Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Лыжи, парус, бухучет и многое, многое...

№ 1-2(148-149), 22.02.2018 г.
Разговоры о жизни в разные ее периоды должны быть  тоже разными. 70 лет — это возраст, когда уже позволительно быть философом, наставником, носителем исторической правды. А отдельным личностям — в особенности. 
Особенность Александра Арсеньевича Шапошникова — автора многочисленных публикаций в рубрике «Вояж», ученого и преподавателя НГУЭУ (прежде Нархоз) во втором поколении, доктора экономических наук, профессора кафедры информационно-аналитического обеспечения и бухгалтерского учета, я бы заключила в  добрый термин «многопланово непоседливый». Лыжи, парус, путешествия, писательство, преподавательская деятельность,  любовь к поэзии и  театру, ставшая почти профессиональным театроведением. Но что вычленяет из всего этого он сам, что ему особенно дорого и важно?
— Прежде всего, отец — Арсений Максимович Шапошников — фигура, можно сказать, легендарная, создатель кафедры «Бухгалтерский учет и анализ хозяйственной деятельности» в Новосибирском институте народного хозяйства. Через два года в вузе планируются мероприятия к столетию со дня его рождения. Пришел с фронта в 1946 году (уже с японского) — грудь в орденах и медалях, семь лет во флоте (морская пехота). Надо обустраивать мирную жизнь. На глаза попались два объявления — ученик счетовода и молотобоец на производстве. По плечу в прямом смысле  то и другое: он был физически очень силен, крутил «солнышко» на турнике до 50 лет. 
Пошел сначала в молотобойцы. Потом вдруг понял, что без знаний человек может оказаться глупцом, как говорится, на ровном месте. Начал учиться, дошел до уровня Тимирязевской академии. Заочно, конечно. В итоге стал неординарным вузовским преподавателем в Нархозе. Коллеги просили его закрывать двери в аудитории во время его лекций, поскольку прислушивались студенты из других аудиторий. Вот так и получились из тех студентов «могучие главбухи» 60-х — уважаемые, профессиональные, во многом способствовавшие развитию  нашей промышленности. Теперь таких очень мало. Я пошел по стопам отца —  учился бухгалтерскому делу в НЭТИ. Потом аспирантура в Ленинграде. После окончания — заведование кафедрой бухгалтерского учета в НИНХе. 
В возрасте до 40 лет первым за Уралом защитил докторскую диссертацию по бухучету. К настоящему дню могу погордиться своими учениками — 32 кандидата экономических наук и один доктор. Я успел бы в профессиональном плане, наверное, еще больше, если бы, действительно, не многочисленные увлечения. Когда я подарил свою книгу «Собрание пестрых глав» одному из своих великих учителей, а у меня таковых два — Ярослав Вячеславович Соколов и Александр Самойлович Наринский, первый констатировал: «Вот теперь понятно, почему Вы не пишете учебник по теории бухгалтерского учета». Сейчас плотно работаем с одним  из моих учеников — уже профессором — «раскапываем» материалы, открывающие все новые пласты отечественной бухгалтерской культуры. Это важно и интересно. 
— Однако Ваши интересы чрезвычайно разносторонни и отнюдь не «по верхам». Как Вам это удается?
— Ну, об этом можно спросить многих. Например, великого Хемингуэя, который занимался подводной охотой, катался на горных лыжах, летал на планере, прыгал с парашютом и охотился. Удивительнее другое — когда говорят «мне скучно». Как это может быть — скучно, когда вокруг столько интересного?! А с возрастом не скучно даже наедине с собой, когда есть желание писать, размышлять. Тем более что всей гвардии, с кем ходили на катамаранах — по Телецкому озеру, по Онеге, по Ладоге — уже под 70 лет. И многим уже не хочется. А с молодыми не интересно.
— Вот это да! А говорят, наоборот.
— Интерес-то заключается в единомыслии, в «соратничестве», в общем прошлом… И этот круг, увы, сужается. Но если продолжаешь эту жизнь, пусть уже не так интенсивно, как  прежде, как-то забываешь о возрасте, о неминуемых потерях, о предательски побаливающих по утрам коленях... Да и как отказаться, скажем, от лыж, с которыми связана вся эволюция жизни: сначала детские — на валенках, потом самодельные, но почти  настоящие, дальше — уже профессиональные, горные. Полет, восторг — драйв, как теперь принято говорить. А люди, дружба, общественная среда, в которую привела эта лыжня! Первый горнолыжный клуб Новосибирска «Сибиряк» до сих пор жив-здоров. Там уже совершенно другое поколение, но  все свои по определению.
— И так, предполагаю, во всех Ваших ипостасях?
— И по всему миру. Но воспоминания  «грустнеют» — все длиннее список ушедших не только в мире спортивных увлечений, но и обожаемом театре. Я думаю, мало кто уже помнит, что в Новосибирске было шесть народных артистов СССР. Хотя весь Кировский театр уехал в эвакуацию в Пермь. А к нам зато — оркестр Мравинского. И вообще, в послевоенном Новосибирске образовался гигантский культурный пласт. 
— …что существенно расширило круг Ваших увлечений.
— Я бы поправил — пристрастий. Ну, просто грех жаловаться на место пребывания и скуку. Поэтому мне не вполне понятно острое желание многих ехать в столицу и дальше. Наука, образование, структура осмысленного отдыха и развлечений — все тут. Поэтому я говорю своим близким: «Да, по Екатерининскому парку Царского Села гулять, конечно, хорошо, но там нельзя гулять босиком, нельзя искупаться в пруду. Для этого надо ехать  далеко». Правда, успел приобщить всех домашних к лыжам. Когда человек  попадает зимой в горы, на эти заснеженные склоны под голубым небом и палящими солнцем, он становится фанатом всего этого непременно. Экстаз! Другой реакции я просто не видел. А затем — желание научиться повторять это снова и снова. Не зря дочь стала  суперфрирайдером, и теперь я учусь у нее этому мастерству. Хотя по профессии она архитектор. И занимается этим всюду — в Новосибирске, в Сочи, на Камчатке. 
— Однако даже увлечения — это  труд…
— На самом деле, трудно бывает на всем протяжении жизни. Был среди моих друзей великий горнолыжник, семикратный чемпион СССР Владимир Преображенский, воевавший в годы Великой Отечественной войны в отдельной мотострелковой бригаде особого назначения НКВД, которая была сформирована из мастеров спорта — силовиков, боксеров, лыжников, стрелков — элиты, наводившей ужас на немцев. Володе было в ту пору 19 лет. Рассказывал, как однажды  в январе 1942 года он бежал с донесением и провалился по грудь под лед при морозе минус 38. Что делать? Костер разводить нельзя — рядом передний край. Растер сухой шапкой  лыжи и почти 20 км бежал до части. Явился просто глыбой  льда.  Бани нет. Только землянка. Стакан водки, а  утром  даже насморка не было. Потом, после войны, он был тренером женской сборной СССР по горным лыжам на первой зимней Олимпиаде в Кортина д'Ампеццо, где его воспитанница Евгения Сидорова завоевала бронзовую медаль в женском слаломе. А он и сам был семикратным чемпионом СССР, причем с одним глазом, потерял на войне. Вот такие люди, такие примеры. Мы много говорили с 
друзьями о жизни, безо всяких политических оценок. И делали важный вывод: пока сам  не захочешь, ничего не добьешься.
—  Ну, добился. А оно — раз, и необходимые ограничения по возрасту! 
— Не трагедия. Раньше катался в Шерегеше с 9 утра до 4 вечера. А теперь уже прикидываешь: ну, 2—3 часа. Главное, не гнаться за молодыми. Тот же Владимир Преображенский делился: «Не люблю бегать по лыжне (хотя бегал до 80 с лишним лет). Я, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР, а  меня обгоняет какой-то щегол. Я — за ним, а эдак можно  и сердце надорвать». С горными лыжами немного по-другому:  как только человек устает, он начинает падать: нарушается координация, балансировка веса. Это означает — садись пить чай с лимоном. Горные лыжи уникальны тем, что перетрудиться сложно. Хотя я был свидетелем того, как академик Мигдал праздновал свое 80-летие на Домбае, на горных лыжах.
— И все же Вы больше стали заниматься писательской деятельностью? 
— Не дают покоя дневники театрального завсегдатая. 100 раз был в Большом, раз 40 на Таганке, выстаивая в ночных очередях. Было, одна старушка говорит часа в два ночи:
— Пойдем погреемся к Лилечке Брик. 
— А что, жива?! 
Постеснялся, потом пожалел. На распродаже  давали два билета на балет, два на оперу. А все началось с уроков литературы, где я узнал про оперы «Борис Годунов», «Пиковая дама». Теперь, наверное, странно, но мы, пятиклашки, пошли по совету учительницы. Когда запел Онегин — только появившийся Дмитриенко, ставший впоследствии легендарным баритоном, это было настоящим потрясением! Как оказалось, на всю жизнь. Вообще театр той поры был основой особой культуры: в джинсах туда не ходили, дамы обязательно переобувались в  изящное. 
— Почему все же стали преобладать воспоминания «театральные»?
— Потому что я таких великих видел на сцене (Мадлен Рено, Огнивцев, Вишневская и прочие, и прочие) и столько знаю о них самих, о театре вообще, что хочется систематизировать эти знания, поделиться ими.  Особая глава этих воспоминаний —  общество театралов «Терпсихора», в которое я попал сначала в качестве рядового члена, а потом был избран вице-президентом.  А было это так: «Терпсихорой» во время гастролей Большого Балета в Новосибирске в 1976 г. был объявлен конкурс знатоков балета в клубе «Отдых», в котором я с большим удовольствием поучаствовал вместе с не менее чем сотней других конкурсантов — призом-то был недельный абонемент в Большой за счет организации. И победил. А в жюри — Екатерина Максимова, Марис Лиепа, Владимир Васильев… 
«Терпсихора» — это Новосибирское городское добровольное общество театралов — мощный, действенный популяризатор театральной культуры. Сама великая Майя Плисецкая написала в книге почетных гостей организации: «Желаю «Терпсихоре» не просто успеха, а процветания». Это были 70-е годы, тогда у нас не было понятия, что мы живем в стране застоя, что ничего нельзя — наоборот, мы все могли решить. Тем более при поддержке высокоинтеллектуальной аудитории Дома ученых Академгородка. 
— Возможно, Вы не бухгалтер, не лыжник и не путешественник, а человек искусства или вовсе — писатель?
— Я сам это давно осознал. Все перечисленное доставляет огромное удовольствие. Даже писать о бухучете. Сейчас мы сосредоточились на теме философско-нравственного начала этой профессии. После серии моих статей планируется круглый стол под названием «Пространство совести бухгалтера»  — забытое и неисследованное в постреволюционную пору. Из всей университетской работы самое интересное — читать лекции, отвечать на вопросы и обсуждать что-либо и… писать. Хотя сейчас аудит переживает невероятно трудные времена.
— А книга будет о…
— Это будут «Записки старого театрала». Ну, интересно же, например, ответить теперь всем на вопрос, заданный Марису Лиепе в нашей домашней бане (а были бани и с Андреем Мироновым, например), почему Большой театр в составе практически всех звезд  поехал с гастролями к нам, а не, скажем, в Свердловск. Потому что  здесь пропагандировало культуру на таком уровне общество «Терпсихора» в том числе. И множество иных интереснейших подробностей театральной жизни, актерских судеб, восхождения и падения звезд, культурно-театральной жизни Новосибирска.
— Я в предвкушении уже только от услышанного сейчас. Но давайте сохраним интригу будущей книги и не станем публиковать в интервью все  интереснейшие подробности.
— Хотя одна из частей ее уже опубликована в журнале «Сибирские огни».
— Но чтобы «уложилось» всё это интереснейшее в таком объеме, для начала, я думаю, стоит окунуться в Вашу книгу  «Собрание пёстрых глав». 
И, поздравляя Вас сегодня, скажем так, с круглой датой — 70-летием, с полным основанием напутствуем Вас, человека с такой жизненной энергией и интеллектуальным запалом немного перефразированною песенной фразой: «Вам рано жить воспоминаниями»! Делитесь ими, но и набирайтесь все новых! 
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 204