Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Кадры для новой экономики: игра без правил

№ 10(145), 30.10.2017 г.
Открывший дискуссию доктор философских наук, профессор кафедры статистики НГУЭУ Сергей Алевтинович Смирнов поставил вопрос обсуждения обоюдоостро: какие кадры нужны экономике будущего,  зависит от того, какой будет она сама. «Традиционно высшая школа готовит кадры для вчерашнего дня. Допускаю, что так  будет и завтра, — реалистично предположил профессор и тут же аргументировал свое суждение, — потому что программы составляются на основе опыта и накопленных знаний, которые завтра пригодятся выпускникам. Однако кто сказал, что так и должно быть? Ведь новые тренды образования заставляют менять и саму модель — готовить не под настоящий и вчерашний день,  а под завтрашний. Задача нетривиальная». 
Разнообразны и варианты предполагаемых ответов: предпринимательские университеты, университеты в кооперации с бизнес-компаниями или по определению  иная модель массовой высшей школы.  Попытаемся вычленить главное. 
Кандидат экономических наук, проректор по стратегическому развитию и внешним связям НГУЭУ Павел Анатольевич Новгородов констатирует: вопросы модернизации образовательной системы подготовки кадров обсуждаются на многих площадках, но пока мнения и идеи не обрели практическую ипостась с позиций регионального развития. Это обусловлено рядом факторов. Прежде всего, несогласованностью находящихся в разных плоскостях уровней управления в формировании внутренней и внешней политики учебных заведений. Конкретно в Новосибирской области общеобразовательные школы, учреждения среднего профобразования находятся в ведении местной власти. А регламентация, контроль и финансирование системы высшего образования — на 95% в федеральном подчинении. Как в этих условиях формируется спрос на образование?  Понятно, что традиционно основным заказчиком является государство, формируя его количеством бюджетных мест, контрольными цифрами приема. Вторым в этом перечне числится общество — не столько сами выпускники, сколько  их родители, выбирающие, кем их чада хотят быть, выбирающие для них вуз, программы сообразно своему видению и оплачивающие этот выбор, в том числе личными деньгами. Третий, не очень развитый сегмент — работодатели, формирующие спрос на собственно образование. Стараются учитывать потребительские интересы и вузы. Однако эффективно «сходятся» интересы упомянутых сторон не всегда.  
Зачастую внутренняя организационная структура вузов — кафедры, образовательные программы, профили — заточены под профессуру. 
Понятно, что государство не отступает в своем интересе обрести понимание в вопросах, кого учить с точки зрения профессии, компетенций, как учить с позиций технологий, методов, форм, инструментария, чему учить, а также прогнозировать потребность в будущих специалистах. Возникают даже попытки создать некую прогнозную систему.  «Я наблюдаю за этими попытками последние несколько лет, — признается Павел Новгородов. — Методика была такова: от министерства труда рассылались  многочисленные запросы на потребность в кадрах конкретных специальностей в десятки тысяч предприятий Новосибирской области. Понятно, что большинство компаний на них не отвечали. А если и да, то в основном госучреждения — какие-то цифры от отдела кадров, отписывающего запрос в соответствии с незакрытыми вакансиями. Минтруд агрегировал эту информацию, но полученные результаты совершенно не соответствовали  реальности. Года три назад был получен даже такой показатель, что Новосибирской области не нужен ни один IT-специалист, при том что   Академпарк испытывал в них острый дефицит». 
Несмотря на несостоятельность такой системы, на нее тратились значительные ресурсы. Год назад министерством образования Новосибирской области была даже создана рабочая группа по прогнозированию  потребностей  области в кадрах.  Однако никто по-прежнему не понимает, как это  прогнозирование осуществить. И только члены группы — ректоры вузов озадачены конкретно тем, как бы заполучить как можно больше бюджетных мест. «Если проанализировать концептуально, в чем проблема действующей системы прогнозирования и подготовки кадров, мы должны четко понять, что, во-первых,  интересы основных участников этого процесса несколько не совпадают. Государство говорит о переизбытке юристов и экономистов, отдавая по этой причине больше мест «технарям». Но общество имеет иную точку зрения — наш вуз не испытывает дефицита в абитуриентах.   Второе: у всех разные горизонты планирования. Если мы говорим о кадрах для новой экономики, то необходимо учесть некий  производственный цикл с точки зрения образования: коль скоро вузы осознали потребность в новой программе, для этого нужны обученные кадры, а это не менее четырех лет. Тогда как многие документы регионального и федерального уровней, на которые вуз хочет опереться, имеют меньший срок прогнозирования. Решение принимается ежегодно: сегодня вузу могут дать эти бюджетные места, завтра — нет или в другом  объеме,  и  игры вдолгую, когда руководство тех же вузов, особенно финансируемых из бюджета, может строить прогнозируемую политику с точки зрения развития образовательных программ более чем на один год, не получается.  Далее, как уже говорилось, разные уровни образования находятся в разном подчинении. Всегда обращал внимание на то, что регион разрабатывает какие-то стратегические программы, пишет проекты и так далее, описывая и прогнозируя то, что находится в их непосредственном ведении. 
И многие документы — инвестиционная стратегия и т. д. — либо очень общо описывают кадровую потребность региона с точки зрения высшего образования, либо этих разделов там нет вообще и в лучшем случае — в тезисном варианте». 
Единственным хорошим признаком, по мнению проректора, является то,  что,  несмотря на федеральное подчинение вузов, они начали работать с субъектами рынка в русле программы реиндустриализации экономики Новосибирской области, включающей  раздел «кадры для реиндустриализации». 
Негибкими для основы системы прогнозирования  являются и государственные образовательные стандарты. С одной стороны, декларируется, что  вузы обладают широкой академической свободой. С другой, есть очень много формальных ограничений. Безусловно интересной новацией является созданный АСИ атлас будущих профессий. В это русло направлено и прогнозирование. Однако вновь неясности. Например, вопросы, что конкретно является профессией, а что — набором компетенций и знаний, как готовить этих специалистов. 
«На содержание образования превалирует ретроспективно-неперспективный взгляд, и мало отводится возможному видению профессий будущего, — считает Павел Анатольевич. —  Хотя за рубежом законодателями  моды в каких-то направлениях, новациях, теориях, новых подходах   являются именно вузы. Новации  рождаются в их стенах и только затем уходят во внешнюю среду. У нас, к сожалению, наоборот, —  что-то рождается во внешней среде, а потом в вузах про это рассказывается. Получается, что вузы не являются инициаторами изменений, а занимают догоняющую позицию и не формируют у студентов перспективного взгляда.  Это, в том числе, и вопрос кадровой политики в отношении вузовского преподавателя».
Весьма интересен в канве обсуждения и вопрос: а так ли уж обязательно вузам учитывать региональную специфику в обучении?  Есть мнение, что  коль скоро выпускники разъезжаются по всей России и не только, зачем им знания в привязке к конкретному региону? Кроме того, по ряду направлений этой специфики либо нет, либо ее очень сложно уловить.  Тем более что очевиден недостаток или отсутствие некоего формализованного запроса от самого этого региона. Если речь идет об узком сегменте, как, например, подготовка  учителей, тут все ясно. Однако не все специализации так конкретны. Да и  федеральная подчиненность вузов делает свое дело: даже если регион хочет, у него нет такого  влияния.  Поэтому многие решения принимаются на уровне самой образовательной организации — хочет она учитывать в каком-то виде региональную специфику или нет. 
НГУЭУ как раз из тех, кто хочет.  Здесь немало студентов со всей территории Сибирского федерального округа. Понятно, что какой-то процент их числа станет работать  в корпоративном либо государственном секторе, будет решать проблемы, характерные для нашего макрорегиона. Поэтому в стратегии вуза предусмотрено активное включение в актуальную региональную повестку, дабы понимать, какие характерные именно для СФО задачи стоят на разных уровнях управления. 
В чем конкретно проявляется эта опора на региональную специфику? «Мы активно продвигаем тезис «Новосибирск — город предпринимателей». Однако у нас нет крупных градообразующих предприятий и отраслей, — констатирует спикер. — И понятно, что тут требуется четкая политика со стороны муниципалитета:  с чем хочет ассоциироваться город Новосибирск? Исторически он ассоциировался с Академгородком — научно-образовательным центром. Это здорово. Но если посмотреть объективно доходную часть бюджета, то от науки там немного. Наверное, это позиционирование следовало бы увязать в большей степени с предпринимательской деятельностью.  И мы как вуз можем и должны этому способствовать». 
Тезис о том, что у регионов должен быть кадровый стандарт, поддерживает и развивает со своей точки зрения генеральный директор ООО «СофтЛаб-НСК», президент ассоциации «СибАкадемСофт» Ирина Аманжоловна Травина: «Изу-мление вызывает подход: дайте образ идеального работодателя.  Всем хочется переложить эту проблему на его плечи.  Мнение же работодателей: нужен идеальный вуз, идеальное региональное правительство. Но что делать с этими идеальными образами? Объективно работодатель дальше собственного носа ничего не видит. И  ориентироваться на него не стоит. Надо смотреть на экономику в целом, на федеральные и региональные программы.  И соображать. Вуз должен  реагировать на рынок как снаружи, так и внутри. Если, к примеру, НГУЭУ — «рыночный», в него идут хорошие выпускники. Но чтобы не утратить этого первенства, надо бежать немного впереди паровоза. Чтобы добиться этого внутри вуза, надо, чтобы преподаватели были, в первую очередь, исследователями. В Японии, например, один и тот же курс читают несколько преподавателей, а студенты голосуют ногами, к кому из них идти».
Неоспоримо: вузы должны реагировать на изменения. И государство уделяет этому немалое внимание, увеличивая во имя этого нового количество бюджетных  мест. Однако, по мнению Ирины Аманжоловны, зачастую на выбор выпускника оказывает влияние такой фактор, что ЕГЭ по обществознанию доступен гораздо большему количеству школьников, чем  ЕГЭ по физике и информатике. И этот факт является серьезной преградой для выбора технических специальностей. Но и многим из них конкретно у нас в Новосибирске еще и не обучают. Например, такие направления в IT-сфере, как маркетинг в интернете, дизайн продуктов информационных систем —  юзабилити, нам пока недоступны. Такой же образовательный провал и в огромной гейм-отрасли, для которой  кадры не готовит вообще никто. А ведь это  могут быть интереснейшие специализации — продюсеры,  дизайнеры и так далее. Или бизнес-аналитик —  тоже в первую очередь «айтишник», специалист, способный любое предприятие разложить на бизнес-процессы и понимать, какие нужны IT-инструменты, чтобы ими управлять. «И никакой  работодатель не придет в вуз и не скажет вам: давайте, обучайте этих специалистов. Это вы должны делать сами, — уверена Ирина Травина. —  Чтобы выпускник со своим набором  по ЕГЭ мог выбрать и не ошибиться. На мой взгляд, очень часто  они делают либо прагматичный выбор — это мне по силам, либо амбициозные выбирают образ будущего — скажем,  прикладная лингвистика.  Больше берите «под себя». В любом вузе должно быть базовое образование плюс возможность приобрести интересные, исключительные компетенции как дополнительный курс. Чем больше вы «вынесете» студенту мозг всеми возможными способами, тем лучшим специалистом он потом окажется. Ориентироваться же во имя новой экономики на потребности экономики нынешней бессмысленно. Это всегда будет завтрашний день. Я вот сформулирую сейчас потребность, а вуз выпустит «под нее» специалистов необходимого уровня только  через шесть лет. А мне уже, возможно, незачем. И мы, разумеется, не  будем заказывать специалистов, потому что не знаем, где будем через шесть лет». 
Вопрос о том, как может регион влиять на высшее образование, толковый работодатель тоже считает интересным, но пока еще «подвисшим».  «На совещании по региональному  кадровому стандарту ответов, по большому счету, на этот вопрос  дано не было, — констатирует Ирина Травина. —  А для меня кадры — это не только образование, это образование, вопрос миграции и меры по укреплению кадров. Мое предложение по взаимодействию вузов с региональным министерством образования в части подготовки кадров: совместно формировать заявку на бюджетные места в соответствии со своими текущими потребностями, не допуская спонтанного решения этого вопроса.  И если бы регион мог каким-то образом подкреплять заявку вузов на бюджетные места, это была бы правильная ситуация». 
Есть у спикера и собственный взгляд на практическую сторону подготовки будущего специалиста. Хорошо,  когда диплом — это стартап. Однако далеко не все студенты смогут выйти к концу обучения на такой уровень. Делать это параллельно с обучением сложно. В то же время дипломные работы не должны быть оторваны от жизни, а касаться конкретного бизнеса. Надо искать для этого партнеров. Если идет борьба за кадры, а в IT-отрасли она идет, то необходимо сделать все, чтобы специалист на выходе имел как можно более реалистичные знания. 
С этим согласен и Вячеслав Анатольевич Маркелов  —  доцент кафедры региональной экономики и управления НГУЭУ, вице-президент Новосибирской торгово-промышленной палаты — да, студенты не должны «висеть в воздухе».
«Что бы я как руководитель предприятия ждал  от сотрудника? — почти риторически спрашивает он. И отвечает просто:  — Чтобы он умел думать и обладал глубокой подготовкой. Сейчас же, как видится, образование направлено на то, чтобы человека обучили конкретному функционалу — жать на синюю кнопку в определенный момент времени по определенному графику. Эти две задачи сейчас достаточно друг от друга далеки, хотя хотелось бы, чтобы в определенный момент они каким-то образом пересеклись. Мы готовим, скажем, логистов, которые не знают ни 1С, ни вопросов транспортных перемещений. Их учат в большей степени тому, что им вряд ли понадобится. В целях преодоления этого мы затеяли эксперимент — привлекли к процессу команду практиков.  Но они не смогли существовать в академической среде: рутина, регламенты, написание методических материалов и пр. Но положительный опыт, когда объединялись в тандем академический преподаватель и  бизнес-тренер, все же был». 
Подверг Вячеслав Анатольевич  критике и систему практики студентов — в основном фиктивной.   Увы, липовые отчеты  устраивают сегодня всех. Попытка переломить эту ситуацию и повлиять на предприятия реального бизнеса также не удалась — они оказались не готовы физически переваривать такой поток студентов, которые тоже не готовы идти на предприятие и с 8 до 17 часов выполнять какой-то производственный функционал. «Подготовка людей будущих профессий неизбежно столкнется с тем, что нужно будет  организовывать рабочую практику по конкретным программам, — уверен Вячеслав Маркелов. — И в этом многое зависит даже не от конкретного вуза, а от тех ограничений, которые накладывают наши ведомства, регулирующие систему образования». 
Вспомнили в этой связи хороший опыт прошлого — взаимодействие практиков и теоретиков на «Электросигнале». У вузов должны быть партнерские отношения с базовыми предприятиями,  с которыми выстроены долгосрочные программы сотрудничества. В том числе это можно сделать через целевую контрактную подготовку. Однако взять «с рынка» деньги на целевое обучение сегодня практически невозможно:  для этого на одного человека потребуется затратить около 100 тысяч рублей в год. Это значит, что компания должна заплатить вузу за все годы обучения 400 тысяч рублей, а целевой студент вполне может в нее не вернуться. Позволить себе такую подготовку кадров может только крупный заказчик. А таковые уже имеют свои корпоративные университеты или курсы. Им проще взять молодого специалиста — выпускника вуза и «поднатаскать» его, потратив на это тысяч 20—30, и даже свозить в столицу на стажировку. В завершение получить для него, к примеру, корпоративный сертификат Сбербанка, который  графой в специализации «банковское дело» котируется на рынке выше диплома любого вуза. 
Но всюду ли есть подобные адаптационные программы? Конечно, нет. Бизнес не готов к таким затратам. Гораздо чаще применяется практика внедрения в процесс  студента-третьекурсника, который работает в компании до окончания учебы и, как правило, в ней и остается и даже вырастает затем до топ-менеджера, которому, возможно, уверенное в нем предприятие и оплатит MDA-образование.  Такая практика существует. Но, опять же, не повсеместно.
ООО «СофтЛаб-НСК» во главе с Ириной Травиной — счастливое исключение. Компания традиционно строит кадровую политику в партнерстве с НГУ. Весь период существования компании в ее штате всегда есть сотрудники — преподаватели университета, в основном физфака, и факультета информационных технологий. Также традиционно  приходят сюда для дипломной работы  и студенты 3—4 курса.  Однако этот опыт дает и отрицательный результат: поскольку предприятие работает не на стандартном поле, а с опережающими рынок разработками, многие выпускники не способны решать задачи заданного уровня. 
И  все же  идеальный работодатель в сфере IT-технологий, определяющий требования к квалификационным навыкам, знаниям и умениям, по мнению доктора экономических наук, профессора, заведующей кафедрой статистики НГУЭУ Светланы Ивановны Сотниковой, существует. В этой роли выступает Совет профессиональных квалификаций по IT-технологиям. Однако сотрудничают с ним далеко не все, как и не задают ориентиров, какие нужны «айтишники». Был момент, когда еще в 2006 году наши работодатели заострили внимание на том, что вузовская подготовка специалистов не отвечает запросам рынка труда. На высшем уровне было решено разработать новые  профессиональные стандарты и  национальную систему квалификаций. Однако разработанные 60 профстандартов — капля в море. «С одной стороны, работодатели заявляют: вы не рыночники.  И потому нас, высшую школу, отдалили от разработки национальной системы квалификаций. С другой,  опять же работодатели вопрошают — а зачем нам это надо? Отсюда и проблемы, поскольку нет определения, что  же, в конце концов, нужно  — что должен делать бакалавр, а что магистр, — справедливо негодует Светлана Ивановна. — Сложилась  грустная ситуация: обязательный уровень подготовки  введен еще в 2011 году, а наши магистры и бакалавры до сих пор не представлены рынку труда, который так и  не знает, чем они отличаются друг от друга. Более того, три моих выпускника получили статус исследователей. Но, уверена, когда эту запись увидит в дипломе работодатель, обязательно спросит, что это означает. Или такая проблема: из классификатора профессий исчезла «экономика труда», от которой мы дружно отказались. И мы сейчас готовим специалистов только по управлению персоналом. А ко мне как к зав. кафедрой  приходят работодатели и просят главного экономиста по труду. Если и дальше  будут определять, кому что нужно, без нашего участия, все останется там же». 
Для сведения: в 2014 году были созданы 29 советов профессиональных консультаций, и к 1 августа  2016 года у нас был 881 профессиональный стандарт, а это только 60%  из справочника профессий. 
По мнению Ирины Травиной, с задачей разработки профессиональных стандартов в IT-сфере неплохо справилась Ассоциация предприятий компьютерных и информационных  технологий  (АПКИТ) с привлечением мнений профильных компаний. Так, с ее точки зрения, и должны заниматься этой работой отраслевые ассоциации, потому что сами  работодатели, естественно, делать этого не будут. «Эти стандарты нужны, если вуз специализируется на выпуске специалиста-эксплуатационника или специалиста для экономики. Когда же мне нужен разработчик, они мне только мешают. Потому что нет стандарта, по которому человек создавал бы продукты будущего. По большому счету, стандарт — это уровень, ниже которого специалист не должен опускаться. А мне нужно — выше».
«Полуобщественник» Вячеслав Маркелов согласен  с этими рассуждениями не во всем: считает, что на объединения предпринимателей уповать не стоит. Организации эти некоммерческие, государством не финансируемые. Так какими ресурсами? Только грантами такую  достаточно серьезную работу факультативно, на коленке не сделаешь. А вот про такого партнера, как школа, забывать не стоит.  Именно здесь, как в экспериментальной лаборатории, должен начинаться этот поиск и формироваться запросы к будущим профессиям. 
И вполне креативный, не лишенный смысла вывод: возможно, правила игры могут заключаться как раз в том, что правил нет? 
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 37