Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Новая промышленная революция: без компаса, но с барьерами

№ 6(141), 28.06.2017 г.
Контуры Новой промышленной революции приобретают более четкие границы, а значит долговременное проектирование развития экономики России становится насущной потребностью. Но на что опереться при разработке стратегии?

Разберемся с терминами

Уже пятый год подряд российские и иностранные ученые, политики и промышленники пытаются в рамках «Технопрома» определить, что же нужно России, чтобы успеть запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда новой промышленной революции. Открывший симпозиум «Форсайт Новой промышленной революции: вызовы и выгоды» доктор философских наук Владимир Супрун отметил, что в первую очередь важно понять, какая проблема стоит перед нами, а потом уже искать ее решение. И тут нельзя обойтись без определения, что же такое «Новая промышленная революция» (НПР), каковы ее отличительные черты. 
— Это глобальный феномен, не связанный с каким-то конкретным изобретением, как это было с появлением парового двигателя, а определяющийся целым рядом изобретений. Бессмысленно ограничивать Новую промышленную революцию экономикой и технологиями. Она вызывает переворот в самом образе жизни населения планеты в целом. И это настоящий вызов: процесс может иметь серьезные последствия, в том числе и негативные, к примеру, в виде роста безработицы. 
От понимания до конкретного долговременного планирования — дистанция огромного размера. Симпозиум обозначил ряд вопросов, на которые нужно ответить прежде, чем приступать к разработке российской стратегии НПР. По мнению экспертов, нужно определить, есть ли технологическая и социальная возможности внедрения в промышленное производство тех или иных инноваций в России, ведь зачастую мы просто не готовы к широкому использованию новейших технологий. Как должны выглядеть новые организационно-управленческие формы, которые позволят развиваться промышленной революции на российской почве? Необходимо вычислить социальные последствия НПР: чем, к примеру, обернется для граждан роботизация, оцифровывание экономики, да и всей нашей жизни?  
Словом, английское слово «форсайт» (Foresight — взгляд в будущее), которое звучало на всех площадках «Технопрома-2017», должно наполниться реальным содержанием: если ранее под «форсайтом» зачастую понималась лишь методика долгосрочного планирования, то сегодня этим словом обозначают некое социальное предвидение. Однако научные «туманности» в экономике не приветствуются. Форсайт должен быть ориентирован на конкретные действия, и при этом многовариантен. Мир меняется ежеминутно, и прогнозировать необходимо сразу множество форм развития экономики и общества.  
Возникает вопрос: кто доложен заниматься форсайтом в России? Ответ очевиден: в первую очередь — экспертное сообщество. Однако тут же на симпозиуме прозвучало неутешительное замечание, что российские эксперты в сфере стратегического планирования по большей части просто не дотягивают до необходимого уровня. И это уже проблема государства, потому что если не эксперты, то кто же тогда вообще может определить вызовы и выгоды новой промышленной революции, наметить конкретные действия и просчитать последствия?

Не надо хоронить мировую экономику

Наталья Иванова, академик РАН, д. э. н., первый заместитель директора Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) 
им. Е. М. Примакова: 
— Мы уже видим первые результаты, первые проявления Новой промышленной революции. Видим, что она происходит не в какой-то отдельной стране, а быстро и глобально. Новые технологии производят крупные сдвиги в структуре мировой экономики, фактически «взрывают» традиционные отрасли, к примеру энергетику. Мы видим, как постепенно формируется система глобального управления. 
Сегодня мировая экономика ускоряется. Несмотря на то, что многие эксперты ее периодически хоронят, за последние 20 лет произошло существенное ускорение, особенно в развивающихся странах. При этом одновременно с ростом мировой экономики снижался среднегодовой прирост населения, что означает, что фактор труда не был решающим, на первый план вышел рост капитала и технологий, то есть тех основных факторов, которые и определяют процесс индустриализации. Сегодня пришли в некоторое соответствие структурные перекосы и проблемы, которые ранее были тормозом, и мировая экономика опять входит в период быстрого роста.
Важно, что в результате опережающего роста ВВП развивающихся стран, наблюдаемого с 90-х годов, доля развитых стран в мировой экономике значительно снизилась. На сегодня сформировались две «больших семерки». В первом списке — США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Германия, Канада, во втором — Китай, Индия, Россия, Бразилия, Индонезия, Мексика, Турция. Уже в 2015 году ВВП второй семерки был больше, чем у первой. Сокращение доминирования развитых стран — принципиальный сдвиг в структуре мировой экономики. Ряд экспертов видят в этом фактор нестабильности и повышения угроз. Но я считаю, что это позитивный процесс — мировая экономика начала стоять на двух ногах.
На мировую арену выходят новые игроки. Ясно, что лидером является Китай. Сейчас он активно наращивает свою инновационную мощь и уже опережает Европу и Японию по научному потенциалу и некоторым показателям инновационности, приближаясь к Америке. Нас ждет очень интересное время, главные события в мировой экономике впереди. И Россия должна быть не пассивным наблюдателем, а активным участником.

Госплан в условиях капитализма

Сегодня суть Новой промышленной революции определяют новые технологии: это и биотехнологии, и роботизированные системы, и персонифицированная медицина — все, что обладает возможностями качественного обновления как процессов производства, так и потребления. Технологии кардинально меняют не только способ производства, но и само понимание того, что, как и для чего может быть произведено. 
Фактически мы наблюдаем дорогу с двухсторонним движением, когда экономический рост требует появления новых технологий, которые в свою очередь выступают драйвером экономического роста. Сегодня появляются новые рынки, их масштабы растут крайне высокими темпами, и те, кто оседлал управление рынками, может получить немалый экономический эффект. Эксперты в процессе обсуждения не раз говорили: удивительное дело, страны Запада активно формируют государственную промышленную политику! Да, да, постулат о том, что все разрулит рынок, хотя еще не опровергается громко, но уже почти не упоминается. В условиях новой промышленной революции доверять рынку никто не собирается. Отформатированный Госплан пришел в капстраны и принят ими на ура! Причем неотъемлемой его частью становится инновационная и научно-техническая политика. Именно так Западом решается вопрос комплексной модернизации экономики. 
Интересным в этой части было выступление Виктора Рихтера, генерального консула ФРГ, который рассказал, что в Германии на происходящие в мировой экономике глубинные изменения довольно рано обратили внимание и промышленники, и правительство. 
— Специально была разработана программа «Платформа. Индустрия 4.0», в которой завязаны множество структур, в том числе несколько стратегических групп управления. Примечательно, что необходимость вмешательства государства была признана всеми участниками процесса, в том числе промышленниками

А что же Россия?

Россия отстает от этих процессов, нет ни проработанной стратегии вхождения в НПР, ни достаточного уровня и количества технологий. Эксперты сошлись во мнении, что это влияние общего технологического отставания страны. В 2015 году лишь 12% созданных в России технологий являлись действительно принципиально новыми и были конкурентоспособными на внешних рынках. Мы все еще крупный импортер программного обеспечения, несмотря на сомнительную славу российских хакеров и убедительные победы команд России в чемпионатах по программированию. 
Дальнейшее отставание грозит потерей технологического суверенитета и превращением страны в технологическую периферию. По мнению участников симпозиума, радует хотя бы то, что есть осознание проблемы на государственном уровне. Сохраняется и окно возможностей. За последние 20 лет ожидаемого резкого снижения темпов роста населения в стране не произошло, но и темпы роста ВВП вопреки прогнозам оказались ниже среднемировых. Тут можно вспомнить резкое снижение цены на нефть и санкции… Но на симпозиуме все словно сговорились о них не вспоминать. Зато, согласно расчетам ИМЭМО им. Е. М. Примакова, у России есть все резервы для роста. В частности, у нашей страны высокие показатели по уровню ВВП на душу населения, и, исходя из расчетов, Китай не сможет нас догнать вплоть до 2035 года, хотя разрыв будет сокращаться.
Признавая, что Россия не сможет двигаться так же стремительно, как Китай и Азия в целом, эксперты считают, что она сможет удержать нишевое лидерство по ряду направлений науки и технологий и выйдет на небольшой устойчивый рост инновационной активности в традиционных отраслях. Так что же нужно для рывка? 
— У страны отсутствует долгосрочная стратегия развития России, четкое представление, какой же мы хотим ее видеть. Сроки разработки стратегии переносятся, и затягивание имеет негативное воздействие, — считает Елена Ленчук, директор Института экономики РАН. — Ответом на вызовы, обозначенные в теме форума, должна стать новая модель развития, базирующаяся на инновациях и связанная прежде всего с реальным сектором экономики — именно там главный спрос на новые технологии и инновации. Развивать инновации в отрыве от промышленности бессмысленно. В основе стратегии должна лежать технологическая независимость. Поэтому, считаю, следует обратить особое внимание на сохранение комплексной фундаментальной науки, которая создает заделы на будущее, и именно это определяет конкурентоспособность страны в будущем. 

Скорее миф, чем реальность

Виталий Третьяков, декан Высшей школы телевидения, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова:
— Уже пятый «Технопром» мы говорим об одном и том же, и каждый раз приходим к мысли, что Новая промышленная революция в России скорее миф, чем реальность. Сама российская экономика сегодня — химера, этакое соединение несоединимого, противоречивого и неестественного. С одной стороны, у нас недостаточно капиталистичный капитализм, с другой — недостаточно социалистичный социализм, и все это приправлено бюрократией. 
На это наслаивается совершенно новое отношение населения к труду. Раньше труд воспринимался как дело, которое должно обеспечить человеку достаток. Сейчас труд — это развлечение, но которое должно принести богатство! Вот как изменились запросы. Отмечу, что сегодня наблюдается максимальное, с моей точки зрения, отчуждение материальных интересов отдельного гражданина от экономических интересов государства в целом. А в сумме этих составляющих наша экономика представляет собой химеру. 
Фактически для того, чтобы в Россию пришла Новая промышленная революция, нашей стране нужно провести социально-политическую революцию. Не в смысле бунта или стихии, нет! Это должны быть серьезные структурные изменения. Первое — соединение экономического интереса человека с экономическим процветанием его страны. Второе — создание стратегического правительства РФ, которое будет заниматься не текущими вопросами, а тем, какой должна быть страна через 20—50 лет. 
Третье — должна быть новая система оплаты труда. К примеру, человек, работающий в какой-либо отрасли у нас, обязан получать такую же зарплату, как и сотрудник на аналогичной должности в США. И не надо говорить о нашей низкой производительности труда. Почему–то у наших миллиардеров производительность их труда и доходы такие же, как и у американских миллиардеров. Значит, оплата труда рабочих и инженеров тоже должна быть сопоставима. 
Я не пессимист и не ставлю крест на российской экономке. Считаю, что у нас есть все, чтобы занять лидирующие научные и экономические позиции в мире. Однако многого не хватает, особенно новых кадров. Это не значит, что они должны быть молодыми. Их мышление должно быть молодым. Иначе с нынешними кадрами мы не уедем не то что в конец XXI века, а даже во второй, нет, уже четвёртый срок президента Владимира Путина. Надеюсь, что кадровая революция случится максимум в течение года. Иначе на «Технопроме-2018» мы будем обсуждать то же самое.
Напомним, что идея создания Стратегии Новой промышленной революции была впервые озвучена на форуме «Технопром-2014», тогда представители РАН выступили с предложением разработать Стратегию научно-технологического развития и сформировать новую систему управления научными исследованиями и разработками. К настоящему времени Стратегия уже утверждена Президентом Российской Федерации Владимиром Путиным. Однако конкретного наполнения у нее, по всей видимости, еще нет. 

Ох, уж это волшебное слово «финансирование»

Надо сказать, что почти в каждом выступлении, прямо или в контексте, говорилось о том, что «мало денег, очень мало!» Оно и понятно, по доле вложений в научные исследования и разработку технологий России очень далеко до первых стран, где лидирующие позиции занимает Южная Корея, далее Япония и Германия. Не прибавляет оптимизма и структура источников финансовых вливаний. В отличие от многих других стран большая часть российского вклада в поддержку научных исследований и разработок идет со стороны государства, а не со стороны бизнеса, который, мягко скажем, не желает тратиться на науку. И тут мы не говорим о фундаментальных разработках, прикладные исследования, сулящие прибыли, бизнес тоже вниманием не жалует.
Интересным дополнением стало выступление Ирины Дежиной, руководителя группы по научной и промышленной политике Сколковского института науки и технологий, которая отметила, что в России бизнес-компании рассматривают вузы почти исключительно как источник кадров. Другие формы взаимодействия идут по остаточному принципу. К примеру, некоторую долю в сотрудничестве составляют совместные НИОКР-работы, но именно совместные. Просто заказ на разработку, выполненную самостоятельно силами вуза, промышленники предпочитают не делать. Не доверяют? Считают, что вузы оторваны от реального производства? Боятся, что «эти ученые напортачат, намудрят, а потом за них переделывай»? Ответов много, факт один — сотрудничество наших промышленников и вузов в научной области остается на крайне низком уровне. 
И мы в очередной раз возвращаемся к тому, что главная роль импульса и источника средств для развития научно-технического потенциала страны принадлежит государству. Но бюджета на всех не хватает!  
Для сведения читателей: если в развитых странах доля расходов на научные исследования составляет 2,7—3% от ВВП, а есть несколько стран, где больше 3% процентов (например, в Израиле больше 4% процентов), то в России это 1,5 процента.
— Доля расходов на научные исследования в нашей стране безобразно мала. Если это сохранится, то Россия не сможет претендовать на лидирующие позиции в области науки и инноваций, а это сейчас главное конкурентное преимущество любого развитого государства, — говорит Виктор Супян, заместитель директора Института США и Канады РАН. — Мы не конкурентоспособны, и это основная причина неэффективности нашей науки. 

Неопределенность как тормоз 

Уровень российского профессионального образования хотя не стал отдельной темой обсуждения на симпозиуме, к его роли в НПР обращались неоднократно. И тут, по мнению ученых, к проблеме недостатка финансирования профобразования добавляется неопределенность перспектив потребности в кадрах. Мировая тенденция ведет к росту квалификационного уровня рабочей силы, происходит все большая ориентация на умственный труд. Соответственно, очень важно качество кадров, которые могли бы обеспечить столь необходимый нам технорывок в светлое будущее. И если мы худо-бедно разобрались с технологиями  и поняли, где надо «нажимать и ускорять», то далеко не всегда понятно, что делать с людьми, как и чему их учить, каким компетенциям, чтобы в условиях Новой промышленной революции у нас не оказалось лишних профессионалов? 
Казалось бы, ответы есть, в сфере профобразования стратегических разработок достаточно. Но как раз в адрес учреждений профобразования на симпозиуме упреки не прозвучали. Эксперты считают, что наша система профобразования вполне готова выпускать высококвалифицированные кадры. Но нет ответа на главный вопрос: кому они нужны? Потрясающим в своей очевидной простоте оказался вывод Сергея Валентея, представителя РГЭУ им. Г. В. Плеханова, сделанный в результате исследований рынка труда: 
— Сами компании не знают, какие кадры им нужны в будущем. Если текущие потребности в кадрах обозначены достаточно ясно, то в перспективе пяти и более лет работодатели не могут сделать заказ по подготовке специалистов тем же вузам и техникумам, потому что не знают, что будет с ними самими! Увы! Неопределенность экономического и социально-политического будущего России становится тормозом для грамотной подготовки столь необходимых промышленной революции кадров.

Шансы есть, их не может не быть

Если нет проработанной стратегии осуществления Новой промышленной революции в России, то это не значит, что можно и не пытаться что-то делать в этом направлении. Эксперты в ходе симпозиума предложили несколько опорных точек для развития российской экономики. К примеру, Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии, предложил не пытаться объять необъятное, а определить направления, где бы у современной России были шансы занять неплохие позиции. Использовать те возможности, которые предоставляет изменившийся мир: 
— Мы помним, как считалась аксиомой идея: если у вас в стране либо в группе стран-партнеров нет 500 миллионов и более потребителей, то даже не пытайтесь построить промышленное будущее на основе внутреннего рынка. И 50—30 лет назад это не оспаривалось. Сегодня новые производственные технологии и отношения, достижения в сфере коммуникаций и логистики делают экономически эффективными проекты, работающие и на меньшее количество потребителей. Эта важная тенденция наблюдается во всем мире, и для России это реальный шанс в своем развитии сделать упор на внутренний рынок. Да, он у нас меньше и Китая, и Запада, но и он тоже обладает потенциалом роста, который мы не используем в полном объеме. 
Рецептов для развития российской экономики на симпозиуме прозвучало много, как, впрочем, и во все предыдущие годы работы «Технопрома». Пожалуй, перечислять их нет нужды. Но остановимся на одном моменте, который заинтересовал даже опытных экспертов. Новую тенденцию на потребительском рынке, которая может служить как импульсом к развитию, так и тормозом для экономики, отметил Вадим Куликов, первый заместитель генерального директора АНО «Агентство по технологическому развитию»:
— Я хотел бы обратить внимание на то, что мир переходит к индивидуальному потреблению. То есть все больше товаров поступает к потребителю по его личному заказу. А индивидуальное, пусть даже несколько унифицированное потребление требует наращивания очень мобильного мелкосерийного производства. Таким образом снижается потребность в крупнотоннажном производстве. Это уже отчетливо проявляется. Вы посмотрите на наши хлебзаводы, которые повсеместно закрываются, а вместо них на рынок выходят небольшие пекарни. Думаю, похожие тенденции мы будем наблюдать почти во всех экономических сферах. Желание потребителя получить товар, соответствующий его личным предпочтениям, можно и нужно использовать для развития российской экономики.  

Мировые вызовы нас стороной не обойдут 

В ходе работы симпозиума «Форсайт Новой промышленной революции: вызовы и выгоды» его участники сделали вывод, что, хотя выгоды от НПР сегодня еще далеко не всегда ясны, вызовы, с ней связанные, уже принимают порой угрожающий характер. Происходит это потому, что новые технологии и производства формируют и новые социальные тенденции. Что же тревожного, даже опасного можно ждать от Новой промышленной революции? 
- Формируется особого рода технологический тоталитаризм, когда большие страны или корпорации могут давать, а могут и отнимать у стран технологии по своему усмотрению. Вряд ли надо приводить конкретный пример, ведь мы в нем живем!
- Формируются новые неравенства, когда обладание технологиями ведет к образованию по сути кастового сообщества внутри международного сообщества стран. Все равны, но некоторые равнее — было всегда, но в условиях НПР это будет проявляться еще более ярко.
- Рост безработицы и уже ускоряющаяся тенденция замещения труда. Если ранее мы приветствовали замещение низкоквалифицированного труда, то сегодня идет 
замещение труда среднего класса с помощью информационно-коммуникационных технологий, что вносит свой вклад в копилку социальных проблем. 
- Дегуманизация. Развитие информационных и биотехнологий через какое-то время приведет к киборгизации человека, «заказу» на определенный набор качеств будущего ребенка и т. д. Это тоже таит в себе риски, глубину и остроту которых мы можем лишь предполагать. 
- Политические риски, которые как раз и порождает развернувшаяся промреволюция. 
На последнем остановимся особо. Ярким примером глобального политического риска, одним из источников которого стала НПР, служат США. Там, по словам Михаила Ремизова, стремление создать постиндустриальное общество привело к тому, что порядка 80% экономики ушло в сферу услуг. Зато Азия и прежде всего Китай стали глобальной фабрикой. Да, западный мир поначалу оставил за собой разработку технологий, финансовые инструменты и прочие, казалось бы, критические компетенции, и это до определенного момента успешно работало. Однако постепенно «фабрики» сами стали создавать технологии, нарастили финансовые мускулы, и что сегодня мы видим? В США появился запрос на пересмотр постиндустиральной модели общества, что вылилось в избрание президентом Дональда Трампа и значительно повысило уровень нестабильности в мире. 
Еще один вызов, по мнению Александра Кочеткова, профессора кафедры российской политики МГУ, заключается в обострившейся борьбе глобальных социально-экономических элит: 
— Ранее мы выделяли банковские элиты, которые правили столетиями, и сегодня они хотят оседлать новую пром-революцию. Им противостоят элиты производственные, которые упор делают на реальное производство. Но главные битвы по этому поводу впереди, потому что появился новый тип элит — корпоративные. Вариантов развития этой борьбы много, скучно не будет никому.  
В завершении дискуссии Владимир Супрун, директор фонда «Тренды», отметил, что просчитать сейчас и четко понять, во что выльется новая промышленная революция, мы не в состоянии. Новая промышленная революция может быть как стабилизирующим, так и дестабилизирующим фактором. Поэтому эйфория от ее наступления, да еще в условиях серьезного обострения социально-политической обстановки в мире, неуместна. Она в первую очередь должна стать импульсом к напряженной работе как власти, так и экспертного сообщества и бизнеса над стратегией выхода России на лидирующие позиции в мировой экономике.
Татьяна Эмих   
 
Просмотров: 70