Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Пространственное развитие: рывок без разбега

№ 1-2(148-149), 22.02.2018 г.
А «низким стартом» для этого уместно прозвучала приведенная им цитата из  высказывания чиновника одной из арабских стран: «Каменный век закончился не потому, что закончились камни, а потому, что  появились новые технологии». И допустить отставание в понимании этой мудрости, в конкретных действиях — значит попасть в полную зависимость от преуспевших. На сей раз лидер страны имел в виду не только технологическую суть прогресса, но и качество жизни самих созидателей.  Речь пошла о пространственном развитии страны в самом полном и широком понимании этого слова, чему и посвящен  опубликованный недавно проект очередной стратегии мак-рорегионального развития страны. 
Хорошо зная, чье мнение будет наиболее взвешенным и полезным, я по традиции предложила обсудить  данную повестку дня  группе ученых Института экономики и организации промышленного производства СО РАН.
Для начала вспомнили предыдущие документы стратегического развития, последним из которых стала утвержденная Постановлением Губернатора Новосибирской области от 03.12.2007 № 474 «Стратегия социально-экономического развития Новосибирской области на период до 2025 г.», разработанная учеными ИЭОПП СО РАН. 
Ее зачин: «Новосибирская область на протяжении большей части ХХ в. была одним из наиболее динамично развивающихся регионов России. В конце 80-х годов по комплексной оценке экономического потенциала она находилась в первой десятке регионов РСФСР и имела имидж региона с прогрессивной структурой хозяйства, сильным научно-образовательным потенциалом и интенсивным сельским хозяйством — на душу населения здесь производилось сельскохозяйственной продукции примерно на четверть больше, чем в среднем по РСФСР.
В период рыночных реформ высокий потенциал региона оказался невостребованным и стал быстро разрушаться»…
Далее следовали скрупулезно продуманные рекомендации того, как это разрушение преобразовать в созидание. 
Однако с момента утверждения и принятия этого документа к исполнению минуло 10 лет, канувших сквозь призму стратегических устремлений в никуда, но сохранивших стабильность регресса и все тех же словесно-бумажных потуг. Гигантский труд  большого научного коллектива, рассчитавшего каждый шаг к нашему не такому уж по историческим меркам далекому «прекрасному далеко», фактически лег «под сукно». А время и надежды оказались невосполнимо утраченными…
Что скажут эти люди сегодня? Получится ли вообще этот разговор? Получился. С той лишь поправкой, что  говорили по теме в разных плоскостях. Ведь на сей раз ключевым стало слово «пространство». 
Традиционно ведущий встречи и. о. заместителя директора  института Виктор Суслов справедливо направил вектор планируемого  развития в пространство Новосибирской области в преломлении мнения мирового сообщества о Сибири как «жемчужине цивилизации, несправедливо доставшейся России».  Однако Виктор Иванович сосредоточил наше внимание на более важных для нас  полюсах мнений внутригосударственных общественно-политических и научно-экономических кругов — условно говоря, либералов и государственников, первые из которых считают, что для выполнения поддерживающих интересы России функций население страны избыточно, что освоение территорий должно идти фрагментарно, в основном вахтовыми методами. «Однако пространство становится все более дефицитным ресурсом в масштабе планеты, население которой все возрастает, — возражает им Виктор Иванович. — Вполне очевидно, что периметр Северный Урал — Байкал — Сахалин и  южнее вполне пригоден для жизни. Сибирь — одно из последних незаселенных мест планеты настолько, что, по самым простым подсчетам,  если всех людей нашей страны разместить в одном коттеджном поселке с хорошим приусадебным участком, то этот населенный пункт займет существенно меньшую часть, чем вся Новосибирская область. И надо понимать, что Сибирь в конце концов будет освоена и заселена. Главное, чтобы это произошло под юрисдикцией России,— предостерегает ученый. — Однако наше либеральное правительство это понимает не вполне. Огромный ресурс, доставшийся Сибири, следует встраивать в развитие инновационной экономики, высокотехнологичных производств. Все это не противоречит концепции ресурсной экономики, к потенциалу которой стоит присовокупить, по большому счету, первозданность территории, биологическое разнообразие, аккумулирование в масштабах планеты углерода, лесных массивов, болот, особенности тундры и вечной мерзлоты, научный и демографический потенциалы». 
Оценивая сегодняшние стартовые позиции с точки зрения человеческого ресурса, главный научный сотрудник отдела социальных проблем доктор экономических наук Светлана Соболева, также принимавшая участие в разработке предыдущих стратегий как ответственная за блок демографического развития, поделилась выводом: сложный период депопуляции, когда смертность в стране значительно превышала рождаемость, а отрицательный естественный прирост  достигал в отдельные годы около одного миллиона,  сменился в большинстве регионов Сибири положительным естественным приростом с 2012 года. Причем очень высокими темпами и особенно в сельских районах. «Думаю, существенную роль в этом сыграла  демографическая политика государства — в частности, материнский капитал, поддержка семей с новорожденными  детьми», — предполагает Светлана Владимировна.  Однако с 2016 года вновь поднялась волна отрицательного естественного прироста: накапливаемый на протяжении длительного времени демографический  потенциал  воспроизводства оказался исчерпан. 
Извечный вопрос что делать? — в данном случае оказался не риторическим. На него есть ответ. Исторический.  
«Население Сибири росло в большей степени за счет переселенцев, которым выделялись реальные субсидии на  обу-стройство, — напомнил Виктор Суслов. — А сегодняшний проект «Дальневосточный гектар» буксует по целому ряду причин, в числе которых плохо организованная информированность потенциальных переселенцев для принятия конкретного решения, инфраструктурная неподготовленность и так далее. Однако, если дело пойдет так и дальше, «наш» левый берег Амура довольно скоро будет заселен не россиянами, которые, если и поедут сюда, то преимущественно ради лучших условий».
Это вновь подтвердилось историческими фактами от Юрия Воронова: механизм переселения был четко отлажен. Деньги на переселение выделялись с умом:   работала мощная система анализа писем переселенцев с тем, чтобы понять, куда конкретно должны быть направлены государственные средства, чтобы облегчить переселение. Например, в каком конкретно месте  должен быть запущен паром через Волгу, а где — через Обь, во сколько это обойдется. И сколько следует выделять денег, чтобы человек нормально пережил первую зиму и так далее. Сейчас не происходит ничего даже приблизительного этому. Таков и результат. «Главное — в новом проекте стратегии отсутствует пространственный аспект, видение каких-то изменений пространственной структуры вообще, полностью отсутствуют макрорегионы, — переходит к конкретизации  недочетов новых стратегических планов, отраженных в обнародованном недавно проекте «Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года» и. о. заведующего отделом территориальных систем, заведующая сектором межрегиональных народнохозяйственных проблем доктор экономических наук Евгения Коломак. — Предлагаются некие меры поддержки отдельных точек развития — агломерации, опорные точки, зоны эффективных специализаций. Но как  конкретно это отразится на пространственной структуре по макрорегионам — этим, похоже,  не озаботился никто. И этому есть видимая причина: когда все централизовано, нужны  единые подходы стимулирования развития территорий. И такой универсальный механизм сейчас конструируется из каких-то блоков. А регионы — субъекты федерации полностью исключаются из институционального дизайна. Кроме  того, сделан  акцент на зоны некоей эффективной специализации.  При этом идея расширения внешних пространственных положительных эффектов на соседние территории также отсутствует, что будет усиливать неравенство территорий страны еще больше. 
Из эффективных зон специализации для Сибирского региона определена добыча ресурсов без внимания к развитию технологических цепочек. Вся поддерживающая деятельность, связанная с локализованной переработкой этих ресурсов в Сибири, развивающиеся положительные пространственные связи — все это тоже полностью отсутствует в этом документе. Практически не упоминаются и вопросы развития инфраструктуры.  Но коль  скоро акцент делается на развитие агломераций, оно  должно опираться на развитые инфраструктуры с малыми соседними городами, чтобы ареал  положительных агломерационных эффектов расширялся.  Наш устойчивый тренд — пространственное проклятье — следует рассматривать  в стратегии развития макрорегионов как ресурс, как пространственный маневр, которым надо научиться распоряжаться грамотно и эффективно с учетом очень серьезного обстоятельства:  высокотехнологичные стартапы  интересует благоприятный климат и комфортное проживание. И, как ни странно, юг Сибири способен войти в эти зоны».
Критический настрой относительно проектируемой стратегии поддержал и Виктор Суслов: «Это стратегия стягивания российского пространства в границы великого московского княжества.  Предусматриваемые в ней полюса развития, на самом деле, драйверами развития России быть не могут, поскольку ориентированы на использование иностранных финансов, технологий, кадров и нацелены на вывоз из России первичного сырья. Истинное направление этого вектора — «из России».
«В новой концепции отсутствует глобальная идея, — включается в обсуждение доктор экономических наук, и. о. заведующей отделом управления промышленными предприятиями Наталья Кравченко. — А просто так реки вспять не поворачиваются, необходима некая идеология. Прежде всего следует ясно понимать, чего мы хотим и что впереди. Однако документ такого уровня должен содержать если уж не готовые ответы — это сложно, то идеи быть должны. Кроме того, в нем отсутствуют расчеты, оценки и прогнозы, что, с точки зрения экономической  науки, лишает его научного обоснования и возможности предположить результаты развития Сибири и всей страны.  Точно в таком  варианте этот документ мог быть написан лет 20 назад. И это делает его особенно ущербным. Мир стремительно меняется. Но самое ценное в любых стратегиях — человеческий капитал. Чтобы сохранить его и преумножить, недостаточно дать людям  комфортные условия и материальное благополучие. Им должно быть интересно жить. А этот интерес  связан с наличием идеи, с большими проектами вроде прекратившей, к большому сожалению, свое существование Интерры, выявляющей новых молодых лидеров и смелые идеи,  или Монстрации, притягивающей молодежь даже из других государств. А ведь это именно те люди, которые создают и будут создавать ценности в ближайшие 40 лет, ими движет интерес ко всему новому, необычному. И это мы не должны сбрасывать со  счетов». 
Критики концепции довольно прямо добавил заведующий отделом анализа и прогнозирования развития отраслевых систем доктор экономических наук Никита Суслов: «Это концепция нулевых темпов роста. Вылезайте, дескать, сами, агломерационные эффекты к вашим услугам. Но чтобы эти эффекты реально работали, надо развивать инфраструктуру, которая, кстати,  авторами документа понимается очень упрощенно. В инфраструктуру частный бизнес вкладывается очень неохотно. И если роль государства, как можно понять, сводится к минимуму, то кто будет ее развивать? К примеру, такой важный аспект, как энергетическая инфраструктура. Это отнюдь не только электросети, даже если они «умные», но, как минимум, еще и теплоснабжение. А как насчет северного завоза? Это тоже инфраструктура, система энергообеспечения целых обширнейших районов. Об этом не написано ни слова! В Энергетической стратегии России — другом важном документе четко прописана энергетическая региональная политика. В ней фиксируется, что центры добычи, переработки и использования энергоресурсов будут неизбежно смещаться в Восточную  Сибирь и на Дальний Восток и тем  интенсивнее, чем выше будут темпы экономического роста. Где механизмы, поддерживающие эти процессы? Другой глобальный экономический аспект, указывающий на Сибирь (и Дальний Восток) как часть мира. Грядет третья промышленная революция, в том числе мощное развитие возобновляемой энергетики, распространение мобильных электромоторов, 3D-печати. Тогда минеральное топливо, сырье утратят прежнее значение. Энергоемкость, ресурсоемкость мировой экономики будет снижаться, внешний спрос на ресурсы может трагически упасть. А внутренний спрос при тех темпах роста, что складываются, тоже может падать, потому что и у нас будет уменьшаться энергоемкость. Нужно, конечно, пробиваться на рынки АТР — это может помочь сбыту энергоносителей, но вряд ли на слишком длительную перспективу ввиду отмеченных выше технологических сдвигов. Поэтому понятно, что приоритет Сибири как поставщика минеральных ресурсов ставится под сомнение. Остается биоразнообразие, транспортные коридоры, территория и, что важно и интересно —  вода. Те регионы, где воды уже сейчас не хватает, будут развиваться быстрее. Есть прогнозы, что через два-три десятка лет вода будет дороже нефти. Наши запасы воды очень неплохие. Байкал — это три четверти мировых запасов пресной воды. Поэтому  на нашей стране лежит большая ответственность — как этим распорядиться. Особенно в русле пространственного развития». 
По мнению заведующего  отделом темпов и пропорций промышленного производства доктора экономических наук Алексея Алексеева, судя по формулировкам документа, государство собирается переложить решение стратегической задачи развития Сибири на бизнес. Но крупные народнохозяйственные задачи без серьезной финансовой и институциональной поддержки государства не решаются. В Стратегии эти вопросы обходятся стороной, что вызывает большие сомнения в ее успешной реализации. «Содержание документа вызывает подозрение, что его разработчики весьма философски отнеслись к своей задаче: будут достигнуты поставленные цели — хорошо, а нет, так напишем еще одну стратегию», — справедливо иронизирует ученый.
Как всегда,  ёмко  и обстоятельно выступил ведущий научный сотрудник отдела территориальных систем  кандидат экономических наук  Владмир Клисторин: что необходимо, чтобы Сибирь развивалась и вносила достойный вклад в экономическое и социальное развитие страны, известно давно. «Прежде всего, создание более качественных условий жизни, чем в среднем по стране — направление инвестиционных потоков, освоение природных ресурсов, развитие смежных производств и т. д. — с этой точки зрения никакого  нового открытия быть не может. И это не столько в интересах Сибири и сибиряков, сколько в интересах страны в целом. Это было неоднократно доказано, в том числе модельными расчетами. 
Освоение этой, на самом деле, азиатской части России, на мой взгляд, — очень серьезная проблема. Способ освоения вытекает из целей. Освоение по модели — создание фортов, острогов, портов, дорог, авиабаз — уже было. При ухудшении экономической ситуации в стране вся эта структура стала приходить в упадок, что вызвало колоссальное движение населения и изменение финансовых потоков.
Вторая модель —  централизованное программно-проектное освоение территорий. Как государство, так и крупные корпорации заинтересованы в том, чтобы прийти  на территорию, взять то, что нужно, и вывезти. При этом и государство, и крупные корпорации заинтересованы в том, чтобы ценовой механизм  не работал, то есть,  чтобы все цены были определены заранее и их можно было  поддерживать. Яркий пример — освоение зоны БАМа, где были выполнены задачи  в части строительства, а все сопутствующее заброшено. 
Показательный пример: в Калифорнии, как и в Сибири, находили золото. Но с разными последствиями. В Сибири  оно закупалось по твердым ценам и выво-зилось, а население и промышленность в этом регионе умирали. В Калифорнии же резко подскочили цены на все — от одежды до  продовольствия. Туда устремились и потоки товаров и людей, обслуживающих старателей. Была создана инфраструктура, а Калифорния получила колоссальный толчок в развитии: Сан-Франциско мгновенно вырос с 1 тыс. до 16 тыс. жителей. Хотя непосредственно старателей было сравнительно немного. На фоне этого и хороших природных условий все продолжилось саморазвитием, даже когда золота не стало. 
Мне кажется, что основная проблема Сибири заключается в том, что на нее смотрят как на некую кладовую, в которую обязательно должен прийти крупный транснациональный капитал, поскольку отечественные компании не стали транснациональными по существу. Либо государство. 
Были  и попытки освоения Сибири условно рыночным способом. Мне кажется, что освоение целины или создание СО РАН резко подняло внутренний рынок. Да, это была не рыночная система, но идеологией ее было  создание стимулов для внутреннего развития региона. 
Сегодня, уделяя внимание проблемам регионов страны, имеются в виду, помимо Северного Кавказа или Крыма,  еще и Дальний Восток. Однако вполне очевидно, что те люди, которые пишут программы развития Дальнего Востока, создают какие-то механизмы развития этого региона или какие-то институты, не хотят обращать внимания на то, что без развития Сибири Дальний Восток развиваться не может в принципе. К сожалению, недостаток системного понимания развития страны в целом порождает непонимание тех проблем, которые нам нужно решать на конкретных территориях — в той же Сибири».
«БАМ как бы потерял свое значение после строительства не потому, что он был не нужен, — развил тему Виктор Суслов. —  Он просто попал под системный кризис общероссийского характера. Но, возможно, он еще сыграет свою роль. А вот деньги на строительство так называемой «мертвой дороги»  Салехард — Норильск через Надым потрачены зря. Это было стратегической ошибкой. Если бы она была сохранена в той мере, в которой была сделана в конце 1953 года, то освоение газовых и нефтегазовых комплексов, норильского промышленного узла обошлись бы гораздо дешевле и с меньшими потерями, чем это случилось на самом деле»
Конкретизирующим итогом обсуждения, практически руководством к действию стало выступление ведущего научного сотрудника института Юрия Воронова, не преминувшего для начала аргументированно покритиковать  статистику  демографических показателей: «Демография как наука вписалась в систему больших данных. И если данные о численности населения впервые подверглись сомнению на уровне  сотен миллионов, то что мы можем сказать о том, растет в Сибири сельское население или нет?!»
Кстати, узнали в этом плане много интересного. И далее — по существу разговора:
«Мы с Виктором Ивановичем Сусловым подготовили в представительство Президента по СФО еще в ноябре прошлого года  19 проектов, способных полностью преобразовать Сибирь.  Мы их разбили на три группы: новое сельское хозяйство, новая металлургия и новая энергетика. Фундаментальным из всех, конечно, является сельское хозяйство. Оно предполагается таким: создание двух трансграничных регионов. Первый — Великий азиатский зерновой клин, или по названию одного из наших знакомых Великая степь. По  аналогии с великой американской степью, которая, на самом деле, кормит сейчас половину мира. Речь идет о сотрудничестве трех стран — Китая, Казахстана и России, конкретно Западной Сибири, о создании зернового поля в масштабах примерно от 60 до 100 млн га. С единой системой семян, машин, технологий, механотрядов для посевов и уборки урожая и так далее. Эта территория должна кормить основную часть мира. Это общая идея. 
В другой части  Сибири, а именно Забайкалье должен быть создан такой же трансграничный регион, где  хозяйственное управление идет от вновь созданной  структуры, в равной степени подчиняющейся трем странам — Казахстан, Китай и Россия. И в Забайкалье  — это Россия, Монголия и Китай. Там должно быть возрождено номадное (кочевое, круглогодичное — ред.) скотоводство, которое станет основным источником мяса для мира. Вот два фундаментальных проекта, которые совершенно по-иному представят Сибирь не только как источник газа, нефти и прочего минерального сырья, сколько источником довольствия. Но к этому  должны «приложиться» космические технологии, туризм и так далее. Ну и металлургия, базирующаяся на  крупнейшем в мире Бакчарском железорудном месторождении, по которому сейчас во всем мире разрабатываются технологии прямого восстановления железа. Это принципиально новая технология металлургии, которая позволяет сначала получать сталь, а потом из нее — чугун. Ну и, конечно, новая энергетика, которая базируется на трех  принципиально новых источниках энергии. Это гелиоэнергетика юга Сибири. И в настоящее время будет строиться уже пятая гелиостанция в Горном Алтае. И второй источник — термальные источники запада Сибири, то есть все, что слева от Оби является потенциальным источником термальной энергии. В Новосибирской области уже есть несколько таких конкретных проектов. 
Что касается севера Сибири, то здесь нужно производить гидрат природного газа, причем в 4 раза дешевле, чем сжиженный газ при той же эффективности. Японцы возят гидрат природного газа с Персидского залива на юг острова Хонсю —  фактически через экватор, тратя огромные деньги на то, чтобы перевозить его в холоде. А у нас холод природный, которого мы вообще не замечаем. 
Ну и огромные задачи по новой энергетике, по созданию умных сетей. Это и  моделирование, и задачи энергосбережения в условиях Сибири. Вот те точки развития Сибири. И этот список можно дополнять и дополнять».
*  *  *
По моему окончательно оформившемуся мнению, самым потрясающими качествами людей науки являются долготерпение и упорное, несмотря на разочарования, движение вперед. Вот так, видимо, вода точит те самые камни, превращая их в компьютеры и летательные аппараты. Но жаль, ох как жаль, что наше развитие все так же происходит по этому «из глубины веков» чисто русскому принципу. Слишком много воды и времени требуется на то, чтобы на этот камень, наконец, воздействовать.
Может быть, теперь все произойдет по-другому?
Наталья СЕКРЕТ
 
Просмотров: 254