Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Учёность — вот причина...

№ 7-8(142-143), 30.08.2017 г.
В «СДС» стартует новый социально значимый проект под названием «Образование как стратегия профессионального развития». Необходимость углубиться в данную тему обусловлена возрастающими требованиями к человеческой деятельности, все более высокого уровня подготовки. Интеллектуальные способности необходимы сегодня на многих рабочих местах: даже самая простая работа нередко требует достаточно сложных мыслительных операций, связанных с использованием логики и математики.
Существенно изменяется и характер трудового контракта. Человеку все чаще приходится менять свою профессию, получать новое образование. И новая реальность формирует новые требования как к результатам образования, так и к самому образовательному процессу. 
Начать разговор мы решили с прояснения вопросов: специалистов, владеющих какими навыками и компетенциями, хотят заполучить работодатели? Каким регламентам должны соответствовать эти специалисты с точки зрения профессиональных стандартов, отраслевых стандартов СРО и прочих дополнительных нормативных  документов?
Насколько жизнеспособна инициатива внедрения профстандартов в реальную деятельность предприятий?
 

Полезные субъективизмы

Самые первые, в большей степени эмоциональные, а потому самые откровенные и конструктивные  ответы мы получили на заседании редакционного совета, а также от близких журналу экспертов.
Генеральный директор консалтинговой компании «Корпус» Юрий Петрович Воронов заглянул и в психологическую, и в организационную суть проблемы:
— Есть в простом деревенском русском языке такое жесткое определение человека — «неработь». Оно относится к тому, кто не умеет работать в принципе, независимо от того, какую работу ему ни поручи, сложную или простую. В него не вкладывали никогда никакой эмоциональной оценки. Что делать? Просто такой уродился.
Мои полувековые наблюдения за студентами и выпускниками отечественных вузов приводят к выводу, что определение, какое моя бабушка им бы дала, встречается все чаще. В чем же причина? Вроде бы знания, какие человек должен получать в вузе, заменены компетенциями, рыночная экономика должна настраивать на практический лад и уж, во всяком случае, не расслаблять. Да и учеба, чаще всего, не бесплатная.
Часто, в этой связи, вспоминается отрывок из знаменитого произведения Астафьева «Царь-рыба». В нем рассказывается о молодом человеке, который попал на зимовку и спрашивал всех постоянно: «А что еще делать?» Спрашивал до тех пор, пока не подошел к одному из бывалых зимовщиков, который колол дрова, и спросил вновь. А тот ответил: «Еще раз спросишь — зарублю». Подумал и добавил: «Присматривайся».
Главная причина дефектов в системе современного российского образования состоит именно в том, что у молодежи с каждым годом все меньше остается навыка «присматриваться». Проблема скорее психологическая, чем квалификационная. Даже если человек хочет работать, у него не получается.  Сколько бы ни учили человека, сколько бы экзаменов и зачетов он ни сдавал, по окончании учебы он оказывается в коллективе, в котором не действуют те законы конкуренции, принятые на сдаче ЕГЭ и последующих зачетах и экзаменах. Принцип «быть лучше всех» перестает работать.
Когда человек в своей практической деятельности начинает «тянуть одеяло на себя», это почти мгновенно становится заметно всем окружающим. Соответственно определяется и отношение к этому человеку в коллективе. С этой точки зрения становится неважным, насколько хорошо человек учился. Все его знания останутся при нем, но не станут благом для его коллег.
Положение такого человека становится еще хуже, если выясняется, что и знает он мало, а умеет еще меньше. В этой связи я согласен с мнением генерального директора АО «Новосибирский патронный завод» Петра Яковлевича Добрынина, что настоящую квалификацию молодой специалист получает, когда начинает работать, что его будущие успехи определяет наставник на производстве, а не профессор в ВУЗе. 
Но есть определенные внешние признаки, по которым выпускника ВУЗа оценивают еще до того, как он себя проявил. Во всем мире основным критерием считается название высшего учебного заведения, какое человек закончил. Есть ВУЗы высшего уровня, есть похуже. Дифференциация особенно заметна, когда речь идет о конкретных специальностях. Так, по роду занятий мне приходится работать с выпускниками, получившими в Новосибирске квалификацию по проектированию коммунальных сетей. Их в городе готовят четыре ВУЗа: НГАСУ, НГТУ, СГУПС и Сибирский университет водного транспорта (бывшая НГАВТ). По многолетнему опыту могу сделать вывод, что лучшее образование по этой специальности дает НГАСУ (Сибстрин). Остальные готовят похуже. Спрашивается: зачем нужно это дублирование в одном городе? Работодатели, давно занимающиеся бизнесом в этой сфере, через некоторое время начинают распознавать выпускников еще до собеседования с кандидатом.  И если работодатель начинает различать уровень подготовки специалиста еще до встречи с ним, то те, кто окончил три других ВУЗа, оказываются в невыгодном положении. У них заведомо будет более низкая зарплата, хуже и другие условия труда. В чем оказывается виноват этот человек? Выбирая, куда поступать, он не мог оценить будущие приоритеты тех, кто будет принимать его на работу.
Рыночная экономика превратила систему профессионального образования (высшего и среднего) в закон спроса и предложения. Причем сделала это в неестественной форме. Действует этот закон совсем не в том месте, где следует.  Вместо того чтобы в конкуренции за подготовку специалистов определенной профессии побеждали те учебные заведения, которые способны готовить лучше, идет борьба за спрос на входе, при наборе на учебу. И выбор делают те, кто не способен оценить ни будущий уровень своей подготовки, ни перспективы собственного трудоустройства. Трактовка подготовки специалистов как образовательных услуг, частного варианта услуг вообще, приводит к тому, что и порождается «неработь». Когда же действие закона спроса и предложения сместится не в начало учебного процесса, а в его завершение, то ситуация может в корне измениться. Пусть соберутся ректоры новосибирских вузов и решат, что да, в НГАСУ лучше готовят специалистов по проектированию систем водоснабжения и теплоснабжения, в СГУПСе — специалистов по строительству мостов и тоннелей, в НГТУ — электриков и автоматизаторов, в СУВТ — лучших двигателистов. И договорятся, кто кого готовит в будущем. И это будет настоящий, действенный рынок, кардинально отличающийся от показателя «сколько человек на место». 
Мнение председателя совета директоров машиностроительного завода «Труд» Юнуса Юсуфовича Ислямова ценно «производственностью», хотя, с позиций потребностей современного  работника, отчасти идеализированно:
— Система образования, на мой взгляд, недостаточно эффективно готовит специалистов-практиков. Многие  считают: найти сегодня хорошего специалиста не так сложно. Однако проблема в том, чтобы он врос в коллектив и пропитался  необходимой производству ответственностью. Чтобы постоянно занимался повышением своей квалификации, ожидая, что завтра перед ним будут поставлены более серьезные задачи, чем сегодня. В моем представлении система мотиваций должна быть выстроена для него в такой последовательности: интересная работа, хороший коллектив и хороший соцпакет и только в-третьих — заработная плата.  Однако жизнь перетасовывает эти приоритеты. Из двадцати неплохих молодых специалистов, которых мы подыскали для себя, через год — полтора осталось трое. Причины такого оттока очевидны и носят глубинный характер.  Наша экономика, скажем так, развращена сырьевыми отраслями: в принципе она опирается на экспорт сырья, на обслуживание потока импорта и потока удовольствий.  А таким отраслям, как машиностроение, в ней места не находится. Система же налого-
обложения построена таким образом, что чем больше удельный вес фонда заработной платы в структуре себестоимости, тем менее выгодно производство. И хорошие инженеры утекают в примитивное аппаратное производство, условно говоря, на конвейер с более высокой оплатой. 
Объективно: в последнее время авторитет инженерного труда возрос, пошли выпускники на эту специализацию, но их не готовят к заводским трудностям так, как в свое время натаскивали  нас, студентов Томского политехнического в многотысячных цехах московского завода 
им. И. А. Лихачева или на предприятиях со специфичными преимущественно женскими коллективами.  И даже в те времена, когда ВУЗы выпускали инженеров в достаточном количестве, спрос на  таких, прошедших серьезную производственную практику, специалистов был огромен. Был случай, когда директора томских предприятий прямо в кабинете ректора лично агитировали нас — прошедших эту производственную закалку выпускников работать на их предприятиях. Потому что нас учили по принципу: приди на самый тяжелый участок и проверь, чего ты стоишь. Теперь же обозначились две проблемы — не только отыскать подходящие кадры, но и суметь удержать их на предприятии.
Нам как предприятию по производству средств производства остро нужны инженеры-технологи, инженеры-конструкторы ведущего уровня, управленцы  с инженерным складом ума нашего профиля. НГТУ  готовит классных специалистов, но на работу на заводе, в цехах они не ориентированы. Их этому не учат. Со всей очевид-
ностью назрела необходимость подготовки кадров в формате синхронизации усилий производства и учебных заведений (создание условий для адаптации, вхождения в должность)  в глобальном масштабе — на городском и областном уровнях. Зачем университету лаборатории, скажем, с уникальным обрабатывающим  станком, но без заводского духа.  Не лучше ли установить его прямо на производственной площадке и организовать здесь практические занятия. Тогда будущих специалистов, я уверен, перестала бы пугать перспектива стать заводчанами. 
Справедливости ради  заметим: проблема  отрыва процесса обучения профессии от практического применения полученных знаний в виде навыков — грешила этим недостатком и хваленая образовательная система советских времен. 
«Лично я закончил институт, фактически не имея представления о профессии, — признается заместитель генерального директора по развитию АО «Научно-исследовательский институт электронных приборов» Валерий Григорьевич Эдвабник (и под этим признанием подписались бы практически все выпускники вузов того времени — прим. автора). — Но уже через два года вник абсолютно во все, потому что имел к этому большое желание. Сегодня же тенденция такова: квалификация дипломированных специалистов  объективно все ниже, все меньше среди них людей с инженерным мышлением. Опираться приходится в основном на талантливых одиночек. Значит, учить надо по-другому».
Учили и по-другому. Но, опять же, на отдельно взятых предприятиях по собственной инициативе прямо на производственных площадках. «Никуда никого не посылали, обходились своими силами: полтора часа в неделю профобразования и как результат — быстрое освоение техники, — вспоминает президент ООО «Авиатехснаб», бывший генеральный директор новосибирского авиаремонтного завода Владимир Викторович Костин. — А с 2005 года обрели право на выпуск новой техники. Так что, если хотите чего-то добиться, ведите постоянную переподготовку», — делится рецептом опытный руководитель.
Однако существуют и далеко не оптимистичные мнения относительно того, что вопрос упирается в итоге в еще большую проблему — трудоустройство. Наша экономика, по большому счету,  не готова обеспечить высококвалифицированных специалистов рабочими местами соответствующего уровня. Зачем учиться, когда главное — хорошо устроиться? — закладывают сегодня не как вопрос, а как утверждение в основу собственной жизненной стратегии многие.
Так ли это на самом деле? Будем разбираться.
Наталья СЕКРЕТ

 

Просмотров: 229