качка и бортовая, и килевая, в окне то небо, то вода — то свинцовая, то голубая, судно трещит. Но вот первые альбатросы, огромные, размах крыльев до двух метров. Качка чуть тише, тишина на палубе и  парок изо рта: в южном полушарии заканчивается лето (конец марта). 
Наконец в окно каюты брызнуло антарктическое солнце, море успокоилось.  Первый айсберг — мы соскучились, как огромная алтайская юрта. Айсберги и островки появляются один за другим.  Встретились первые киты.
Сбывается наша мечта: первая бухта самого континента, маленькая полоска земли. Первая высадка, очень волнительно. Морские котики, — тюлени Уэдделла, пингвины дженту и эйзель (кричат удивительно похоже на ослов) на расстоянии вытянутой руки. И тут понимаешь, что значит: молчание — золото. Если молчишь и ровно дышишь, не дергаешься, они спокойно подходят. Им страшно интересно, что за объект появился. Мы словно на другой планете. И, возможно, поэтому эмоции на подъеме. Все исполинское. Айсберг высотой 100 метров кажется там маленьким. Старпом Антон — классный русский парень — рассказывает об увиденном айсберге длиной 7 километров — сколько хватало глаза. И понимаешь: Джеймс Кук, открывая Антарктиду, изрек истину: «Nec plus ultra» — «Дальше некуда».
Однако Антарктида все более становится цивилизованной. В год там бывает до 5 тысяч человек. И масса полярных станций всех ведущих мировых держав — России, США, Китая, Японии и, конечно, Аргентины и Чили. Мы побывали как раз на аргентинской полярной станции. Конечно же, это не мирные полярники, это армия Аргентины. Хорошие ребята, аргентинские вояки,  налили рюмку своего напитка — алаверды на мою пачку сигарет. Пришло на ум: все  ругают Хрущева, забывая о том, что именно он подписал с Эйзенхауэром договор о мирном континенте. С той поры эта заповедь свято соблюдается. Видимо, это как раз то место, которого в обозримом будущем не коснутся ни сирийская, ни корейская проблемы. 
Пробиваемся дальше сквозь льды, скребущиеся по резиновому боку «Зодиака». Айсберги дышат, ходят ходуном, позирует морской леопард, а от китов постоянное «пфууу» — их там очень много. Нависают снежные пики. Розово-голубой полосатый закат. И снова исполинизм со всех сторон — огромные шельфовые ледники расколоты на кубические прямоугольные глыбы со стороной 100—200 м: титаны играют в кубики. 
Мы за 66-м градусом южной широты, за Южным полярным кругом. Бухта Колдера — жерло потухшего вулкана, где нас здорово тряхнуло. Воистину живешь как на вулкане. 
Остров Элефант, в подлиннике остров Мордвинова, так и не принял нас. Трижды пытались высадиться, но помешала гигантская волна, и мы никак не могли понять, как там не только проходили люди,  но и жили три года на островках, пока их не сняли. 
От следующей высадки отказались сами — дикая волна и шуга (лед со снегом). Нашел уместные слова Киплинга: при всех различиях есть только два типа людей — которым сидится дома и которым не сидится. Думаю, к какому типу отнести нас с женой?..
Еще одно место высадки. Высадились с горем пополам. Сильный ветер в лицо. Памятник капитану, спасшему людей. Больше ничего на островке не поместится. Вокруг другие островки — пики, торчащие из воды, полные пингвинов. Как здесь пробирались люди? Море пенится белыми барашками. Опять нарастает шторм, волна до 5 метров. Завтра последняя высадка и уходим. 
Из Антарктиды пошли на жемчужину Антарктики — Южную Георгию. Здесь культ абсолютной чистоты. Нас заставляют чистить сапоги, верхнюю одежду, пылесосить швы, поскольку однажды туда завезли крыс и с тех пор строго следят, чтобы ни один микроб не проник на остров. Кстати, это единственное место в Антарктике, где живет певчая птичка «большой конек» — пипит. Также скрупулезно бережно здесь относятся к животному миру. Еще на подходе к Южной Георгии мы заклеили окна, чтобы птицы не летели на свет  и не падали на палубу, не разбивались. Все равно подобрали 4 раненых птицы, положили их в картонную коробку и выпустили в безопасном месте. 
Снова сдвинули время — теперь разница с Новосибирском составляет 10 часов. 
Потрясающие краски: на серо-голубом фоне розовые облака, размытые контуры высокогорных плато, лучи солнца, как золотые шипы.  Средняя толщина льда 3 тысячи метров. Без света темно и жутковато. Так встречает нас Южная Георгия — за окном снег, уже 0 градусов, палуба вся в снежных зарядах, безжизненная, как на черно-белой гравюре. Высадились и обомлели:  сколько хватает глаз — королевские пингвины. Нам сказали, там живет их 300 тысяч пар. А между ними ползают паровозоподобные морские слоны. Появилась первая трава, кочки — смесь гумуса и тины с чахлой растительностью. Увидели плывущих к берегу пингвинов — они потрясающе плавают, гораздо лучше и красивее дельфинов. Насколько они неповоротливы на суше, настолько грациозны в воде. И выносливы. Могут проплыть в поисках пищи до 7 тысяч километров. Ныряют на 500 метров. Молодые котики игривы, как дети. Один просто сел мне на сапог. Тюлени ползают у ног. Их мамы рявкают на них и огрызаются на нас — все правильно. 
Высаживаемся в бухте Святого Андрея.  Здесь живет 200 тысяч альбатросов, склоны  снова усеяны пингвинами, а водоросли как гигантские канаты. Океан дышит ими как клубками гигантских змей — зрелище устрашающее. 
Нас будят в 4 утра. Опять темная палуба. Голубоватый отсвет айсберга как плавучий календарь из разных  годовых пластов. Сейчас высадка на маленький островок из целой цепи — конец Южной Георгии. Много котиков и птичек пипит. Долго идем вверх — к гнездам альбатросов. Какие же они большие! Котики скачут, как собачонки, ледяная крупа бьет в лицо.  А мы просто слушаем тишину. Гоняемся за морским леопардом, тюлени разбегаются, а морские слоны не боятся никого. У пингвинов «макароне» прическа смахивает на шевелюру Трампа. Вечер. Начинаем считать дни — устали, хочется домой. Альбатросы провожают нас за кормой. 
Побывали в Грютвикене — бывшей китобойной столице Южной Георгии. Сейчас там осталась только временная администрация — около 20 человек. Поскольку это британский доминион, они наблюдают за сохранностью  экологии. Там же могила Эрнста Шелктона — знаменитого открывателя Антарктиды, которого у нас совсем не знают. Очень  надеюсь, что в 2020 году — в год 200-летия Антарктиды — и у нас в России узнают об этом континенте гораздо больше. 
Нам показали старые баки для варки китового жира и все другие приспособления. Местная валюта — фолклендский фунт, приравненный к английскому. Другая валюта —  из-под полы. Отсюда — на Фолклендские острова. Всегда хотелось там побывать.  
И вот первые огни столицы Фолклендов – порт Стэнли. Здесь словно  застыла викторианская эпоха. Мы послали оттуда сами себе открытку, пришла через полтора месяца. На Фолклендах много следов короткой войны — табличек «Осторожно, берег заминирован!», те же  колонии пингвинов и альбатросов, живущих между собой в мире и всем миром  боящихся  черной птицы каркара, поедающей птенцов и яйца. 
…Уходя из Антарктиды, назвал ее для себя белым магнитом. Там все измеряется превосходными степенями и укрупненными масштабами.  Достаточно сказать, что 88% всех ледников мира находится в Антарктиде. 70% мирового запаса пресной воды. Понимаешь,  что имеешь дело с некими живыми существами, что эта ледяная пустыня имеет душу. 
Острова скрываются за кормой. Капитан дарит нам табличку с морской молитвой: «О, Боже, какое большое море и какой маленький корабль!» Завтра последний день в море — улетучится бесконечность, пространство уменьшится. Из лекции о мореплавателях запомнилась фраза: за каждым геройством всегда стоит трагедия. А еще выписал: ниже 40 градусов южной широты нет закона или права, ниже 50 градусов  нет Бога, ниже 60 градусов нет чувств, после 70 градусов — разума. Мы были за  66-м… 
 
Просмотров: 427