Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Никому не должен, себе — обязан

№ 5(152), 30.05.2018 г.
И, пожалуй, главное его достижение к этому моменту: никому не надо объяснять, кто этот человек.
— Виктор Александрович, позвольте без обиняков: почему Вы не сохранили свое почетное место на Олимпе, а вернулись в строй уже не в генеральских погонах?
— По совокупности обстоятельств — в чем-то случайных, в чем-то позиционных. Мне принципиально важно быть востребованным сегодня. Жить не прошлой жизнью, не прошлыми заслугами, а настоящим и будущим. Быть просто лоббистом в некоей бизнес-компании, а такие предложения я тоже получал, мне не некомфортно. И второе, житейское — как главе семьи мне надо зарабатывать. Не могу быть просто пенсионером даже с приличной пенсией. Я и вся моя семья в силу моей работы не могли заниматься бизнесом, не сделали серьезных сбережений. Поэтому психологически лучше почувствовал себя, когда определился с местом работы, позволяющим финансово не потерять привычный образ жизни. И, конечно, сложно отойти от публичной политической жизни: 25 лет публичной политики, 12 лет до того госслужбы — 37 лет в совокупности, и ничего другого в жизни не было. Пройдя такой путь, трудно обрести  какие-то новые пристрастия и привычки. Хотя  теперь не приходится принимать управленческих решений и думать о проблемах — сейчас я более свободен в своем мышлении, времени, графике. Но, тем не менее, все это присутствует в сознании. Вот почему рождаются какие-то интервью, высказываются какие-то позиции. Но в целом этот первый этап прошел не слишком болезненно, я достаточно быстро «вошел  в работу» — и в мэрии, и в академии государственной службы,  базирующуюся на моем опыте, и я не чувствую себя лишним. Да, это предполагает некую правильную психологическую установку: я не должен вмешиваться в работу других, не должен кого-то поучать. В мэрии работаю в основном с обращениями: постоянно приходят за советом, консультацией или просто поделиться чем-то. Часто это незнакомые мне люди, как говорится,  с улицы. Буквально перед вами приходила женщина — обманутый дольщик еще 2008 года. Нашла мои координаты через сайт. Теперь стараюсь найти пути решения ее проблемы. Приходили жители аварийного дома с Бетонной, 4. А еще приходят с очень многими идеями переустройства нашей жизни. Еще одна категория моих контактеров — ныне работающие. Поэтому думаем об организации постоянно действующего семинара, консультационного центра по  проблемам развития города. Так что график моей работы достаточно насыщен. 
— Итак, «прошлая жизнь» — в прошлом, Вы мудро и вдумчиво формируете себя нового. Давайте коснемся в свете этого обновления работы с молодыми: как нужно сейчас взаимодействовать с ними, включая собственных детей и внуков  (слова «воспитывать» я уже опасаюсь)?
— С одной стороны, есть традиционные принципы, требования, которые никогда не потеряют своего значения. Однако  людям старшего поколения очень важно быть понятными, адекватными в отношениях с молодежью, быть и оставаться другом своих детей, внуков, стремиться к тому, чтобы им всегда было с нами интересно. И в этом процессе очень важен личный пример. Я мало имел возможности проводить время с детьми, но  мне всегда представлялось, что нравственность и духовную силу детей, а теперь и внуков, мы укрепляем своим поведением и четкими жизненными принципами, не внося в их головы смуты. Надо всегда иметь моральное право сказать: я живу вот так, почему вы сомневаетесь, что это правильно? Равно как и уметь признавать их авторитет. Лично для меня моральным авторитетом является сын. Он тонок,  чуток к справедливости, по-особому общается с собственным сыном и обладает массой других качеств, что является для меня примером. И я открыто признаю это. Но есть, безусловно, какие-то достаточно специфические проблемы. Например, я убежден, что общество, в какой-то мере государственные институты должны задумываться над тем, как максимально сохранить молодые поколения в реальной жизни. Вот этот массовый уход в  виртуальное пространство, максимальное включение в информационные системы не должно быть запрещено, вызывать отторжение у взрослых, но общество должно найти какие-то альтернативы, какие-то дополнительные аргументы, чтобы молодежь максимально активна была в реальной жизни. Вот почему я в прежнем качестве всегда настаивал на максимально быстром развитии всех видов социальной деятельности. Чтобы было больше условий для занятий спортом, культурным творчеством, чтобы были созданы максимальные условия для самоуправления, чтобы формировались любительские спортивные клубы, театры, чтобы  государство создало для этого и материально-вещественные, и идеологические условия. Тогда молодой человек сможет констатировать: мне интересно не только «зависать» в сети, но и поиграть в футбол, в музыкальном ансамбле и так далее. Если  же отстраниться от этого и только ворчать, а мы грешим этим, мы ничего не добьемся. Скажу еще: у более взрослых поколений есть серьезная ответственность не прятать от молодых наши проблемы, несовершенства нашей жизни, работы институтов власти. Но нельзя быть и равнодушным к массовому агрессивному отрицанию — всё плохо, не хотим  тут жить, не хотим это принимать. Это социально опасно! Но, опять же, бороться с этим силой нельзя. Надо органично, тонко напоминать молодым  поколениям, как жили наши деды и прадеды, как достигалась победа в Великой Отечественной войне, как люди отдавали все свои способности и талант развитию науки, культуры. Неназойливо порекомендовать прочитать какие-то очень добрые, умные книги, пусть даже скачанные из интернета. Да, возможно я несколько наивен и вижу все это своими глазами. Но мне известно немало примеров, когда молодежь, погрузившись в какую-то книгу, проблему, повстречавшись с каким-то человеком, совершенно преображается. 
— Анатолия Евгеньевича, конечно, не отнесешь к молодежи, но все же у вас с ним разные «весовые категории» во всем. Не возникает между вами проблем «отцов и детей»?
— На самом деле у него немалый опыт. С  молодых лет он был депутатом нескольких созывов Госдумы, работал на округах. А управленческий опыт, опыт хозяйственной деятельности нарабатывается быстро. Когда есть характер, правильное осознание того, что ты должен принимать на себя ответственность, то все остальное придет. Развитие управленца, развитие управления — это история развития человеческих  отношений. В свое время я выезжал на все крупные аварии, пожары, но это не означает, что я доподлинно знал, как восстановить теплотрассу  или потушить пожар. Но я мог принять ответственные решения, связанные с конкретной ситуацией. Руководитель такого города должен  уметь взаимодействовать с людьми, слышать их мнение, критику. Все это у Анатолия Евгеньевича есть. А я, опять же, стараюсь быть в такой психологической парадигме — не умничаю, не довлею. Но на вопросы отвечаю так, как считаю правильным. И, думаю, мэру интересен и полезен мой опыт. Надеюсь, добавляю ему эмоциональных сил.
— В подтверждение этого приходилось слышать мнение авторитетных людей: годы общения с Виктором Александровичем научили меня многому…
— Дай Бог. Это и есть та самая востребованность. Те мои решения часто определялись погонами, которые были на мне в то время. Об этом я и говорю сегодня студентам-лидерам. Как губернатор я мог позволить себе критиковать законы и предлагать совершенствовать их, а не снижать эффективность жизни в соответствии с нелепостью их требований. С другой стороны, что-то всегда определяется личностью — характером, мировоззрением, нравственными принципами. Все это формирует стиль. Я никогда не мог ответить, как просили журналисты, максимально конкретно — авторитарный у меня стиль руководства, демократичный или еще какой-то. Но всегда были твердые принципы, формирующие предсказуемость моих реакций и поступков. 
…Вчера был на встрече в публичной библиотеке. Пришло много людей, с которыми встречался раньше, в том числе журналисты. Многие подходили «лично засвидетельствовать». Это, конечно, приятно. Это и есть та востребованность, без  которой и каждому человеку очень трудно жить. А когда четверть века каждый твой день, шаг, действие, слово было в публичном пространстве, сейчас залезть под лавку очень непросто.
—  Мне кажется, у Вас и нет причин залезать под лавку.
— Это так. Идя по городу, а я сейчас делаю это еще чаще, чем раньше, я могу смело смотреть встречающимся людям в глаза. Вспомним ситуацию с той же обманутой дольщицей. Когда еще не было никаких законов, регулирующих эти доли, я только вступил в губернаторство и пытался ввести порядок, когда каждый дольщик мог зарегистрироваться в администрации области, что он заключил с кем-то подобный договор, чтобы процесс был публичным, и мы могли дать справку о застройщике — например, на законных ли основаниях у него земельный участок, есть ли разрешение на строительство и так далее. Кроме того, ведя такой реестр, мы брали на себя некую моральную ответственность следить за этим процессом. Многие тогда возражали: не лезьте в рыночные отношения, не мешайте инициативе. И что же вышло? Грубо говоря, любой аферист совершенно законно может получить земельный участок и начать «торговлю леденцами» — собирать деньги. Но почему нельзя было прописать законом, что этот дольщик должен прийти в специальный уполномоченный банк, зарегистрироваться, отдать банку деньги и расходовать их под его контролем. А если  у него долги и завтра он исчезнет? Мне приходилось разбирать ситуацию, когда земельный участок даже не был отведен. А потом — губернатор, спасай ситуацию! И даже если я готов, я распоряжаюсь не своими деньгами, а деньгами общества, каждый член которого вправе спросить: а почему вы командуете бюджетными деньгами? Не лучше ли заранее поставить барьеры? Нельзя же все время действовать по последствиям. Давайте научимся предвидеть и предвосхищать. Исходите из того, что правила нарушать нельзя в принципе. И не надо бояться проверять, вводить большие штрафы.  Вот меня  умиляет аргумент: нельзя назначать большие штрафы пьяным за рулем — у людей нет больших доходов. Так кто ж их с такими доходами заставляет пить за рулем? Ведь это совершенно осознанные поступки. Вводите адекватные меры ответственности за них, и тогда общество  будет формировать  какой-то особый иммунитет к подобным нарушениям.
— Прозвучало немного грустно: «ничего другого в жизни не было». До какой степени трансформирует человека власть? 
— На самом деле я никогда не считал, что власть — это какая-то особая миссия или особый образ жизни,  ломающий или портящий людей. Есть  у власти некоторые свойства искушать, и желательно, чтобы приходящие в нее люди постепенно вырабатывали определенный иммунитет к этому. И второе — все, что регулирует поведение людей во власти, должно базироваться на очень жестких не только законодательных, но также моральных  требованиях и принципах. Мне это давалось легко, я не стоял перед каким-то выбором, я знал, как надо себя вести во власти. Поэтому, когда я говорю, что  у меня мало в жизни чего-то кроме, это, скорее, не функция меня  во власти, а функция моего характера, моего воспитания, образа жизни моих родителей даже. И мне кажется, если бы я занимался другим делом, я бы точно так же погружался в него, а времени  для каких-то увлечений было бы всегда немного. С другой стороны, у каждого человека с детства вырабатываются какие-то пристрастия: если отец охотник, им станет и его сын. Мой отец не признавал ничего, кроме работы и спорта, то же получилось и со мной. Как и все годы, до сих пор играю в баскетбол, в теннис. И болельщик я заядлый. 
— А вокал?
— Это все легенды. Петь я не люблю — ни в школьном хоре с детства, ни за столом в праздники. Люблю музыку. Всегда огорчался, что не играю ни на каком музыкальном инструменте, хотя возможность научиться была. Попробовал уже во взрослой жизни на каком-то мероприятии ударные инструменты — казалось, что тут особого умения не нужно. Но сразу понял, как обманулся. Видимо, это разочарование так отразилось на моем лице, что музыканты  предложили мне спеть. Так и пошло. Понимаю, что делаю это далеко не профессионально. Поэтому все свои выходы к микрофону  называю сопровождением танцев. Для меня это всегда экспромт. 
— Еще в жизни каждого человека обязательно должны присутствовать любовь и дружба.
— Это самое главное, согласен. История жизни — это история  человеческих отношений. Без любви, уверен, хорошо не делается никакое дело. К сожалению, публичная  работа чаще приводит к потере друзей, чем к их приобретению. Благодаря работе я узнал очень много интересных людей, которых без нее едва ли  встретил бы. А для близких друзей не хватало времени, внимания. Придерживаться правила «работе — рабочее время» получалось далеко не всегда. И теперь при огромном количестве контактов я переживаю порой чувство одиночества, отсутствие дружеского плеча. А вот в любви мне  повезло — мы с женой вместе уже 46 лет. Двое детей и пять внуков, мама — без любви не представляю жизни. Семья укрепляет мои силы. И те, для кого это второстепенно, очень сильно себя обделяют. 
— Завершающий вопрос: как советник мэра и уроженец Новосибирска, каким Вы видите этот город в развитии?
— Можно очень много говорить об управленческих шагах. Но я конкретно  понимаю, как  это можно сделать. Исходить надо из того, что сегодня Новосибирск сильнее, чем многие другие города, переживает системный кризис. Одно из главных проявлений его — очень мало инвестиций, как и в стране в целом. Более того,  этот кризис стал системно влиять и на настроения, чего не было в предыдущие кризисные годы. Если раньше ко мне как к губернатору могли прийти десять предпринимателей и девять из них — обязательно с вопросами поддержки проекта какого-то развития, то сегодня приходят чаще всего с просьбой помочь избавиться от  бизнеса. Это тревожный симптом. В регионе, где нет рентной экономики, это проявляется  очень сильно. Сегодня у нас не наблюдается традиционного строительства. Но у города есть уникальные базовые преимущества, которые могут помочь Новосибирску рвануть вперед. Прежде всего, это высочайшая концентрация научно-образовательного потенциала. Наш город способен на максимально быструю адаптацию и создание новых наукоемких производств в самых разных сферах. Другие регионы даже думать об этом не могут — нет ни специалистов, ни идей.  При правильной общегосударственной политике, правильной поддержке науки мы  сможем развить экономику быстрее. Именно для  Новосибирска  развитие науки и образования может быть самоцелью — мы  можем заменять традиционную экономику сильными университетами, способными предоставлять суперобучение. С  этим же связано формирование уникальных медицинских центров. Равных Новосибирску в этом почти нет. Даже Москва — гигантский мегаполис — не может создать такую среду, настроение, как в Академгородке. Второе уникальное преимущество — наше географическое положение. Мы в центре макрорегиона. Таких концентраций, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, также нигде нет. Кроме того, у нас прямой выход на Китай, страны Центральной и Юго-Восточной Азии, а это уникальная возможность   производства продуктов массового потребления. В первую очередь питания. Но мы даже свое не перерабатываем. Это абсурд. Мы должны иметь мощности по производству продуктов  питания в 2,5—3 раза больше, чем производим сырья, и в 10 раз больше, чем  можем потребить. Это касается косметологии, фармакологии, строительных и отделочных материалов — всего, что массово производится. Это сильно укрепляет экономику. Да, для этого нужен более крепкий бюджет. Отсюда проистекает третья базовая задача — нужно  убедить федеральный центр, что Новосибирск сегодня должен в определенной мере повторить путь Москвы и Санкт-Петербурга, став центром управления для государственных и бизнес-функций на территории Сибири и Дальнего Востока. Сегодня информационная система позволяет избежать прямых контактов. Создайте ее здесь и получайте данные со всей Сибири. Это позволит организовать больше рабочих мест, пополнит бюджет. То же касается и бизнес-управления.  Я говорю новым акционерам СИБЭКО: переносите свой центр сюда, у вас бизнес в Новосибирске, Алтайском крае, Кемеровской области, Красноярском крае, Хакасии — все  в одном часовом поясе. Для чего же вам держать свой центр в Москве? Здесь есть специальный факультет, здесь вся наука, здесь огромный аэропорт. Мы организовали авиационное сообщение со всеми городами Сибири, управлять отсюда будет легко.  Вам это будет выгодно и по зарплатам персонала. Для нас же  — возможность получать не только подоходный налог, но и прибыль. Москва, не имея ни одной нефтяной скважины, получает большие доходы от нефтегазового комплекса, потому что там сосредоточены все центры управления, торговые дома, центры стратегического развития, какие-то операционные управленческие структуры. И так во всем. Предлагаемый мной путь недавно прошел Санкт-Петербург — 15 лет назад у города не было серьезных собственных бюджетных источников для развития. Туда были перенесены многие центры управления, и многое же переменилось. Если у нас реализовать ту же идею, то через десяток лет изменится очень многое.  Вижу мощный классический университет в Академгородке, особенностью которого станут самые востребованные и самые современные специализации на гребне технического, технологического, социального прогресса. Нам нет смысла готовить бакалавров, но ученых, мыслителей, исследователей, не сильно стремясь к большой численности, а к развитию тонких специальностей, которых нет нигде. Ряд  вузов технического профиля я бы объединил в мощнейший технологический университет. Уже сейчас развиваются научно-производственные центры — каждый институт СО РАН обрастает инжиниринговой базой и разрабатывает много нового. Надо строить университетские кампусы, коттеджное жилье для Академгородка, комфортабельные дома гостиничного типа, чтобы приглашать и задерживать талантливых молодых ученых.  Построить еще  несколько физматшкол. То есть сделать Новосибирск центром университетского образования. При правильном подходе все это потребует небольших затрат. Это должен быть город и с мощной современной культурой, спортом.  Потому что будущую конкурентоспособность определяют не отдельные отрасли экономики, не даже уровень доходов. Это все-таки комплексная среда для того, чтобы  здесь хотелось жить. Наши предшественники заложили для нас огромные перспективы на столетие вперед. Город замышлялся как город-центр управления. У нас никогда не планировали строить шахты, но все они проектировались в Новосибирске. Железную дорогу построил для нас царь, но Сибгипротранс проектировал дороги всей страны, а инженерные кадры готовили здесь уже с 30-х годов. 
Страна заинтересована в том, чтобы точек роста было много.  И мы готовы ею стать.
Наталья СЕКРЕТ
 
Просмотров: 62