Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Закон разумной настороженности

№ 7-8(142-143), 30.08.2017 г.
Об этом наша беседа с постоянным экспертом рубрики — генеральным директором ООО «Сибирская юридическая компания» Сергеем Карпекиным.
— Сергей Вадимович, мы с Вами практически весь прошедший год усердно информировали руководителей обо всех важных изменениях нормативного регулирования их деятельности. Но сегодняшний разговор представляется важным особо. 
— Совершенно верно. Сегодня речь пойдет о законодательной ответственности руководителя за принятие или, наоборот,  непринятие решений, которые привели к каким-то негативным последствиям:  убыткам,  ущербам компании, банкротству. Институт такой ответственности существовал и ранее, но практически не работал где-то до 2013 года. Все попытки обращаться  к судам по поводу злоупотребляющих своим положением руководителей, особенно коммерческих структур, и  взыскивать с них ущерб не удавались. Это мотивировалось тем, что либо не была доказана причинно-следственная связь между конкретными действиями и убытками для компании, либо не доказывался сам размер этих убытков. То есть находились всяческие препятствия, а руководители  опасались только уголовной ответственности. Заключение же невыгодных для компании сделок относилось к разряду, условно говоря,  «мелкое хулиганство». 
Однако в 2013 году произошли изменения в судебной практике — Верховный суд разразился постановлением, где четко описал те моменты, которые следует учитывать при принятии решений. И дал старт серьезным переменам: суды начали принимать решения относительно действий руководителей. 
— Какие конкретно действия руководителей попадают в этот «реестр»?
— Если руководитель совершил сделку на совершенно невыгодных для компании условиях — например, с фирмой-однодневкой, либо в результате таких действий возникла налоговая или административная ответственность, убытки в виде доначисления налогов, штрафов. И эти убытки  могут и должны быть взысканы с директора. Более того, обозначились некоторые квалифицирующие признаки. Так, например,  недобросовестные действия директора считаются доказанными, когда, цитирую, руководитель действовал при наличии конфликта интересов между его личными интересами и аффилированных с ним лиц и интересами, скажем, юридического лица. Или скрывал информацию о совершенной им  сделке от участников юридического лица. Совершил сделку без требующего в силу законодательства одобрения соответствующих органов  (вышел за рамки своих полномочий). Или, например, после прекращения своих полномочий удерживал касающиеся деятельности компании документы или уклонялся от передачи их юридическому лицу.  Закон обозначил и такие квалифицирующие признаки: неразумность действий (или  бездействие) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета имеющей значение в данной ситуации известной ему информации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации; совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур.
— И есть уже прецеденты судебного взыскания убытков с директоров компаний?
— Пока их немного, но суммы очень крупные — сотни миллионов рублей. 
— Взыскиваются они непосредственно с руководителя компании?
— Не только. Такому  взысканию могут подвегнуться и члены совета директоров, и мажоритарные контролирующие акционеры. 
— По чьей инициативе может начаться этот процесс?
— Круг этих лиц достаточно широк. Инициаторами могут выступить те, кто понес ущерб. Допустим, кредиторы в ходе процедуры банкротства, арбитражный управляющий, участники общества, если директор действовал во вред обществу, налоговый орган, представители работников должника, работники настоящие и бывшие, перед которыми имеется задолженность.
Далее эта тема получила развитие:  в 2014 году в Гражданском кодексе РФ появилась статья 53.1 «Ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица». Разъяснения Верховного суда превратились в полноценные нормы закона: что это за лица и  в каких случаях они могут быть привлечены к ответственности. Эта практика стала развиваться, и мы начали говорить о том, что руководителю следует изменить характер своих действий и осознать, что любое действие от имени юридического лица, которое может принести  ему ущерб, может стать основанием для его личного привлечения к ответственности. Согласно прежней доктрине юридическое лицо отвечало само за себя, и если в бизнесе что-то сложилось неудачно, фирму просто закрывали. Теперь же такой исход вовсе не свидетельствует о конце, а, напротив, может быть только началом какой-то истории. 
— Однако все стало еще суровее после 29 июля  2017 года, когда в законе о несостоятельности и банкротстве появилась новая специальная глава — 3.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве»?
— Эта глава о том, что определяется некое понятие контролирующего лица, на которое в определенных случаях возлагается ответственность за возникшую несостоятельность. И этот круг расширился: помимо руководителя добавились лица, с которыми он  может состоять в родстве; лица, замещающие должности главного бухгалтера или финансового директора; а также лица, действующие по доверенности от имени юридического лица. Появились лица, ответственные за  хранение и предоставление в органы некоей информации о юридическом лице. И если вчера мы говорили о том, что отвечать будет генеральный директор, то сегодня на скамейке штрафников могут оказаться и он, и финансовый директор, и  главный бухгалтер — все те, кто отвечает за соблюдение законодательства.    Определены и критерии, согласно которым у этих лиц возникает субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов. 
— При каких обстоятельствах она возникает? 
— Допустим, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения с  лицом (либо одобрения лицом,  если это совет директоров или коллегиальный орган) одной или нескольких сделок должника, даже независимо от  того, признаны эти сделки недействительными или нет.  Отсутствуют документы бухгалтерского учета и отчетности либо не содержат информации об объектах, предусмотренных законодательством. Если у общества возникли требования в результате привлечения общества и руководителя к уголовной, административной, налоговой и иной ответственности. Проще всего для понимания пример с налоговой ответственностью: если, скажем, половина требований кредиторов — это требования налогового органа, а компания и должностные лица привлечены к налоговой ответственности, то  они должны эту сумму восполнять из собственных средств, если у предприятия этих средств нет. 
Далее: искажены или отсутствуют документы, хранение которых обязательно в силу законодательства о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответствен-ностью, об акционерных обществах и т. д. Также из нового: может возникнуть субсидиарная ответственность   руководителей, если на дату  возбуждения дела о банкротстве не внесены сведения о юридическом лице либо  эти сведения недостоверны. Важное требование закона: формальное несоблюдение этого пункта (компания переехала, адрес не сменила) может стать основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.
Это весьма серьезные изменения, они только вступили в силу, практики судебной пока нет. Но, я думаю, в ближайшее время появится, поскольку за  энное  количество лет было очень много банкротств, когда таким образом, собственно, и  уходили от долгов определенные лица. Бухгалтерская документация попросту вывозилась на свалку либо пряталась. Сейчас эти возможности исключены. 
Если отсутствуют документы при закрытии фирмы, все  долги могут быть предъявлены руководителю, отвечающему за сохранность документов, либо бухгалтеру. Теперь и руководитель (он же, как правило, владелец бизнеса), и наемные работники на различных ключевых должностях  в части ответственности уравнены. Какое–то время люди не будут осознавать этого. Хотя уже есть прецеденты, в Новосибирской области в том числе, когда в обанкроченных фирмах банкротят и бухгалтера, и бывшего директора. Несмотря на то, что бухгалтер действовал по распоряжению/просьбе директора, отныне ему «разгребать» вместе с ним. Правда, за исключением случаев, когда контролирующее лицо докажет свою невиновность и может быть освобождено от этой ответственности. Или докажет, что действия, приведшие к ущербу, предотвратили еще больший ущерб. 
— Образно говоря, «болезнь» эта с осложнениями...
— Тут надо понимать, что если при процедуре банкротства возникает субсидиарная ответственность, она тоже включается  в конкурсную массу и может быть продана третьим лицам или поделена на части и роздана кредиторам. И вы можете стать должны незнакомым вам людям, которые купят эту задолженность на торгах и будут с вас лично взыскивать деньги.  Судебные прецеденты уже есть.
Следующий важный момент: возникла отдельная статья, посвященная субсидиарной ответственности за  неподачу (несвоевременную подачу) заявления о банкротстве самого должника. Требование о том,  что руководитель сам должен подать заявление о банкротстве, если возникла  неплатежеспособность и финансовая несостоятельность, существовало всегда. Но в последние годы подавать заявление на самобанкротство стало небезопасно. Потому что в большинстве случаев возбуждались дела о преднамеренном банкротстве. Теперь законодательство определило: если руководитель своевременно не выявил признаков неплатежеспособности и не подал заявления, то субсидиарная ответственность за все действия возлагается после наступления момента неплатежеспособности. Это очень  сложно, поскольку признаки банкротства — это финансовая аналитика. Поэтому руководителю следует постоянно мониторить ситуацию,  следить, как меняются показатели деятельности, и четко давать оценку реального состояния дел. Если не задуматься об этом, то может случиться так, что сам факт несвоевременной подачи такого заявления сразу поставит вас в разряд ответственных.  Ведь у нас  банкротятся компании, уже давно имеющие признаки несостоятельности. 
— Однако эти новации начнут работать с 1 сентября 2017 года, и, видимо, еще есть какое-то время, чтобы что-то предпринять в подобных ситуациях?
— Если бы не одна дилемма.  До сей поры предприятия пытались эту платежеспособность  восстановить —   реструктуризировать кредиты, получить какие-то  отсрочки, перекредитоваться и так далее.  И все это заканчивалось в момент подачи заявления о банкротстве. Новая же статья закона выбивает эту 
почву из-под ног:  если возникла неплатежеспособность с невысокими шансами преодоления, ты должен подать заявление  о банкротстве в течение месяца с момента выявления несостоятельности. И никакого  времени для выправления ситуации нет. С моей точки зрения, это серьезный перегиб. Придется выбирать: либо что-то делать, чтобы выправлять  ситуацию, либо подавать на банкротство и идти в русле всей процедуры.
— А может возникнуть субсидиарная ответственность вне рамок банкротства?
— Это предусмотрено пунктом 1.19 той же статьи закона и интересно тем, что в случае, когда процедура банкротства завершена, но выявились обстоятельства для привлечения к субсидиарной ответственности, исковое заявление может быть подано. То есть отсутствие  активной процедуры банкротства не освобождает от возможной ответственности и через 10 лет. Более того, закон устанавливает обязательное раскрытие информации об этом:  если вас признают  субсидиарно ответственным, сведения об этом опубликуют в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве. Для репутации — момент неприятный.
— Как же соломки подостлать?
— Менять подходы к работе. В  выигрыше останутся те, кто вовремя сделает это. О более тщательном соблюдении законодательства и говорить уже, пожалуй, не стоит. Нужно погружаться в формальности. Практическая деятельность руководителя юридически воплощается в совершаемых им сделках. Сегодня для того, чтобы эти действия вам не вменили в качестве основания для субсидиарной ответственности, нужно гораздо более содержательное юридическое и экономическое обоснование.  То есть  под каждую серьезную операцию, вызывающую  отток средств либо  имущество из предприятия, должно быть подложено некое  обоснование деловой цели этой операции, поскольку потом оно может явиться доказательством того, что мы действовали разумно, собрали необходимые сведения, провели соответствующие переговоры. Новым законом, по сути, истончается грань между  предпринимательским риском и злоупотреблением. Мы всегда должны иметь возможность доказать, что пошли на разумный риск, принимали решение при наличии необходимой информации и совершенно осознанно, в четких конкретных целях.  Обоснование деловой цели операции  требуется под любой серь-
езный контракт. Но хуже всего то, что активно действовать новые законодательные требования  начнут с первого сентября, а сделки, которые оно будет подвергать сомнению, будут рассматриваться глубиной в три года, когда никто об  этом еще и не думал. Исправить ситуацию или как-то ее предвосхитить можно,  проведя нечто подобное аудиту этих операций на предмет как раз соблюдения  всех формальностей. Второе: нужно  посмотреть ценность сделок, насколько они примерно соответствуют рыночным. 
Заинтересованные кредиторы и недружественные руководителю арбитражные управляющие будут подвергать сомнению каждую сколь-либо значимую сделку — искать ущербность, несоответствие цен, несоблюдение формальных требований и т. д. Так что ничего иного нет, как проводить анализ деятельности, выявлять рискованные моменты, устранять их. В  какие-то особо крупные сделки я бы рекомендовал подложить  отчет оценщика или хотя бы какую-то консультацию, подтверждающую адекватность цены. Чтобы была четкая уверенность, что все корпоративные процедуры соблюдены и сделка имеет деловую цель, а вы не закупили сырье, которое не требовалось для производственного процесса, или, что случается часто с руководителями-собственниками,   катер, яхту, квадроцикл, снегоход или 
водный мотоцикл. Для налоговой это, возможно, и мелочь, но при банкротстве все это будет выясняться.
— Насколько возможно оценить положение дел силами самой компании? 
— Многие наши предприятия обязаны ежегодно проводить аудит с привлечением сторонних специалистов. Если расширить поле зрения аудитора и попросить его посмотреть более крупные сделки, можно превратить эту ежегодную процедуру в хорошее подспорье для нейтрализации рисков, связанных с субсидиарной ответственностью.  Потому что всегда можно достать это аудиторское заключение, что сделка проверена и сомнения не вызывает. Я считаю, коль  скоро аудит следует проводить, проводите его качественно. Для одного раза в год это не такие уж и большие затраты. А ретроспективная проверка за три года может оказаться весьма кстати.  И после такого  углубленного аудита изменить подходы к управлению компанией. Возможно, выстроить более качественные системы документооборота, договорной работы. И если этого не сделать, ответственность станет реальностью — даже самый успешный сегодня бизнес может столкнуться с проблемами завтра. Ведь субсидиарная ответственность может коснуться, в том числе, и личного имущества. Тем более что с прошлого года заработал дополнительный  инструмент банкротства физического лица. Так что впору подумать о том, как это имущество защитить. И чем раньше этим заняться, тем больше вероятность его сохранить хотя бы частично. Институт судебных приставов с этой задачей не справился. Личное же банкротство  преодолевает организационную  немощь этой службы и открывает финансовому управляющему доступ ко всему.  И сегодня «тупое дарение» коттеджа сыну может не сработать  и быть квалифицировано как сделка в преддверии банкротства. Поэтому стоит подумать и о том, как не потерять свой имущественный комплекс. Потому что закон поражает не только того, кто принял некое решение, но и тех, кто не принял его своевременно.  Выявить же состояние банкротства сегодня достаточно легко — отчетность доступна, и любое заинтересованное лицо может изучить ее и сделать выводы. Закон суров тем, что ты становишься виноватым уже в силу стечения обстоятельств и бездействия, если своевременно не подал заявления. На повестку дня выходит вопрос о действиях разумных и добросовестных. Но оценить, действуешь ты разумно и добросовестно или нет, очень сложно. Поэтому получается, что это будут оценивать суды, кредиторы, и нужно перестраховываться. 
Повторюсь, возрастает потребность в грамотном юридическом, финансово-аудиторском сопровождении и даже в технической части, потому что многие проблемы могут произрасти из ущербных технологических решений. 
— Чем же вызвано, по большому счету, такое ужесточение правил ведения  бизнеса?
— Безнаказанностью в долговой сфере, невозможностью взыскивать долги.  Сегодня не удовлетворяется не менее 50% исполнительных листов. Сработали, в том числе,  законодательные грабли в виде тех же фирм-однодневок. И все, что сэкономлено, будет возвращаться сегодня ретроспективно с большими штрафами.
Наталья СЕКРЕТ
 
Просмотров: 54