Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

К слову о резервах

№ 6(141), 28.06.2017 г.
Интерес к этой теме стал формироваться в связи с тем, что Правительство РФ приняло постановление № 442 о рынках энергии и определило в нём неравенство потребителей, разделив их по ценовым категориям, и заставило платить не только за потреблённую электрическую энергию, но и за размер подключённой нагрузки. То есть за факт включения в энергетическую систему. Жизнь показала, что это постановление окончательно похоронило надежды на скидки в цене при оптовых (объёмных) закупках электроэнергии для крупных потребителей и сформировало механизм нерегулируемых цен, когда совокупный платёж за потреблённые энергоресурсы может расти при формально неизменной стоимости электрической энергии.
При обсуждении понятий «резервирования мощностей», например, в статье «О резервах энергетической мощности» (СД № 3 2017) избыточно много внимания уделяется энергетической отрасли с её генерацией и распределением и тем методическим и физическим основам, которые определяют принципиальность претензий на погашение  выделенных издержек энергетики на поддержание резервов мощности в работоспособном состоянии. Ещё бы, ведь это именно генерирующие и сетевые компании содержат на своём балансе те самые генераторы, трансформаторы и линии электропередачи, которые сверх баланса потребного «произвёл — потребил» присутствуют как дополнительная материальная часть и формируют пресловутые резервы. И резервируют они не потребителя, а себя и свои сложившиеся технологические потребности.  Но какая разница потребителю, как сформулирован принцип оплаты резервов системы, если платить приходится за мощность своей нагрузки? 
Анализ качества потребления электрической энергии в промышленных отраслях свидетельствует: свыше 60% объёма потребления — это условно-постоянные энергетические издержки и только 35—40% энергозатрат связаны с объёмом производства. А в топливно-энергетическом комплексе доля условно-постоянных энергозатрат не превышает 7—15%.  Всё остальное изменяется в пропорции с объёмом производства электрической энергии.
Поэтому, когда бОльшая, доля энергозатрат потребителя определяет величину его постоянно включённой нагрузки,   возникает неукротимое желание производителя этих ресурсов вменить потребителю именно за эту мощность и бОльшую долю оплаты.
Это только кажется, что мы платим за «горячие» резервы, то есть за мощность, которая включена, разогрета но не производит полезного продукта в эту секунду, минуту, час, в какой-то период суток. Если бы это было так, то максимальный платёж определялся бы не в часы максимума нагрузки (то есть когда генерация максимально загружена и работает с наивысшей эффективностью), а в часы наибольшего спада — ночью, когда вся страна, за редким исключением третьих рабочих смен, потребляет энергию в базовом режиме. Именно в этот период генерация «пыхтит», но не производит. Выключить нельзя — через пару-тройку часов всё пойдет под загрузку, а эффективность работы снижается, возрастают издержки и требуется бОльшая оплата. В этом случае платеж должен быть пропорционален реальному текущему резерву — разнице между максимальной суточной нагрузкой и базовой нагрузкой ночного минимального потребления. Но мы-то знаем, что эта базовая нагрузка из оплаты исключена, и что платим мы не за провалы мощности, а за ту мощность подключённой нагрузки, которая определяет максимально эффективную работу генерации и сетей. Поэтому реально такая система оплаты не стимулирует использование мощностей в периоды ночных провалов, т. е. равномерное суточное распределение мощностей и снижение резервов, а наказывает за максимумы электропотребления и, как следствие, за максимальное производство товарного продукта. Получается, что энергетики по этой мощности определяют максимальное значение энергетической стоимости промышленного производства и добавляют эту стоимость к оплате за товар —  электроэнергию. Это что — хоть и электрическая, но добавленная стоимость? И налагается она по закону — значит это налог на добавленную стоимость? Только в бюджете государства этот налог никем не замечен.
Для точности и чистоты определения этой мощности очень важно знать динамику нагрузки не только совокупного потребления, но и каждого потребителя в частности, а также их энергетического «созвучия», т. е. одновременности динамических колебаний мощности потребления. При этом обозначается иное определение резервов мощности, которое в более весомой форме определяет платежи — резерв как разница в заявленной договором и фактически потребляемой мощности. Фиксируя в документах договорную нагрузку, энергоснабжающая организация (ЭСО) не только гарантирует поставку энергии потребителю с заявленной мощностью, но и претендует на включение соответствующих инвестиционных программ в свои тарифы. Чем больше разрыв между совокупной договорной мощностью и фактическим максимумом нагрузки, тем выше претензии ЭСО на формально обоснованные инвестиции и избыточное вменение инвестиционных издержек потребителю.
Но интересен и другой аспект проблемы. Если ЭСО свои резервы рассматривает как товар, подлежащий оплате, и как ресурс своего развития, обеспечивающий рост инвестиций, если для этого формируется специальная нормативная база, то почему это не дозволено потребителю? Ведь эти, потребительские резервы образованы, как правило, на кончике пера — проектами, расчётно обосновавшими такой уровень нагрузки, и фактически вменены потребителю как неиспользуемые. А ведь если бы резервы мощности были товаром свободного обращения на рынке — вторичном рынке мощностей, они также стали бы ресурсами развития. Но, пока это не зафиксировано в нормативных документах, эти ресурсы развития потребителю электроэнергии недоступны. А если они — ресурсы физически есть, то ими уже кто-то пользуется. И как результат этого пользования — пять-семь лет тому назад «закрытые» центры питания городских электрических сетей начали «открываться» для дополнительного подключения потребителей в результате планомерной и продуктивной работы электросетевой организации. Возникает вопрос: за чей счёт и кто получил от реализации этого ресурса материальный выигрыш? Точно не владельцы потребительских резервов. Проведённая работа по корректировке электрических мощностей объектов образования в городе Новосибирске позволила оформить технические условия на подключение не одного многоквартирного дома точечной жилой застройки. Только самим образовательным учреждениям это перераспределение никакой выгоды не принесло.
Можно согласиться с формальной логикой — генерация и распределение электроэнергии осуществляются в интересах потребителя, и, если это технологически обосновано, наличие избыточных генерирующих и сетевых мощностей должно быть этими потребителями оплачено. Но не очень понятно, почему только эта оплата не однократна, как оплата технологического присоединения потребителей, а переведена в категорию каждодневного и нескончаемого платежа — налога? И совсем непонятно, почему дозволенное ЭСО не дозволено потребителю. Почему он, установивший в ходе своей производственной деятельности наличие вменённого ему проектом резерва, может только отказаться от этого резерва  мощности либо в пользу других потребителей, либо в пользу ЭСО и не вправе рассчитывать не только на разовый доход от этого товара, но даже на возмещение инвестиций в этот резерв.
Всё, что было сказано, касается резервов электрической мощности. А ведь есть ещё и тепловая нагрузка, но это уже предмет другого разговора.
Алексей Шибанов, 
исполнительный директор Межотраслевого фонда энергосбережения и развития ТЭК
 
Просмотров: 90