Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Заглянем в будущее

№ 10(145), 30.10.2017 г.
Планируемые новации уже приняты пленумом Верховного суда РФ. За разъяснениями, насколько они принципиальны и «чреваты», мы обратились к постоянному эксперту рубрики — генеральному директору ООО «Сибирская юридическая компания» Сергею Карпекину.  И вот что, по его мнению, необходимо иметь в виду в связи с надвигающимися переменами.
Длящаяся на протяжении уже нескольких лет судебная реформа началась с момента ликвидации Высшего арбитражного суда. Несмотря на то, что именно в нем концентрировались самые современные, прогрессивные, инновационные и так далее подходы к судопроизводству, его полномочия были переданы суду Верховному,  появилось единое пространство. По всей вероятности, реформаторы руководствовались идеей привести к единообразию деятельность двух разных подсистем — судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Этот процесс  продолжился дальнейшим внесением поправок: какие-то нормы перекочевывали из Гражданского процессуального кодекса в Арбитражный процессуальный кодекс и наоборот, появилось приказное производство, упрощенное производство, появился Кодекс административного судопроизводства, работающий в обеих юрисдикциях. 
А 3  октября текущего года процесс реформирования получил знаковое воплощение — состоялся пленум Верховного суда, на котором была одобрена концепция этих изменений в виде проекта федерального закона «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Общую идею этой новации можно обозначить двумя терминами: унификация процедур и процессуальная экономия. То есть, с одной стороны, приведение к единообразию судебных процедур  (как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных), с другой — упрощение и сокращение многих процедур. Естественно, что у этих новаций есть как положительные, так и отрицательные стороны. Поскольку законопроект готовился судьями, как говорится, «под себя», гражданам стоит присмотреться к ним внимательнее.
Остановимся подробнее на главном.
К методике унификации можно отнести предложение исключить так называемый институт подведомственности споров.  Для юридически образованных практиков это звучит резко, поскольку мы  привыкли работать в двух системах координат —  подведомственность  и подсудность. Подведомственность определяла  отнесение споров к этой ветви судебной подсистемы — либо к судам общей юрисдикции, либо к арбитражным судам.  А уже внутри — суды по территориальной принадлежности, вышестоящему статусу. Это называлось подсудностью. При обращении в суд мы должны были учитывать эти две категории: правильно определить подведомственность и соблюсти правило подсудности. Теперь же судьи предлагают, по сути, сблизить две судебные  подсистемы и руководствоваться только критерием подсудности. Эту новацию мы оцениваем как положительную, исключающую разногласия о подведомственности, в результате которых  граждане или организации не могли защитить свои права в судах, не усматривающих своей компетенции в некоем коллизионном споре. Исключение этого понятия означает, что остается только правило подсудности, которое будет определяться теперь не в одной из ветвей судебной подсистемы, а в двух. Данная новация, кстати, является следующим шагом после ликвидации Высшего арбитражного  суда: в Верховном суде появились коллегии по экономическим, гражданским спорам, по уголовным делам. Более того, упразднением данного принципа реформаторы намереваются исключить ситуацию, когда спор  не может быть рассмотрен ни тем, ни другим судом. Для этого предлагается установить правила, согласно которым суд какой-то из судебных подсистем, приняв дело в производство и определив, что это не его компетенция, должен самостоятельно передать дело согласно подсудности суду компетентному, допустим, суду общей юрисдикции. И это также весьма неплохо. Эти правила должны облегчить работу.
А вот предложение жестко исключить институт договорной подсудности относится, на мой взгляд, к очевидным минусам.  Сегодня стороны в договоре могут сами определить, в каком суде территориально они хотят рассматривать свой спор — в Новосибирске, Москве и т. д. Этот механизм предлагается упразднить и сделать подсудность территориальной, например, по месту нахождения ответчика или исключительной, например, по месту нахождения недвижимого имущества или организации. Это мотивируется тем, что нынешнее наличие возможности выбора приводит к дисбалансу: какие-то из судов оказываются перегруженными работой, другие же не добирают дел. По большому счету, это можно квалифицировать как ограничение свободы договаривающихся сторон, поскольку в гражданских отношениях приветствуется любая диспозитивность, мотивы выбора места  судебного разбирательства могут быть разными, в том числе исходя из экономической целесообразности. 
Интересной видится новация по представительству в суде, поскольку руководители, как правило, редко сами  там бывают. Кстати,  однажды мы уже разбирали  вопрос об адвокатской монополии: была идея допустить в судебные инстанции только адвокатов как компетентных, способных качественно провести свою работу, не мешая работе суда в целом, профессионалов. Однако мы этого не поддержали. Судьи же пошли иным путем (и эта практика уже отработана в публичных спорах  по кодексу административного судопроизводства): представителями могут быть только лица с высшим юридическим образованием. Теперь эту практику решили внедрить по всем видам и категориям споров во все суды — общей юрисдикции, арбитражные суды. Отнесем это изменение к положительным (особенно для юридических бизнес-фирм),  снимающим  бесконечный вопрос об адвокатской монополии. Правда, пораженными в правах могут оказаться лица с дипломами иностранных или негосударственных вузов, поскольку пока речь идет об образовании, полученном в РФ.  
Однако остается возможность  помимо  полноценных представителей со всеми полномочиями использовать институт поверенных, способных дать в суде какие-то профессиональные пояснения (бухгалтеры, технические специалисты и так далее), не обладающих какими-либо полномочиями по управлению судебным процессом. 
Есть среди предлагаемых новаций и практически малоприемлемые.  Например, Верховному суду весьма приглянулась идея упрощенного судопроизводства по определенной категории дел —  производство без участия сторон. Довольно часто мы узнаем о некоем судебном приказе, касающемся наших взаимоотношений с коммунальным хозяйством или налоговыми органами, от судебных приставов. Но если сейчас речь идет об относительно небольших суммах взысканий — до 100 тысяч рублей для граждан и 500 тысяч рублей для юридических лиц, то впредь эти пороги предлагается повысить значительно: до 500 тысяч рублей для  физических лиц и 1 миллиона рублей для юридических лиц. Упрощенное производство предполагает рассмотрение дела  и принятие решения без ответчика. Не важно, получил он письмо из суда или нет. Если он по какой-то счастливой случайности успеет вовремя включиться в этот процесс, то получит шанс попытаться как-то повлиять на него, если же нет — узнает, когда деньги со счета будут списаны. Однако реформаторам необходимо отдавать себе отчет в том,  что 500 тысяч рублей для рядового гражданина и 1 миллион для организации сегодня — это  реальные деньги, заплатив которые человек может оказаться на грани нищеты, а фирма —  разорения. 
Вопрос усугубляется тем, что большинство наших граждан не научились педантично следить за своей корреспонденцией, а Почта России не всегда срабатывает четко  и качественно. Два этих обстоятельства создают реальную угрозу того, что ни гражданин, ни предприятие не узнают о том, что к ним подан иск вот на такую достаточно значимую для них сумму, а только когда будет реально сделано взыскание этих сумм. Новация, безусловно, снижает при таком упрощенном судопроизводстве трудозатраты судей. Для регионов же она может оказаться весьма болезненной. 
Еще одна весьма непривлекательная новация также направлена на процессуальную экономию: предлагается правило не отписывать в полном объеме судебное решение.  Пока оно состоит из вводной, описательной, мотивировочной и резулятивной частей. В них, соответственно,  описывается, кто и по какому поводу спорит, какие аргументы с каждой стороны заявляются, какую оценку им дал суд и какое принял решение.  Благодаря этим подробностям с этим текстом можно работать, видеть повлиявшие на решение правовые позиции, оспаривать их. 
Теперь  же предлагается писать только вводную и результативную части: кто судится и каков результат. И только в случае, если лицо хочет обжаловать  решение или суд сам захочет мотивированно описать его, тогда он сделает это в полном объеме.  И только по отдельной категории дел описание мотивировочной части  обязательно —  права  детей, выселение граждан, корпоративные споры.  
С одной стороны, это, конечно, 
серьезно упростит работу судов. Мы же как пользователи судебной системы усматриваем в этом большой минус. В делах, где мы участвуем, мы предполагаем обжалование, а значит, хотим видеть мотивированное решение и получаем его. В  необжалованных же делах это мотивированное решение станет черным ящиком. И большая часть таких решений станет юридически малополезными для других пользователей.  Кроме того, довольно часто при рассмотрении  споров мотивировочные выводы суда могут быть использованы даже как некоторые формы доказательства или подтверждения некоей правовой позиции. Были случаи, когда мы обжаловали решение с  просьбой удалить какую-то часть из мотивировочных решений, где суд, по нашему мнению, сделал неправильные выводы или применил какие-то правовые позиции, которые, допустим, не должны быть применены в сложившейся судебной практике.  
Отмена всех этих возможностей может серьезно повлиять на качество работы судов. Если судья будет знать, что, скорее всего, по данному мотивированному решению жалобы не будет, писать его не станет и может решить дело, исходя из своего внут-реннего убеждения. Когда же он знает, что ему нужно будет мотивировать решение письменно, он наверняка задумается, как сделать это качественно. Так, в угоду процессуальной экономии мы будем терять качество выполняемой работы.  
Однако и на этом решено не останавливаться. Предлагается не отписывать мотивированного решения и вышестоящим инстанциям, если они не отменяют это решение. А это значит, что мы теряем и уверенность в том, что вышестоящая  инстанция, даже  заметив какие-то ошибки, все же осознанно пришла к выводу, что решение справедливо или наоборот.  
В дополнение к негативности этой новации предлагается ведение дела одним судьей, а не тремя.  Пока рассмотрение дела идет в следующем порядке: в первой инстанции рассматривает один судья, во второй — коллегия из трех судей. Видимо, Верховный суд пришел к выводу, что этим можно  пренебречь для определенной категории  жалоб. В итоге весь этот «набор» — один судья, решение без мотивировки — превращает ступенчатую судебную систему в автомат. И если при прежнем порядке у нас была надежда на объективность (там же трое судей, они принимают  решение голосованием, и два «пристяжных» могут, хотя такое случается не часто, проголосовать против), теперь при единственном  судье да без участия сторон могут возникнуть опасные ситуации: судья проверил, жалоба пустяшная. Кульминацией же является идея перевести судебный процесс  в бумажный. 
Далее — Верховный  суд хочет придать  большую силу своим  обзорам и постановлениям посредством присвоения им статуса вновь открывшихся обстоятельств. Нечто  подобное использовалось и в Конституционном суде. Будет так: если Верховный суд опубликовал обзор, где обозначил некую правовую позицию, а в каких-то делах и спорах было принято решение использовать правовую позицию иную, противоречащую, это можно рассмотреть как вновь открывшиеся обстоятельства. Хорошо это или плохо, сказать сложно. С одной стороны, мы ссылаемся на эти обзоры и пленумы во всех своих делах. С другой, может пострадать стабильность судебного решения вступившего в силу закона. Сегодня вынесли решение, провели какие-то процедуры по этому решению, завтра позиция Верховного суда вдруг изменилась, решение начинает пересматриваться — возникает риск  неопределенности. Видимо, надо принять этот риск и, оценивая его,  понимать, что то судебное решение, которое ты сегодня получил, которое вступило в силу и было исполнено, в принципе, может быть порушено и  не потому, что всплыли какие-то вновь открывшиеся обстоятельства, а просто высшие судебные инстанции  постановили, что надо такие дела решать вот таким образом. И такое  может случиться даже через несколько лет после решения суда. На мой взгляд, это, с одной стороны, придает силу тому, что уже, по сути, имеется, с другой — прецеденты пересмотра  давних дел теперь  возможны. 
Общий вывод: сегодня  депутаты еще имеют возможность дать  правильную оценку этим новациям, поскольку  не всегда удобства самих правоприменителей соответствуют целям и задачам  системы, у которой есть общественные задачи — не столько облегчить собственную жизнь, сколько добиваться законных, справедливых,  своевременных судебных решений. С моей точки зрения, не все упомянутые новации этому способствуют. Напротив,  некоторые из них создают реальные риски и угрозы  в силу того, что система начинает перестраиваться под концепцию некоего формализма, упрощения,  исключения личного участия и сведения всего судопроизводства к процессу «на бумаге».
Просмотров: 33