Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Криптопространство в законе

№ 5(152), 30.05.2018 г.
Не считаться с этим сегодня уже нельзя. Но, как это часто бывает, правовое регулирование не всегда поспевает  за развитием событий. А ведь цифровые валюты, цифровые активы, цифровая торговля существуют уже не один год. И эта, еще не регулируемая государством, а потому абсолютно анонимная сфера предоставлена самой себе. Для тех, кто поднаторел в работе с цифровыми активами, кто активно занимается еще непонятным для многих майнингом  и научился неплохо зарабатывать, это, естественно,  хорошо. Однако… 
— Появились  целые предприятия, которые занимаются  майнингом, а значит, используют достаточно мощные вычислительные ресурсы, потребляющие большое количество энергии. И эта сфера также находится пока вне рамок правового регулирования, — добавляет прозрачности происходящему вне правового поля генеральный директор ООО «Сибирская юридическая компания» Сергей Карпекин. — Риски здесь достаточно высоки: если гражданин забыл свой персональный код входа в систему, то восстановить его невозможно. И можно смело утверждать, что он потерял свой криптокошелек безвозвратно. Опять же невозможно разрешить неизбежно возникающие между участниками этого рынка споры, которые решаются пока некими не правовыми средствами — договоренностями либо обращениями к  администраторам различных систем и платформ, обеспечивающих структуру рынка этих цифровых активов. Естественно, отсутствуют и четко понимаемые всеми правила и регламенты. И в этой ситуации мы находимся достаточно длительное время. Хотя таковой она является не повсеместно — разные государства идут разными путями. Кто-то  достаточно быстро легализовался — разрешил движение  цифровых активов, различных криптовалют, создал для этого благоприятные условия, как, например, Белоруссия, в надежде на то, что субъекты этого рынка станут выбирать эту страну как юрисдикцию для запуска своих проектов в этой сфере. США поступили по-другому. Они не стали ничего изобретать, а просто нашли способ применить существующее законодательство и судебную практику, прецедентную уже к этим новым  отношениям. На мой взгляд, и мы могли бы действовать таким образом. Потому что  цифровые технологии — всего лишь технологии, за ними все равно стоят какие-то  понятные экономические, имущественные интересы, которые определенным образом в законодательстве описаны. И, в принципе, если бы наша правовая система была достаточно гибкой, живой, органичной, она могла бы адаптировать свои  уже существующие нормы к этим новым отношениям. Но, к сожалению, на территории России у нас так делать не получается, и первая же судебная  практика в этой сфере показала, что если судья не видит разъяснения термина, допустим,  «криптовалюта» или  «цифровой финансовый актив», он  абсолютно беспомощен. Конкретный пример: в процедуре банкротства арбитражный  управляющий пытался взыскать средства с криптокошелька должника, коих было немало.  Суд отказал ему в этом, сославшись на то, что российскому законодательству неизвестны такие понятия, как криптовалюта, биткоины, цифровой актив. Суд просто не смог применить  никаких норм права, чтобы обеспечить реализацию в данном  случае интересов кредиторов этого должника. Получилось, что должник оказался в выигрыше: те активы, которые он спрятал в виде цифровых, оказались недосягаемыми нашему правосудию, не сумевшему идентифицировать их как  некое имущество, принадлежащее данному лицу, и на которое может быть обращено взыскание. Увы, это еще раз продемонстрировало косность нашего правового механизма. 
— Однако, похоже, наш законодатель наконец-то «растормозился»?
—  Видимо, да, поскольку начал активную деятельность по созданию правовой сферы четкого и понятного регулирования отношений в пространстве цифровой экономики.  Почти в одно время на рассмотрение Госдумы внесены сразу четыре законопроекта, которые, по всей вероятности, в самом ближайшем будущем в том или ином виде  будут приняты и создадут платформу для правового регулирования сферы информационных технологий и информационных прав.  
— Хотелось бы услышать Ваш комментарий по каждому из них.
— Самое первое — это, конечно же,  внесение изменений в Гражданский кодекс как базовый нормативно-правовой акт в сфере гражданских правовых и экономических отношений. В него вводятся отдельные статьи, в частности, под названием «Цифровые права», где  дается определение цифровым правам как правам на объекты гражданских прав, которые удостоверяются совокупностью электронных данных —  цифровым кодом, каким-то обозначением — и существуют в определенной информационной системе. Соответственно, обладателем цифрового права является лицо, имеющее некий уникальный код доступа к этой информации. И переход прав на цифровые активы осуществляется именно в информационной сфере — посредством каких-то информационных операций в системе передачи цифровых прав.
Еще одна новая статья Гражданского кодекса называется «Цифровые деньги», обозначающая некие цифровые права, не удостоверяющие какое-то конкретное право, а являющиеся средством обмена. Причем существовать они должны в так называемой децентрализованной информационной системе — то, что у нас сегодня называют блокчейн. Понятие «цифровые деньги» вводится как базовое, на котором в дальнейшем будет строиться система правового регулирования. Считаю важным подчеркнуть: в цифровой сфере есть такое понятие, как смарт-контракт, с которым мы сталкиваемся довольно часто, даже не замечая этого, — когда на смартфоне или на планшете нажимаем кнопочку, допустим, «принять условия», «окей».  Является ли, по крайней мере в российской юрисдикции, данное нажатие заключением сделки, соблюдается ли необходимая в этом случае, допустим, письменная форма сделки и так далее? На этот вопрос отвечают специальные изменения в Гражданский кодекс, которые неким образом валидируют эти наши действия в информационной среде как действия по заключению сделок. Все эти наши «клики» станут нашими реальными юридическими действиями, в том числе по заключению сделок. Внедрение смарт-контрактов может существенно упростить договорные отношения между субъектами, поскольку  вместо мучительно долгого согласования мы можем, просто ознакомившись с некими условиями на цифровой платформе, одним нажатием кнопки запустить автоматическое исполнение контракта этой же системой. Если подключить некие финансовые инструменты, он сможет переводить и денежные средства, и те же самые цифровые финансовые активы. Словом, это нужная и актуальная новация.  Третий момент, на который следует обратить внимание в русле внесения изменений в Гражданский кодекс, это создание некой  правовой основы для такого понятия, как Биг дата — базы данных информации, что достаточно распространено, опять же без правового регулирования. Гражданский кодекс вводит такую специальную форму договора об оказании услуг по предоставлению информации, где регулируются как раз эти вопросы: когда идет процесс сбора неких больших объемов информации, ее систематизации и передачи пользователям, а также устанавливается определенный механизм защиты,  в том числе сохранение конфиденциальности информации, ее нераспространения и так далее. 
Следующий нормативно-правовой акт — по-видимому, базовый в этой сфере — проект закона «О цифровых финансовых активах». Это специальный закон, который вводит, во-первых, понятие о том, что такое цифровой финансовый актив. По законопроекту это имущество в электронной форме, созданное с использованием криптографических средств. Это те же самые криптовалюты, блокчейны, токены (токен — актив, исходящий от конкретного субъекта). Допустим, компания привлекает инвестиции и выпускает токены, которые могут влечь за собой, допустим, обязательства по займу, по передаче ценных бумаг, каких-то имуществ или выполнение каких-то действий. Условно говоря, это такая цифровая акция и облигация, которая существует в системе распределенного реестра на основе технологий блокчейн. Обычно они для распространения токенов используют так называемые информационные платформы.
— Что конкретно определяет данный закон?
— В него «зашита» вся терминология. Закон определяет понятие майнинга, криптовалюты, токена, смарт-контракта, цифрового кошелька  и так далее, и мы  сможем ею пользоваться после принятия закона. Но самое важное, на что следует обратить внимание, — государство, вводя правовое регулирование этой сферы, собирается регулировать ее жестко. Об анонимности речи уже быть не может. То есть работа с цифровыми финансовыми активами предусматривает обязательную и достаточно жесткую идентификацию и аутентификацию пользователей, достаточно жесткий контроль всех участников этого рынка со стороны полномочного органа, которым будет, видимо, Центральный банк. Анонимные сервисы окажутся вне рамок правового поля. 
— И третий законопроект? 
— На мой взгляд, очень важный, это Закон «Об альтернативных способах  привлечения инвестиций (краудфандинге)». Причина его появления кроется в том, что сегодня с  помощью информационных платформ можно легко и удобно инвестировать и приобретать токены различных проектов. Уже созданы мощные глобальные  платформы типа  Эфириум. Есть такие компании и в  Новосибирске.  Однако вне правового регулирования здесь их также поджидали риски: например, в проект могли зайти какие-то «нечистые» деньги — проинвестировать его могла без труда через подставных лиц некая террористическая организация. Для проекта и других инвесторов это большой риск, приводящий в зависимости от масштабов проекта к нарушению государственной  или межгосударственной безопасности. И  платформы вынуждены были вводить собственные стандарты, позволяющие идентифицировать всех лиц, участвующих в этих проектах. В проекте закона также дается ряд определений и понятий о предоставлении услуг  по организации финансирования через информационную платформу, жестко регулируются правила, которые должны соблюдаться инвестиционной платформой, создается реестр инвестиционных платформ, который ведет Банк России. И деятельность платформ, не включенных в реестр, считается противозаконной. Вводится целый набор требований к оператору инвестиционных платформ, определенные требования к инвесторам, к соискателям  инвестиций — закон достаточно объемен. Подчеркну, регулирование будет жестким  в интересах всех сторон-участников инвестиционного процесса. Законопослушным это должно понравиться.
— И еще — «О системе распределенного национального майнинга». 
— Смысл его в том, что на территории Российской Федерации хотят создать национальную  систему майнинга национальной криптовалюты. Для этого первым понятием, вводимым этим законом, является крипторубль. Этот цифровой финансовый актив, имеющий хождение на территории страны, защищенный криптографическими средствами, используется участниками распределенного реестра, то есть  блокчейна, и является единственным законным средством платежа на нашей территории. Соответственно под  этот крипторубль создается целая система.  Она и появляется в результате майнинга — использования вычислительных мощностей для шифрования  цепочек в блокчейне. Глазами обывателя — работа бесполезная. Ну, конечно, стоят огромные мощные компьютеры и просто перебирают цифры со страшной скоростью в огромных количествах, пока не подберут подходящий  шифр для того, чтобы удачно соединить два информационных блока. На этом и построена вся технология блокчейна. 
А идея закона такова: в стране очень много неиспользованных вычислительных  мощностей, позволяющих  «помайнить» крипторубль, создать  свой рублевый биткоин на нашей территории, который использовался бы как реальное средство платежа. Похоже, все идет к тому, что сегодня существующие криптовалюты не будут  признаны законным средством платежа, как, скажем, доллар, который мы можем покупать, обменивать, но не рассчитываться им внутри страны. Что из этого выйдет,  пока прогнозировать сложно, однако у каждого россиянина может появиться возможность подзаработать майнингом крипторубля.
— Какие задачи решает государство, очерчивая правовое регулирование этого криптопространства?
— Понятно, что на первом месте — необходимость контролировать эти стихийные процессы.  Такой контроль позволяет весьма серьезно  поставить вопрос о налогообложении всех этих действий. Осуществлять контроль станет  уполномоченный орган, а рынок этот станет более прозрачным. С другой стороны, появится возможность защиты прав на нем. Для достаточно большого рынка цифровых активов эти средства защиты также необходимы. Они позволят гораздо  большему количеству субъектов войти в эти отношения, поскольку  многие  предпочитают не рисковать. 
— …и этот цифровой мир перестанет существовать как параллельный.
— Эти миры перестали быть параллельными как только появилась возможность поменять биткоин на евро или доллар. Мы не можем  игнорировать развивающиеся цифровые технологии — это удобно, эффективно, дешево, технологично. Можно спокойно курить трубку где-нибудь на Бали, вкладывая и привлекая при этом деньги.
— Занятие для избранных?
— Отнюдь. Во всем этом надо просто разобраться. А наша задача  как юристов — разобраться в правовом регулировании. Законы еще не приняты, но нам уже понятны определенные правила игры, мы можем оценить, насколько они гибки или жестки, не убьют ли они рынок подобно первым инициативам. Теперь мы видим, что они значительно смягчены.
— А будут ли ограничения по объемам операций?
— Поначалу ограничения были просто смешные: размеры инвестирования — не более 50 тысяч рублей для одного лица, не более 500 тысяч на один проект — звучали какие-то смешные цифры.  На этапе подготовки упомянутых законопроектов эти вещи убрали, право принятия этих решений отдано уполномоченному органу, который и будет решать, сколько денег можно  вложить, например, в токены на один или несколько проектов. Скорее всего, как уже было сказано, это будет Центробанк. А вот к лицам, которые могут быть операторами этих платформ, предусмотрен большой набор требований и условий для дисквалификации. 
По сути, задача всякого криптоинвестора — просто выгодно купить, продать и заработать прибыль, а затем конвертировать ее в те активы, которые он хочет иметь. 
— И законодательное регулирование этих процессов, конечно же, крайне необходимо и своевременно.
P.S. На днях Госдума практически единогласно приняла в первом чтении законопроекты «О цифровых финансовых активах», «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ» и «О цифровых правах».
Наталья СЕКРЕТ
Просмотров: 140