В номере Март 2018
Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Любимые картинки из детства

№ 3(150), 02.04.2018 г.
— Любовь Павловна, почему родители вам дали имя Любовь?
— Это было папино предложение. Вообще, мне очень повезло, поскольку альтернативным вариантом была Прасковья, а в те времена еще не вошло в моду давать детям экзотические и старинные имена. И, думаю, как Прасковье мне бы пришлось попереживать...  
— Когда Вы начали рисовать? 
— Как все дети в мире: года в два уже чиркают, «рисуют» головоногов. И я, собственно, ничем не отличалась. Рисовала то, что видела вокруг, то, что производило впечатление. 
— Рискну предположить, что особым из этих впечатлений были картинки из детских книжек?
— Я, действительно, очень любила читать и рассматривать картинки в книгах, еще не зная имен их авторов. А это были замечательные художники-иллюстраторы: Спартак Калачев, Светлана Ким и многие другие.  Новосибирское (тогда еще Западно-Сибирское) книжное издательство располагало целым созвездием художников. А ещё существовал отдел «Дружба» в «Доме книги», где можно было приобрести прекрасно иллюстрированные книжки немецких или чешских издательств, многие из которых я храню до сих пор как непревзойденные шедевры.
— Когда к Вам пришло решение пойти в художественную школу?
— Желанием стать художником меня «заразила» бабушка.  Она сама обладала художественными способностями и в детстве мечтала стать иллюстратором. Но времена были сложные — революция, Гражданская война. Ей удалось окончить художественное училище, но всю жизнь пришлось прожить в деревне. И, в общем, у неё не сложилось. Как только я родилась, она, прямо как фея, сказала: «Люба будет художником-иллюстратором». Хотя в тот момент непонятно было еще, что вообще будет. И это ее желание органично вошло в моё мировосприятие, хотя и были моменты сомнений. Но, в конце концов, всё четко выстроилось.
— Однако началось всё с архитектурного факультета Новосибирского инженерно-строительного института?
— То, что точно не буду архитектором, я поняла на третьем курсе института. Хотела бросить учёбу, поехать в Москву, чтобы стать художником. Однако родители меня не поддержали, убедив, что нужно окончить один вуз, а уж потом поступать в другой. Мне пришлось смириться с этим. А в этот момент Юрий Михайлович Магалиф — друг друзей нашей семьи — готовил к изданию в честь своего юбилея детскую книгу сказок. Работа началась задолго до, времени было достаточно, и мне предложили попробовать сделать иллюстрации. Получилось неожиданно и даже как-то удивительно: мои работы понравились, и я под руководством художественного редактора Новосибирского книжного издательства Виталия Порфирьевича Минко работала над книгой два года. Я рисовала, он обстоятельно разбирал, давал советы.  Порой приходилось перерисовывать картинку по нескольку раз. 
— Как помнится, книга Юрия Магалифа про игрушечную обезьянку Жаконю стала, пожалуй, одной из самых знаменитых детских книг Новосибирска. 
— Это была одна из последних книг, изданных в Советском Союзе, и одна из последних больших цветных книг, изданных в Новосибирском книжном издательстве. Потом начались довольно сложные времена, книги стали печатать на желтой бумаге. Зато я приобрела большой опыт работы в графике. 
— Одни из самых моих любимых иллюстраций в Вашем исполнении — книги автора сибирских сказов Таисии Ефимовны Пьянковой, удивительное сочетание текста и оформления книги.
— Еще до того, как я познакомилась с ней лично, мне попалась одна из её книг —  нужно было что-то читать в поезде. Я открыла книгу как дверь в волшебство: прекрасный язык, захватывающий сюжет. И я очень обрадовалась, когда мне предложили иллюстрировать книгу Пьянковой.
— Ваше отношение к тексту просматривается по нюансам: Вы любите этого автора. А как вообще происходит сотрудничество с автором книги? Писатель видит определенную картину в своей голове и требует того, чтобы художник её изобразил, либо автор принимает интерпретацию текста художником?
— По-разному. Прекрасно, когда есть сотрудничество художника и автора, когда они друг друга понимают, общаются на одном языке, тогда и результат получается хороший. Разумеется, я сталкивалась с тем, о чем вы говорите, несколько раз. Консерватизм в конечном итоге плохо сказывается на работе, на ее результате. Конечно, художник призван быть автору помощником и соратником и должен быть очень внимателен к тексту, ни в чем ему не противореча. Хорошая иллюстрация не только соответствует тексту фактически, но передает настроение, создает атмосферу книги. Но если автор настаивает «справа дерево нарисовать, а слева скамеечку», то передать настроение сложно. К счастью, мне очень везло с авторами. Это были всегда люди творческие и свободные. 
— Думаю, авторам с Вами тоже повезло. Ведь нередко, выбирая ребенку книгу, мы предпочитаем ту, где самые красивые иллюстрации. Яркая характеристика Вашей работы — Вы стали лауреатом в двух номинациях на международном конкурсе иллюстраторов в Японии. Как известно, у японцев высокие требования к качеству исполнения и тонкий художественный вкус. Расскажите, пожалуйста, о работах, которые Вы представили на конкурс. 
— Для меня это очень загадочная история. У меня была посредница — японская девушка. Она отобрала несколько иллюстраций, и ее объяснения, почему она остановилась именно на них, были мне совершенно непонятны. Но она оказалась права, и две картинки — одна к театральной сказке Карла Гоцци, другая — к корейской сказке про медвежонка победили в разных номинациях, названия которых я теперь уже и не воспроизведу.  
— Вы проиллюстрировали более ста книг, и, наверно, с каждой из них связаны особые впечатления, особые воспоминания? Берете в руки много лет назад изданную книгу и сразу вспоминаете целый пласт своей личной жизненной истории?
— Да, это как знакомство с людьми, примерно так.
— Как Вы настраиваетесь на работу над новой книгой? Вы волнуетесь? 
— Конечно, волнуюсь всегда или почти всегда, иногда побаиваюсь, что у меня не получится. Даже в том случае, когда уже представляю, как надо книгу сделать. Настраиваюсь — читаю, смотрю картинки по теме. Какое-то время не прикасаюсь к материалам. Просто пытаюсь все это как-то уложить внутри себя, а потом уже берусь собственно за дело. 
— Кто и что Вас вдохновляет в работе? Что особенно любите рисовать?
— Как и положено, вдохновляет сам текст. Собственно, он и является поводом для того, чтобы рисовать. Вдохновляет всё то, что имеет отклик в моей жизни. Я очень люблю иллюстрировать стихи — это большой простор для творчества. Можно нарисовать некий параллельный текст. 
— Вы работаете в графике, с акварелью, цветными карандашами. Скажите немного о самой любимой Вашей технике.
— Трудно сказать. Чаще использую смешанную технику: гуашь, акварель, карандаш. Эта техника дается мне легче всего. Но стараюсь не зацикливаться на этом, поскольку, опять же, выбираю технику, исходя из книги, из характера текста. 
— А бывает так, что Вам сложно рисовать? Но не в плане техники, а в плане эмоций. 
— Труднее мне даётся реалистичное рисование. Не знаю, с чем это связано. 
— Скажите, обязательно ли творческому человеку иметь педагога, наставника? Или человек может сам овладеть какой-то теорией, скажем, сейчас много обучающих курсов в интернете без обратной связи.
— Я думаю, что только за редким исключением. Учитель необходим в любом деле.
— А кто были Ваши педагоги?
— С педагогами мне очень везло. В художественной школе, в кружке, который вел самодеятельный художник Георгий Александрович Фролов. Он был «зажигательным» человеком, увлеченным своим делом. И это было важнее, чем какие-то фактические знания. У него не было столько теории, как у академических педагогов. И еще один из самых моих главных (важных) учителей — художественный редактор Виталий Порфирьевич Минко, с которым я работала много лет в Новосибирском книжном издательстве.   
— А теперь Вы сами — педагог. Какой совет Вы могли бы дать начинающему художнику? 
— Постоянно развиваться, не вязнуть в каких-то штампах. Ты нашел что-то ценное, чем можно какое-то время пользоваться, но потом — вновь искать что-то новое. Даже, может быть, с ущербом для внутреннего комфорта, с временным ущербом для результата. Ведь все, что не развивается, то деградирует. Стоять на месте нельзя. 
— Как Вы стали педагогом мастерской анимации детской студии телевидения «Старая мельница»?
— Познакомили с Леонидом Леонидовичем Сикоруком те же друзья, которым я обязана знакомством с Магалифом. Пятнадцать лет назад он сказал мне: «Приходите, попробуйте, посмотрите, как у Вас получится». Сейчас детская анимация довольно развита и в России, и в мире. А тогда это было менее популярно. И был эксперимент — получится, не получится. 
— Трудно было осваивать новое для Вас ремесло мультипликатора? 
— Не могу сказать, что трудно.  Во-первых, до сих пор его осваиваю. Это бесконечное действо — освоение чего-то. Для него границ не существует. 
— Вы помните первый мультфильм, который Вы сняли с ребятишками? 
— Конечно. В моей первой группе детям было по шесть лет, а сейчас этим людям больше двадцати. Мы снимали новогодний фильм. Мышки катались с горки, а потом выяснилось, что горка — это спящая кошка. Мышки с визгом убежали. У каждого ребенка была своя мышка, которую он двигал. Не знаю, можно ли сейчас отыскать этот мультфильм.
— Вам нравится работать с детьми?  
— Безусловно! Это общение дает радость, ощущение единства с детьми. Хотя это не всегда дети. «Старая мельница» — детско-юношеский центр «от пяти до двадцати».
— Я посмотрела много мультфильмов мастерской, у Вас хорошие сценарии, много различных техник исполнения персонажей и декораций. У Вас много работы в мастерской анимации, а Вы сейчас занимаетесь иллюстрацией?
— Да, работаю сразу над двумя книгами. 
— Исходя из прожитого, как Вы считаете, судьба ведет человека или человек строит свою судьбу сам? 
— Я об этом думала, как и все люди. И это не моя мысль, но я ее поддерживаю, что у человека есть какая-то предопределенность, и у него есть выбор в рамках этого русла, есть направление.  Но по этому направлению человек может пройти с достоинством, а может, сопротивляясь или пытаясь свернуть. В общем, в любом случае, в этом коридоре он может идти по центру, вдоль стенки, зигзагом и как-то еще.
— И все же, возвращаясь к самому началу разговора, мне кажется, Ваше имя повлияло на вашу судьбу. Вы с очевидной любовью пишете красками каждого персонажа книги, каждое дерево, каждый листок на дереве. Ваша любовь к творчеству отражается в работах, которые делают Ваши ученики. Спасибо вам, Любовь Павловна, за эту любовь.
— Ну, просто, если этого нет, то нет и смысла что-то делать тоже. Спасибо жизни, людям и Вам за такие слова и впечатления…
Екатерина Горбунова
Просмотров: 55