Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Чему нас учит урожай 2017 года

№ 1-2(148-149), 22.02.2018 г.
В советское время школьникам и студентам подробно разъясняли недостатки капитализма. Особенно красивы были рассказы о кризисах перепроизводства, какие время от времени случаются там, у них. Сколько возмущения прозвучало с университетских кафедр в красочных описаниях сжигаемого зерна или сливочного масла, превращаемого в автомобильное топливо!  
Но когда рыночная экономика пришла к нам, все недостатки ее оказались попросту забыты. Поэтому собранный в 2017 году большой урожай зерновых был воспринят как неожиданность. Оказывается, за советские десятилетия, когда наша страна была исключена из рыночной экономики, работа с предотвращением кризисов перепроизводства велась интенсивно и успешно.
И на пресс-конференции 2017 года Президенту России В.В. Путину в отношении урожая этого года представителем Новосибирска был задан тот же вопрос: «Как вывезти такой богатый урожай из Сибири?»  Помилуйте, вывоз большого урожая на мировые рынки без гарантий, что последующие урожаи будут такими же, всегда трактовался как масштабное экономическое преступление. Можно нарушать много правил, принятых в международных отношениях, но нельзя подрывать рынки, чтобы после тебя оставались незасеянные поля и разоренные земледельцы. Богатого урожая 2017 года можно было бы и не дожидаться, чтобы заметить недостроенные рыночные институты российской экономики. Вероятно, большинство из нас надеялось, что и так сойдет. Но не получилось.   
Чего же нам не хватает? Прежде всего, системы регулирования посевных площадей, являющей собой и технически, и юридически очень сложный рыночный институт. Но для нас есть примеры для подражания и слева, и справа.
Обратимся для начала на Восток. В КНР запущены четыре спутника для контроля за полями пшеницы. Сколько аналогичных космических аппаратов запущено по рису, никто точно не знает. В нашей же стране надежная система спутникового наблюдения за посевными площадями отсутствует, поэтому приходится пользоваться данными американских спутников. Более того, даже такая информация может быть признана секретной из-за высокого разрешения снимков, получаемых от этих спутников.
Более грустной получится для нас картина, если обратиться на Запад. В Евросоюзе мониторингом полей занимаются 16 спутников. Они выделяют поля отдельных собственников по реперным маячкам, которые распределены по территории так, чтобы можно было легко определить или рассчитать границы полей. Прогноз урожая делается еще в мае, когда можно принимать стабилизирующие меры. Если ожидается большой урожай, то объявляется компенсация тем фермерам, которые согласятся распахать свои посевы, то есть откажутся сбивать цены осенью. И по всем странам Евросоюза, как только спутник зафиксирует, что на этом поле посевов нет, владелец поля  автоматически получает на свой счет компенсацию за понесенные убытки. Если прогноз на хороший урожай известен до сева озимых, то владелец поля (фермер или коллективное хозяйство) может объявить, что он  не будет сеять, скажем, кукурузу, на данном конкретном поле. И спутники проверят, исполнил ли он свое обещание. Если да, то, опять же, компенсация перечисляется автоматически.
Чтобы вся эта система работала, нужна и очень хорошая математика. Математическое обеспечение делится на множество разделов: обработка космических снимков, идентификация полей, распознавание сельхозкультур, моделирование роста растений (для каждой культуры — своя модель), стыковка наземной и космической информации и так далее. Только про компьютерные алгоритмы, которые дают оценку размеров второго листа кукурузы, можно писать поэмы. Однако запустить аграрно ориентированные спутники или подготовить математиков, обладающих  компетенциями, необходимыми для создания системы мониторинга урожаев, сложно. Видимо, для начала нужно будет стажировать для этих математиков преподавателей за рубежом.

Хлебная дубинка русского царя

Современное забытье не ново. Россия всегда игнорировала необходимость устранять колебания цен на хлебном рынке: внутри страны слишком большим влиянием пользовались спекулянты. После Крымской войны Россия заключила ряд экономических соглашений с Германией и Англией ради продвижения российских товаров на европейский рынок, прежде всего хлеба. До отмены крепостного права на экспорт уходило до 45% урожая, главными экспортерами были помещичьи хозяйства черноземной России. В этом наша страна мало чем отличалась от США, чья экономическая мощь в те годы опиралась на рабский труд негров в южных штатах. После реформы крепостного права экспорт несколько  просел, но в 90-е годы вновь составлял до половины урожая1. С 1861 по 1900 год экспорт вырос в 5,5 раза, с 80 млн до 444 млн пудов в год. В начале 60-х годов хлебные грузы составляли 31% перевозок по стоимости товаров, в конце 90-х гг. — 47%. Причем вывоз шел даже в голодные годы2.  
«Так себе и стали жить с 1868 года по настоящее время: пошлем целый караван овса или пшеницы и получим за него один вагон с модными товарами»3 Так писал Василий Александрович Кокорев (1817—1889), знаменитый русский предприниматель, общественный деятель и публицист.
Все страны Европы противились ввозу дешевого русского хлеба, который не просто составлял конкуренцию местным производителям. Хлебный импорт с востока России был для сельского хозяйства Европы разорительным не столько из-за демпинга, сколько из-за непредсказуемости. Сибирь — зона неуверенного земледелия — обильные урожаи здесь сменяются неурожайными годами. При большом урожае в Сибири посевные площади в Европе сворачиваются, идет массовое разорение крестьян, а на следующий год — в Сибири неурожай. А в Европе у тех, кто должен был бы вырастить, нет средств, чтобы оплатить семена, удобрения и сев. Поэтому сибирский хлеб стали называть «хлебной дубинкой русского царя». 
В 1884 году излишек товарного хлеба в Сибири был невелик — 10,5 млн пудов. В 1898 г. он достиг 64 млн пудов4. Этот излишек можно было продать только по ту сторону Урала, но против этого были представители сельского хозяйства Европейской России. Идя им навстречу, министр финансов С. Ю. Витте провел через Думу и царя Челябинский заградительный железнодорожный тариф, который почти сразу назвали Челябинской таможней. На самом деле никакой таможни в Челябинске не было. Просто от него начинались завышенные железнодорожные тарифы на сибирский хлеб дальше на запад. Схожесть с таможней придавало лишь то, что вагоны проверяли и при обнаружении зерна назначали повышенный  тариф.
Тем не менее для слишком многих существовал соблазн зарабатывать на вывозе хлеба. Поэтому было решено дифференцировать железнодорожные тарифы таким образом: сохранить их высокими в южном направлении и снизить — в северном.  Идея состояла в том, чтобы эшелоны с сибирским зерном  проходили мимо основных хлебородных областей России и, достигая северных портов, перегружались на суда, идущие за границу.  

Разоряться должны не наши

Челябинский перелом был упразднен в 1911 г. Отмены тарифа требовали сельхозпроизводители Сибири и представители портовых городов Черного, Балтийского и Белого морей. Точно так же, как и сейчас, ни правительство России, ни законодатели не в силах были противостоять этому давлению. Сторонники сохранения челябинского перелома (мукомолы и отдельные биржи) оказались в меньшинстве. Для сибирского хлеба был открыт новый огромный рынок. Но взамен была продумана система таких железнодорожных тарифов, которая предотвращала поток сибирского хлеба в черноземные области Кубани, Украины, Воронежской и ряда других губерний и землевладельцев. 
Начинается строительство железных дорог, ведущих к северным портам, с тем чтобы сибирский хлеб не разорил попутно и российских крестьян. Особое значение придается дорогам Тюмень — Пермь — Котлас, Петербург — Мурманск и Вологда — Архангельск. По образцу челябинского перелома был подготовлен проект Ростовского таможенного тарифа с тем, чтобы хлеб было невыгодно везти далее Ростова-на-Дону. 
Система гибких дифференцированных тарифов подлежала регулярному утверждению их правительством. Впервые она была обнародована в 1893 г. Но впервые в значительных количествах зерно из Сибири появилось в Мурманске в 1898 г. Одновременно в 1898 г. было разрешено (после долгого перерыва) загружаться сибирским зерном английским торговым судам в Архангельске. Британская транспортная компания «Вильям Г. Мюллер и КО» по соглашению взяла на себя обязательства по вывозу любого количества зерна.
В 1897—1898 гг. (без учета Пермь-Котласской ветки) Сибирь экспортировала 11,8 и 8,4 млн пудов. В 1899 году из Сибири было вывезено на экспорт на Запад 3,5 млн пудов зерна. В том числе в северном направлении прошло 990 тысяч пудов. В 1900 г. за рубеж отправлено было 6,8 млн пудов сибирского зерна, в том числе через архангельский порт — 1,4 млн пудов. Но Челябинск не смог пропускать на экспорт свыше 5 млн пудов хлеба.
Отчасти поэтому зерно поставлялось преимущественно с территории нынешних Курганской и Омской областей, а также Алтайского края. Средняя стоимость доставки пуда зерна из Барнаула в Лондон (через Пермь — Котлас — Архангельск) составляла не менее 53—54 коп. При средней лондонской цене пуда пшеницы 97 коп. и местных ценах — 40 коп. на долю продавца приходилось всего 
3—4 коп. Экспортируемый из Сибири на север хлеб зачастую не успевал в морскую навигацию и зимовал в Котласе, что увеличивало потребность в кредитных оборотных средствах. 

Дубинки новой России

Когда приближался незаметный для большинства развал СССР, «шалости» с хлебом были невозможны. Но распродажа государственной собственности пошла по многим каналам. В частности, это была распродажа (экспорт) металлов, внутренний спрос на которые упал в связи с падением промышленного производства.
Экспорт алюминия, в частности, это фактически экспорт электроэнергии. В советское время в Сибири были построены мощные ГЭС и алюминиевые заводы, которые их электроэнергию использовали. С 1991 года объемы российских поставок на мировой рынок быстро росли. В 1999 году они превысили 3 млн тонн в год, основная часть производимого в РФ алюминия5
Три страны: США, Япония и Нидерланды закупали три четверти российского алюминия. Ни одной из них алюминий в таких объемах не был нужен. Для сравнения: в 2011 г. в Китае было произведено 17,68 млн тонн электролизного алюминия, 97,3% его было использовано внутри страны.
Почему же алюминий, а затем и другие цветные металлы стали вывозить из страны, если потребность в них на мировом рынке была меньше, чем поставки из новой России? Здесь сошлись два интереса. Первый — нужно было лишить сырья российскую промышленность, в первую очередь оборонную, чтобы РФ не стала угрозой, аналогичной Советскому Союзу. Второй интерес — жажда обогащения любыми возможными способами, проснувшаяся у бывших государственных и партийных деятелей и примкнувших к ним. К тому же подавляющая доля алюминия в РФ производится до сих пор зарегистрированной на острове Джерси компанией «РУСАЛ» (на 100% офшорной компанией).
Дело доходило до того, что цена экспортных продаж алюминия и других цветных металлов была ниже себестоимости. Участники мирового рынка металлов 
смотрели на это с интересом, близким к изумлению. Лондонская биржа металлов, центр этого рынка, была вынуждена принять драконовские меры, с тем чтобы рынок не был обрушен. Члены биржи были обложены дополнительными сборами, с тем чтобы на эти деньги сформировать запасы российского алюминия, принадлежащие бирже. Был введен трехлетний запрет на торговлю партиями алюминия, в которых доля российского алюминия превышает 20%. 
Был принят еще ряд ограничительных мер, и рынок удалось спасти. Но, как говорится, «осадочек остался». Теперь уже новая, не императорская Россия зарекомендовала себя хулиганом на мировых рынках, готовым ради разового «хапка» угробить даже собственные промышленные предприятия. Поэтому не нужно удивляться тем санкциям, которые преследуют нашу страну по самым разным поводам. Причина-то на самом деле одна: не умеем вести себя прилично.

Урожай 2017 и недоделки механизмов

После того, как мы познакомились с дубинками прошлого, можно по-новому взглянуть на урожай 2017 года. Чтобы рыночные механизмы работали, нужно сделать многое из того, что необходимо для их работы. Урожай 2017 года наглядно показал, что рыночные механизмы в нашей стране заменены личными связями и сращиванием власти с крупным бизнесом. 
Какие же рыночные механизмы не были сформированы в нашей стране, если даже отвлечься от спутникового мониторинга, который упоминался в начале статьи? Главная недоделка — неравноправие продавца и покупателя. Это неравноправие было унаследовано с советских времен и оказалось сейчас главным тормозом развития сельского хозяйства.
Первой причиной здесь, несомненно, являются рецидивы советского менталитета. Производителем быть почетно, торговцем — не очень, а потребитель только мешает движению вперед. А то, что без двух своих партнеров производитель фактически уничтожает ресурсы, это всегда выводилось за скобки. По этой причине в Советском Союзе сгнивало около 60% картофеля, а до 80% произведенной обуви уничтожалось после длительного лежания ее на складах. Чиновники и директора получали ордена и звания за то, что было произведено, а то, что произведенное было неликвидом, уже никого не интересовало. Главным был не смысл производства, а его показатель. И это сохранилось в крови управленческого аппарата и после перехода к рыночной экономике: нужно строить жилье дешевое и комфортное, тогда как на рынке пользуется спросом дорогое и позволяющее переделки на свой вкус. 
Все эти рецидивы советского прошлого объясняются тем, что на рынках массовых товаров отсутствуют существующие во всем мире рыночные механизмы. Ключевым элементом стабильной рыночной экономики являются товарные (в частности, зерновые) биржи. В 90-е годы мне довелось возглавлять рабочую группу по созданию Сибирской товарной биржи, а после ее создания пару лет вести Сибирскую биржевую школу.
Товарные биржи в РФ просуществовали недолго. Основная часть их развалилась, и в настоящее время существует несколько бирж, не определяющих цены на рынке сельхозпродукции. Единственный механизм регулирования цен на зерно в нашей стране — государственные интервенции. В мире всегда этот механизм считался вспомогательным и редко применялся на рынке зерна. В большей степени это касается продукции животноводства, к которой механизм государственных интервенций у нас не применяется. Именно из-за этого в нашей стране сокращается поголовье крупного рогатого скота. Достаточно один раз уронить цены на молочные продукты или мясо, чтобы скот начали резать. А на восстановление прежнего поголовья придется тратить долгие годы. Поэтому уникальным рыночным явлением стала так называемая «масляная гора» Евросоюза, накопленная за годы государственных интервенций на рынке молочных продуктов. В США интервенции на молочном рынке идут более 85 лет, у нас разговоры об этом только начались. Впрочем, как следует из моего рассказа о спутниках, следящих за полями, в прошедшие четверть века техническое оснащение рыночных механизмов рвануло вперед.
Итак, чему учит нас богатый урожай 2017 года? Нужно «доделывать» рыночную экономику, устранять из нее олигархические структуры, строить те рыночные механизмы, какие для большинства стран мира привычны. А без этого любой богатый урожай или новая технология будут для нас не радостью, а бедой.
Юрий Воронов
1 Китанина Т. М. Хлебная торговля России в 1875—1914 гг. (Очерки правительственной политики). Л., 1978. Стр. 128.
2 Там же. Стр. 135.
3 Кокорев В. А. Экономические провалы М.: Общество купцов и промышленников России, 2005, с. 81.
4 К вопросу об экономическом значении Сибирской железной дороги в конце XIX — начале XX вв. // Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1961. Стр. 56.
5 Книга  «Российские реформы в цифрах и фактах» на сайте http://refru.ru

 

 

Просмотров: 230