Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Учись тому, не знаю чему

№ 9(144), 28.09.2017 г.
Ограничение, с которым сталкиваются не только руководители образовательных учреждений, но и сами работодатели, — непредсказуемость вектора развития технологий, а с ними — и непредсказуемость актуального набора профессий. Более того, общий тренд технологического и гуманитарного развития состоит в междисциплинарном подходе. Сегодня каждому школьнику известно, что главные открытия делаются на стыке наук, а карьеру делают специалисты, обладающие разноплановыми компетенциями. Строго говоря, доводя эту тенденцию до ее идеального воплощения, можно утверждать, что в недалеком будущем само понятие «профессия» будет поставлено под сомнение.

Атлас новых профессий

По данным Высшей школы экономики, самые популярные (по количеству занятого населения) профессии в России — это бухгалтер и водитель. В совокупности на должностях в этой сфере трудится порядка 4 миллионов человек. По мнению экспертов Агентства стратегических инициатив (АСИ), все эти люди в недалеком будущем должны потерять свою работу, которая вымрет как род занятий. Причина — автоматизация процессов: большинство бухгалтеров заменят компьютерные программы, большинство водителей — автоматизированные автомобили. 
Такая же участь ждет и журналистов. Согласно данным АСИ, 95% задач, которые сейчас решают многочисленные работники СМИ (в том числе и автор этого текста), уже через 20 лет будут способны решать компьютеры, а «основным уделом журналистов станет авторская журналистика, построенная на оригинальных взглядах и подходе автора, близкая к художественной литературе или кино». 
Впрочем, не спешите радоваться. Возможно, такая же участь ждет и вашу профессию. По крайней мере, Агентство стратегических инициатив приводит довольно длинный список вымирающих на горизонте 15—20 лет профессий: копирайтеры, турагенты, лекторы, библиотекари, юристы, нотариусы, провизоры, риэлторы, логисты, банковские клерки, системные администраторы и так далее.
Такие выводы можно сделать из самого известного исследования, посвященного новым (в том числе еще не существующим) специальностям, выпущенного АСИ несколько лет назад, — «Атласа новых профессий». Это исследование, по существу, компиляция авторских мнений, собранных на основе методов форсайта. Таких компиляций по всей стране ежемесячно выпускается по нескольку десятков, однако «Атлас» — первое и пока единственное, претендующее на видение картины будущего в совокупности. Во-первых, внушителен список экспертов — это более 2,5 тысячи авторов по всему миру. Во-вторых, в «Атласе» выделено несколько десятков вымирающих, а также полторы сотни новых профессий по важнейшим отраслям науки и техники (см. таблицу). 
Впрочем, как видно, авторы исследования даже при таких смелых выводах все равно достаточно скромны. Если подробно изучить итоговые списки (они доступны всем на сайте проекта atlas100.ru), 
то станет понятно, что все они — лишь видоизмененная версия существующих сфер деятельности. Например, турагенты, по мнению АСИ, исчезнут, а вот гиды по космическому туризму  появятся. Видимо, до появления агрегаторов билетов на космические путешествия и сервисов автоматического подбора космических гостиниц через интернет (или что-то, что появится вместо него).
Впрочем, несомненная ценность исследования не столько в названии конкретных профессий, сколько в довольно четком и в целом сложно оспариваемом выявлении трендов, главный из которых: в будущем окажутся необходимыми так называемые надпрофессиональные навыки и умения, к которым относятся системное мышление, способность к межотраслевой коммуникации, умение управлять процессами и проектами, навык программирования IT-решений. Кроме того, априори аутсайдерами станут люди со средними, не выдающимися профессиональными навыками — их работу либо автоматизируют, либо такому человеку найдут альтернативу — благо, что рынок соискателей будет широк. 

Блокчейн: все проверяют всех

Неплохим подтверждением того, что указанные тренды пока не могут быть оспорены — технология блокчейна (и самое известное ее воплощение — криптовалюты), которая появилась только через три года после публикации «Атласа» и в целом подтвердила его выводы. Очень обобщая, можно сказать, что блокчейн — это такая программная технология, где информация хранится не в одном месте, а является доступной каждому. Более того, каждый видит историю ее изменений, а потому эту информацию невозможно подделать, поскольку обман быстро вскроет «коллективный разум».
Эта технология, о которой еще пять лет назад никто не знал, сегодня уже реальность. На практике ее существование означает, что любые профессии, связанные с удостоверением чего-либо, вымрут за ненадобностью. Это нотариусы, банковские служащие, специалисты проверяющих и надзорных органов и т. д. «Например, мы с вами встречаемся и оба достаем свои смартфоны. Вы показываете свою недвижимость, которую хотите продать. Я могу проверить, что вы  и есть владелец этой недвижимости, а также есть ли на ней ипотека, долги, кредиты. А вы можете проверить, что у меня действительно есть деньги, — приводит пример CEO Bitfury Валерий Вавилов. — Причем в любой валюте — крипторубль, криптоевро, криптодоллар. И я вам пересылаю деньги за недвижимость, а вы мне пересылаете в ответ квартиру».
Комментируя появление технологии блокчейна, вице-президент «Сбербанка» Андрей Шаров даже усомнился, что сможет найти работу после 2025 года — за неимением банков в том виде, котором мы их знаем.

Угадать несуществующее

Что это значит для системы образования? В общем, ничего хорошего. Например, сейчас рынок труда готов покупать за большие зарплаты специалистов по блокчейну. Даже если предположить, что этот специалист прошел программы уровня бакалавриата, то учить его должны были начать четыре года назад. А заниматься разработкой и утверждением программ – пять—шесть лет назад. То есть примерно за два—три года до того, как в мире вообще появилась технология блокчейна. Понятно, что это фактически невозможная ситуация. 
Допустим, прямо сейчас какой-то прогрессивный университет увидел тренд на подготовку таких специалистов и решил готовить их для рынка труда. Сколько ему на это потребуется времени? «Введение новой специальности требует много времени: подготовка программы (в том числе согласование ряда аспектов с работодателями), ее лицензирование, первый выпуск, адаптация выпускников на производстве и только после этого — оценка эффективности программы подготовки и ее корректировка. Только в этом случае можно будет сказать, что новое направление подготовки реализуется в полной мере», — прокомментировали процесс в Новосибирском государственном техническом университете. 
То есть первых специалистов по блокчейну вузы смогут выпустить лет через 5—7 — тогда, когда, скорее всего, эти специалисты будут уже не нужны. Но даже и в этом случае, поняв, что рынку такой специалист не нужен, остановить его «производство» не просто. «Ученым советом принимается решение о закрытии подготовки по некоторым образовательным программам. При этом прекращается прием на данное направление или профиль подготовки, а все студенты, которые уже обучаются по данным программам, заканчивают свое обучение в установленном порядке», — заявили в пресс-службе вуза. 

Колледжи из прошлого

Ненадолго оставим решение этой проблемы и обратим внимание на уровень профессионального образования, где актуальные профессии можно получать быстрее. Речь идет о системе среднего профессионального образования (СПО) — а именно колледжах, в которые превратились бывшие техникумы, а также примкнувшие к ним профессиональные лицеи и училища (напомним, согласно новому закону «Об образовании», начального профессионального образования в стране больше не существует). Стандартный срок обучения в колледже после 11-го класса — 2 года, после 9-го — 3 года, исключение — ИТ-специальности (например, «программист») и ряд других, где срок обучения больше на полгода—год. Казалось бы, это и есть точка потенциального применения постулатов о конкретных компетенциях (тот же блокчейн), которые необходимо получать в короткие сроки для востребованности на рынке труда. Однако и здесь не все так просто.
Прежде всего развеем миф о непопулярности колледжей. Принято считать, что колледжи до сих пор испытывают проблемы с набором и что учиться «на рабочие специальности» никто не хочет. По меньшей мере, последние несколько лет это не так. Более того, в последние годы набор в колледжи почти во всех регионах Сибири фактически сравнялся с бюджетным набором в высшие учебные заведения. Так, в вузы Новосибирской области в 2017 году на бюджетные места было зачислено 12450 человек. По данным минтруда региона, количество зачисленных в колледжи за тот же период — более 13 тысяч человек, и это не считая студентов, зачисленных на программы среднего профобразования в вузы (например, такие программы в Новосибирске имеют НГУЭУ, СибУПК и другие вузы)
В Алтайском крае, по предварительным данным регионального минобра, студенты поступили на 7,5 тысячи бюджетных мест, а общий набор в вузы составил порядка 15 тысяч человек. Набор в колледжи только на бюджетные места — около 11,5 тысячи человек. То есть в колледжи на Алтае поступило в полтора раза больше «бюджетников», чем в вузы. Студентами государственных вузов Красноярского края в этом году стали более 15 тысяч человек, из них почти 12 тысяч поступили на бюджетные места. При этом в колледжах края было уже 14 тысяч бюджетных мест и почти все они на середину сентября были заняты. Во всех регионах отмечается рост количества абитуриентов колледжей в среднем на 10—20% по сравнению с прошлым годом.
С другой стороны, это вовсе не означает, что такой рост популярности связан с введением в систему СПО перспективных специальностей. Региональные ведомства пока не дают статистику по самым популярным специальностям в колледжах (в том числе потому, что набор еще идет), однако сюрпризов там ожидать не стоит: в списке предложений — пекари, швеи, бухгалтеры, сварщики, специалисты по туризму, плотники и т. д. 
Популярность же колледжей связана с демографическими тенденциями и «фактором ЕГЭ». 
Во-первых, в колледжи поступают, в основном, после девятого класса, то есть в 15—16 лет. Это уже поколение начала 2000-х годов, которого больше и которое пришло в колледжи на два года раньше, чем в вузы. Последний взрывной рост набора ждет через два года, когда те, кто остался в школе, будут поступать в университеты. Во-вторых, выпускники 9-х классов становятся прагматичнее. В колледжах, строго говоря, почти нет входящего отбора — поступают почти все. Как правило, за два-три года здесь можно получить специальность, а затем  без пресловутого ЕГЭ поступить в любой вуз страны (выпускники учреждений СПО поступают в вузы по внутренним экзаменам, читай — также почти без входящего отбора, особенно на коммерческие места). Лучше на заочное отделение, чтобы 
в 18—19 лет начинать карьеру. 
Пока следует зафиксировать, что нынешние объемы набора — это определенный кредит доверия для системы СПО. Здесь могут внедряться те же профессии из «Атласа», однако тенденцией это все еще не стало.

Своя образовательная траектория

В традиционной системе дополнительного образования есть и еще одна отрасль, на которую можно ставить как на драйвер изменений. Это система дополнительного профессионального образования. Именно здесь могут рождаться образовательные программы по самым актуальным направлениям — прежде всего, в силу ее мобильности. В дополнительном образовании отсутствует необходимость аккредитации образовательных программ (то есть одобрение Минобрнауки не нужно, достаточно решения ректора или ученого совета вуза) и присутствуют возможности оперативного вывода образовательных продуктов на рынок и т. д. Эти качества на промежутке 3—5 лет могут стать критически важными для российской высшей школы — особенно в связи с ростом неформального образования. Так, только одна созданная несколько лет назад платформа онлайн-образования Getcourse уже имеет годовой оборот порядка 300—400 миллионов рублей, что уже сопоставимо с финансовыми показателями среднего новосибирского вуза. По мере снижения априорной значимости основного образования вузовского уровня именно система дополнительного образования может стать полигоном, на котором в реальных рыночных условиях апробируются современные образовательные курсы и технологии.
Вместе с тем, система дополнительного образования в российских университетах, как правило, функционирует «по остаточному принципу», вне зависимости от уровня и статуса вуза. Можно предположить, что такое положение обусловлено низкой долей доходов от реализации дополнительных образовательных программ в общей доходной части университетов в совокупности с высокими (выше, чем в основном образовании) затратами на администрирование текущих процессов. Кроме того, в России фактически отсутствуют примеры удачной модели реализации дополнительных образовательных программ в университетах, обеспечивающей «взрывной» рост количественных и качественных показателей системы. В результате, согласно отчетам университетов, средний уровень доходов новосибирских вузов от реализации дополнительных образовательных программ — порядка 20—30 миллионов рублей в год, вуза с «особым статусом» национального исследовательского — НГУ —  порядка 60—80 миллионов рублей в год. Судя по публичным отчетам, это около 1,5—2 процента от доходов университета от образовательной деятельности — то есть на уровне статистической погрешности. 
Почему так происходит? «Гибкий ответ на изменения среды требуют существенной перестройки системы организации дополнительного образования в университетах. Фактически речь идет о создании структуры, работающей в жестких бизнес-регламентах, но в составе бюджетного учреждения. Принципы организации этой работы известны: работа со слушателями в режиме «одного окна» (формат единого фронт-офиса), выстраивание системы стратегических коммуникаций со слушателями, активная маркетинговая политика, формирование обособленной системы мотивации персонала системы организации дополнительного образования (от финансовых и иных результатов), единые для всех структур допобразования методические и организационные основы деятельности (CRM-системы, автоматизация документооборота, работа над сокращением издержек), изучение потребностей и мотивации слушателей. Последнее позволяет реализовать на практике концепцию Life-long learning («обучение на протяжении всей жизни»): если слушатель один раз обучился, для него должно быть постоянно сформирован пакет программ для дальнейшего обучения», — говорит проректор по учебной работе 
НГУЭУ Владимир Ромашин.
В большинстве своем новосибирские вузы по этому пути пока не идут, однако это не означает, что эта ниша пуста. Напротив, в ней сейчас активно работают частные структуры (в том числе доросшие до федерального уровня — например «Нетология»), а также структуры, занимающиеся неформальным образованием. Благо, что уже упомянутый новый закон «Об образовании» фактически отменил монополию вузов на дополнительное образование, отменив дипломы государственного образца для этой сферы. То есть, если ты имеешь лицензию на образовательную деятельность, то твои права в системе допобразования равны с любым самым крупным вузом. Однако это — предмет совсем другого разговора.

Выбор студентов: проверенные пути

Ситуация усугубляется еще и тем, что сами потребители образовательных услуг — абитуриенты, как видно из результатов приемных кампаний, не думают на перспективу 5—10 лет и выбирают профессии, которые являются модными или актуальными прямо сейчас. Так, анализ результатов поступления этого года в ведущие университеты Сибири показывает, что самые популярные направления в бакалавриате — не биотехнологии, градостроительство или нанотехнологии (как в «Атласе новых профессий»), а уже проверенные временем гуманитарные отрасли.
Так, на юриспруденцию в Томский госуниверситет можно было поступить, набрав в среднем 98,8 балла (здесь и далее — проходной балл на бюджетные места), на «лингвистику» в Новосибирский госуниверситет — с 92,6 балла, на «стоматологию» с Сибирский государственный медицинский университет — с 94,1 балла ЕГЭ и так далее. В том же списке самых популярных и «качественных» по набору профессий — умирающая по версии АСИ журналистика, международные отношения, экономика и т. д. 
Напротив, самыми простыми для поступления были как раз те направления, которые эксперты в один голос называют перспективными. Так, на направление «наземные транспортно-технологические комплексы» в Сибирский федеральный университет в этом году можно было поступить, набрав 52,1 балла, на «гидрометеорологию» в Иркутский госуниверситет — с 53,3 балла, а на «техносферную безопасность» в Сибирский государственный университет науки и технологий (бывший аэрокосмический университет в Красноярске) — и вовсе с 47,7 балла. То есть на направления, связанные с изменениями климата, ИТ-технологиями, урбанистикой и т. д. смело могли пройти нетвердые троечники.
Выбор вузов: междисциплинарность

Роль преподавателя изменится

О перспективах развития дистанционных технологий в высшем образовании рассуждает директор Института дистанционного образования Томского госуниверситета (одна из лучших университетских структур подобного рода в России) Галина Можаева:
— Я бы говорила о растущей популярности электронного обучения, причем все чаще — в формате смешанного обучения, когда часть занятий проходит в аудитории, а часть — с помощью различных платформ, систем управления обучением и др. Это связано, прежде всего, с растущим качеством электронного обучения, что, в свою очередь, обусловлено изменением технологий, развитием информационных ресурсов и коммуникативных возможностей, появлением открытых онлайн-курсов от лучших университетов мира, возможностью встроить их в образовательные программы университетов.
Если говорить о рисках, то, на мой взгляд, предпочтения будут обусловлены мотивацией студентов. Если студент стремится получить диплом, тогда он, чаще всего, выбирает недорогое дистанционное обучение в столичных коммерческих вузах. Если ему нужны знания и компетенции, если он мотивирован учиться, тогда он выбирает качество — независимо от местонахождения вуза. В этом случае студенты, скорее, выберут гибридное обучение по актуальному и перспективному направлению с использованием различных ресурсов и информационных сред. На мой взгляд, при выборе места обучения все большее значение будут иметь рейтинги вузов и преподавателей, репутация курсов и программ, современность процесса обучения. Изменится роль преподавателя, который из ментора все более будет превращаться в наставника, консультанта, проектировщика индивидуальных траекторий обучения. Слабые вузы, не способные перестроиться под современные задачи, потеряют абитуриента. И это вряд ли будет зависеть от места их нахождения.
Университеты на это отвечают констатацией необходимости междисциплинарного подхода в обучении. Грубо говоря, отказываются от погони за актуальными профессиями и концентрируются на подготовке такого специалиста, который мог бы работать в широком спектре профессиональных отраслей, обладая уникальными знаниями. «Мы не сделаем вас умнее, мы научим вас думать», — этот девиз Новосибирского госуниверситета, заложенный еще его основателями как идеология вуза, сейчас, похоже, обретает новую жизнь.
«Сегодня уместнее говорить не столько о востребованных профессиях, сколько о востребованных компетенциях. То есть мировая система подготовки специалистов уходит от модели обеспечения выпускников исключительно набором знаний, соответствующим требованиям определенной профессии. Сейчас важнее творческий подход, воображение, способность быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах, эмоциональный интеллект, гибкость, способности в области глобальных коммуникаций, компетенции по созданию виртуальных сообществ и рабочих групп и тому подобное», — говорит начальник отдела оценки и развития персонала Новосибирского государственного университета Анна Гречко.  
Таким образом, сама постановка задачи, гласящая, что университет должен готовить студентов для работы по профессиям, востребованными рынком труда, выглядит все более абсурдной в условиях тектонических сдвигов на этом самом рынке. И это вызов для всех участников процесса: работодателей, университетов, абитуриентов. Проще всего освоить какую-либо компьютерную программу, гораздо сложнее — освоить принципы работы компьютера. Первый специалист быстро станет востребованным, но также быстро потеряет работу в случае выхода новой версии программы или завершения ее эксплуатации, второй не обязательно сразу будет готов включиться в работу, но на промежутке 2—3 лет даст фору первому. Похоже, что вскоре на реальном рынке труда и в образовательных учреждениях будут работать ровно те же принципы.
Сергей Чернышов
Просмотров: 369