Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Экономический рост — главная проблема страны

№ 6, 29.06.2018 г.
Выступление гуру российской экономики — Абела Гезевича Аганбегяна на 70-м заседании Международного клуба директоров в рамках конференции «Экономика Сибири в условиях глобальных вызовов XXI века» в честь 60-летия ИЭОПП СО РАН без преувеличения можно назвать программным
Последние шесть лет наша страна находится в совершенно новом для нас  состоянии стагнации и рецессии. После кризиса 2008—2009 гг., ставшего для нашей страны самым глубоким среди 20 ведущих  держав, представленных на мировом саммите, мы довольно быстро восстановились — за три года (2010—2012). Правда, темпы этого восстановления были достаточно низкими. Грубо они были вдвое ниже среднегодовых темпов 10-летнего восстановительного подъема нашей экономики после трансформационного кризиса девяностых годов(1999—2008 гг.). Валовая внутренняя продукция в годы этого восстановительного подъема росла на 4%, инвестиции — по 8%, реальные доходы — по 3%, в то время как в первый подъем валовой продукт рос на 7%, инвестиции — 11%, реальные доходы росли втрое быстрее — 10% в год. 
Восстановление 2010—2012 гг. по показателям 2012 г. немного превзошли уровень 2008 г. На несколько процентов был выше валовой продукт, промышленность, торговля,  транспорт. Единственный из текущих показателей, не восстановился объем строительства, наоборот, сократившийся на 3% в 2012 году по отношению к 2008 году. Сократился также объем фондового рынка — упал в 5 раз (в среднем в мире — в 2—2,5 раза) и вырос в 3 раза, но на уровень 2008 года не восстановился. А что значит фондовый рынок? Это капитализация крупнейших российских компаний, представленных суммой акций. Пример: в 2007 году капитализация Газпрома была 353 млрд долларов,  он вошел в десятку крупнейших компаний мира по капитализации. Сейчас капитализация Газпрома составляет всего 60 млрд — в 6 раз меньше, и он не входит даже в 30—40 крупнейших компаний мира. Капитализация некоторых других компаний, в том числе газовой сферы, выросла — частная компания НОВАТЭК имеет  капитализацию в 3—4 раза выше Газпрома, и не суммарно, а в расчете на единицу деятельности. То есть  на тысячу кубометров добычи газа. 
Надо сказать, что в период этого подъема, казалось бы, были созданы хорошие заделы, чтобы в дальнейшем поддерживать  приличные темпы социально-экономического развития. 
Вообще в мире  темпы существенно сократились, прежде всего за счет развивающихся стран, которые во главе с Китаем увеличивались более  чем на 6% в год — в среднем до кризиса 2008 года. А после  кризиса — 12%, Китай в том числе. Затем Китай стал расти меньше 7%, Индия вместо 9% процентов скатилась  сейчас в 4—5%. В целом развивающиеся страны вместо более 6%  увеличиваются теперь 4—4,5%. Резко сбавила темпы и Европа, столкнувшаяся  с серьезными трудностями: до сих пор очень высокая 10%-ная безработица — фактически кризисный показатель, очень высокий внешнеэкономический долг стран Европейского содружества — 86%. В том числе Италия, Франция и некоторые другие страны — внешнеэкономический долг 120—130% валового продукта. 
Единый центральный банк Европы долгое время проводил смягчающую политику: снизил основную кредитную ставку до нуля, скупал акции, чтобы поддержать европейский фондовый рынок облигаций. На днях  эту сильную стимулирующую политику он прекратил. Но она дала свои плоды: Европа потихоньку стала все-таки  подниматься — растет на 1,5% в год. 
Как уже было отмечено, наша страна в период подъема, казалось бы, обеспечила себе хороший задел на будущее — рост валового внутреннего продукта в среднем  4% — это выше общемирового тренда, который был 3,5%. Это вдвое выше среднего темпа развитых стран — 2%, США развиваются 3%, Германия немного меньше — 2%. Основным источником роста являются инвестиции, которые составляли у нас по 8% в год. Реальные доходы увеличились — 9%, они не упали в кризис 2008—2009 гг. При этом вырос спрос населения на товары. Вслед за этим сильно выросло сельское хозяйство — единственная отрасль, которая выросла на 25% по  сравнению с 2008 годом. И половина прироста валового продукта в это время  была связана с развитием агропромышленного комплекса. 
Надо сказать, что выросла и средняя цена на нефть. Она составляла в 2008 г. 95 долларов за баррель, затем в кризис 2009 г. снизилась до 60—65 долларов, затем в 2010—2011 гг. восстановилась, а в 2012 г. установилась на уровне 110 долларов, и поэтому объем экспорта России, который был 4,72 млрд в 2008 г., достиг 523 млрд в 2012 г., то есть мы получили значительный прирост валютной выручки. 
Кроме того, наши предприятия и организации в основном вне государства, а также отчасти контролируемые им (Газпром, Роснефть, Аэрофлот) заняли в 2010 году на мировом рынке на 90 млрд долларов больше, чем отдали. В 2012 г. они заняли еще 100 млрд и в 2013 г. — еще 90 млрд. В сумме они заняли 270 млрд долларов — это баснословная цифра. И поэтому наш внешнеэкономический долг — не государства, а России, включая предприятия и организации, — это в основном корпоративный банковский долг. Таким образом, если после кризиса долг составлял 467 млрд, то в 2014 году он возрос до 732 млрд. 
Такие большие валютные поступления, казалось, обеспечат нам рывок. И В.В.Путин, бывший  в кризис и в период послекризисного подъема председателем правительства, дал указание Акдемии народного хозяйства и госслужбы подготовить совместно с высшей школой и правительством стратегическую перспективу —2020. Было создано 23 комиссии из числа ученых, представителей министерств, ведомств, экспертного сообщества по самым актуальным проблемам: здравоохранению, образованию, бюджетной политике, нефтегазовому сектору, экспорту и так далее. Каждая из них подготовила 200—300-страничный доклад, не считая многостраничных приложений. Были созданы комиссии, которые все это объединили в обобщающих томах, на основах которых были созданы записки разной длины для чтения руководителей разного уровня. Много раз эта программа-2020 обсуждалась у президента Медведева, у премьер-министра, а затем вновь президента Путина, в Минэкономразвития, в Минпроме и прочих  министерствах и ведомствах. И мы  были уверены, что темп на перспективу будет солидным — 3,5—4%. Для этого надо было поднять долю  инвестиций в валовые внутренние продукты с 21%, как  это было в 2012 г., до  25% к 2015 г. и до 27% к 2018 г. В качестве основы  этих материалов были целые серии указов вновь избранного Президента России В.В.Путина  от 7 мая 2012 г. с большим числом заданий, цифр на период до 2020 г. 
Наиболее известные указы касались уровня заработной платы педагогов, врачей, научных работников. Но среди них были и серьезные задания по росту производительности труда, по  форсированию роста инвестиций, по созданию 25 млн высокопроизводительных рабочих мест против 17,4, которые были на момент издания этих указов, и многие другие показатели. 
Но совершенно неожиданно в 2013 году наши темпы сократились втрое. И рост  валового продукта составил всего 1,3%. Промышленность остановилась, ноль. Росшие три года до этого инвестиции также снизились до 8% в год. Вдруг сократился и экспорт при не сократившейся цене на нефть. Стало сокращаться строительство, в 1,5 раза упал финансовый результат деятельности предприятий народного хозяйства, сократился фондовый рынок, который так и не достиг уровня 2008 года. Полная растерянность правительства — никаких внешних факторов, которые могли привести к этому ухудшению, не было. Цена на нефть — 110 долларов, курс доллара в рублях неизменный — 31 рубль. До событий войны на Украине, присоединения Крыма 1,5 года, до событий снижения цен на нефть по инициативе Саудовской Аравии и ОПЕК, направленных против добычи сланцевой нефти в США, 2 года. Для нас открыт финансовый рынок — мы легко занимаем по 100 млрд. Прекрасно развивается внешняя торговля — никогда еще такой большой она не была. И вдруг на этом прекрасном фоне хозяйство останавливается в развитии. Мы думали — случайность, поскольку с первого квартала 2012 г.(4,7% роста валового внутреннего продукта) до первого квартала 2013 г.(0,7%) темпы сократились в 7 раз. Далее, второй квартал 2013 г. — 1,5%, III и IV квартал — 2,1%. Вроде бы вновь начался рост. И вдруг  в первом квартале  2014 г. 
— 0,6%. Опять же задолго до упомянутых событий. Значит, это не случайность. Не по аналогии: шел по ровной дороге, споткнулся, остановился, взял себя в руки и снова пошел. На тему, почему мы ни разу не остановились, ни разу не было никакого заседания не только правительства или Минэкономразвития, но даже исследовательских институтов, которые занимаются этим профессионально. Нет какой-то единой точки зрения на то, что произошло, почему огромная экономика страны вдруг, ни с того, ни с сего натолкнулась на какую-то преграду и остановилась, и до сих пор. В стагнации мы не были никогда. Это худшее, что может быть. Потому что кризисы имеют эффект восстановления: чем глубже вы падаете, тем выше потом пойдете вверх. После стагнации такого эффекта нет. Чем удивительна стагнация? В этот период почему-то усиливается инфляция, спроса нет, товары не раскупаются, а цены растут. За счет чего, почему? Нефть не дорожает, цены годового ВВП 2012 г. 5,1% — самый низкий процент, 2016 г. — 6,8%, а в 2014 г. — 14,8%. И соответственно растет процентная ставка, удорожаются деньги, сокращаются кредитования. Эти процессы начинаются, казалось бы, на пустом месте. 
На эту стагнацию наложились рецессии и санкции зарубежных стран. А с июля 2014 г. началось резкое падение цен на нефть: со 110 долларов до 60 долларов к концу года. Но добыча США сланцевой нефти не прекратилась. И тогда Саудовская Аравия и ОПЕК опять увеличили добычу, переполнили мировой рынок нефтью, и цены на  нее рухнули до 30—40 долларов. И только тогда США прекратили бурение на сланцевую нефть, демонтировали вышки. Но добились этого большой ценой. Дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2015 г. составил 97,5 млрд долларов. Пришлось все это возмещать из золотовалютных резервов, которых в Саудовской Аравии немного больше 400 млрд, то есть 4 года такой политики — и  все скопившиеся у них лет за 20 нефтедоллары уйдут. Поэтому они вынуждены заморозить добычу, договориться  с Россией, что она также немного сократит добычу, чтобы цены все-таки выросли. И они стали расти. Но самые низкие цены были в первой половине 2016 года (30—40 долларов). Рост их  дошел почти до 80 долларов. Затем снижение  теперь до 70 долларов, и это снижение продолжится. 
В ближайшее время планируется рассмотрение  вопроса о прекращении заморозки добычи нефти, а наоборот,  выдаче квот странам на увеличение добычи по линии Саудовской Аравии, ОПЕК, России, что, само собой, приведет к некоторому снижению цен на нефть. Насколько — пока неизвестно.
Как известно, со второй половины 2014 г. начались серьезные финансовые санкции. Нас попросту выгнали с мирового финансового рынка. Зарубежным инвесторам запрещено покупать и размещать облигации — основного из основных средств увеличения наших финансов на международном рынке. Нам не дают 
займы, как давали  раньше. И поэтому наши долги в 732 млрд долларов мы отдаем по 100—150 млрд  в год, протягивая другую руку, чтобы перекредитоваться, но нам ничего туда не кладут. Сейчас мы сократили свой долг до 515 млрд долларов. В условиях стагнации мы вынуждены отдавать валюту, ничего не получая взамен. Это очень сильное ограничивающее влияние на экономический рост.
Другое сильное ограничение — запрещение поставлять в Россию продукцию двойного назначения. То есть ту, которую можно использовать в оборонных целях. Это может быть любой обрабатывающий центр, на котором можно делать детали как для танка, так и для трактора. Нам категорически запрещено, и за этим очень сильно следят, экспортировать любое новое нефтегазовое оборудование, которое  позволяет бурить на шельфе, разбуривать  сланцевые породы. Надо сказать, что в сланцевых породах России намного больше нефти, чем в сланцевых породах США. В России, в частности, сложные сланцевые породы — знаменитая Баженовская свита, знаменитые свиты Восточной Сибири —  в них десятки миллиардов тонн нефти.  По оценке экспертов, влияние санкций на экономический рост составляет 1—1,5%.  Снижение цен на нефть — это еще  1—1,5% . Состояние нашей экономики из стагнации перешло в рецессию (замедление экономического роста). Валовой внутренний продукт в 2015 г. сократился на 2,8%, промышленность на 3,4%, строительство на 8%, инвестиции на 8,1%. В 2016 г. рецессия продолжилась, но небольшими темпами. Валовой продукт сократился на 2,2%. Самое плохое, что очень сильно сократились реальные доходы и потребление населения. Дело в том, что снижение цен на нефть привело к большой девальвации рубля. Если за доллар  давали 31 рубль, то стали давать 60—70 рублей, поэтому все импортные цены выросли в рублях внутри страны в два раза. А за ними выросли и наши цены. Поэтому 2015 г. был рекордным по инфляции: среднегодовой рост розничных цен 15,5%. А зарплата выросла на 4,6%. Поэтому реальная зарплата сразу рухнула на 9,5%. А за ней рухнули и реальные доходы, которые продолжали сокращаться и в 2016-м, и в 2017 г. А начали сокращаться  в 2014 г., и в целом реальные доходы снизились на 12%. Самый главный показатель текущего благосостояния, который называется конечным потреблением домашних хозяйств, сократился на 15% (10% в 2015 г. и 5% в 2016 г.). Розничный товарооборот на душу населения сократился на 14%, резко упал спрос и текущий уровень жизни населения — люди перешли на покупку более дешевых товаров. С 2016 г. резко начало сокращаться жилищное строительство с 85 млн кв. м мы скатились до 78 млн кв. м. 
Именно в это время в России возобновилась депопуляция населения — превышение смертности над рождаемостью. Она длилась у нас 20 лет — с 1992 г. по 2012 г. Мы ее преодолели в 2012 г. За это время у нас умерло больше, чем рождалось, на 13,5 млн человек. Затем рождаемость в период 2013—2016 гг. стала превышать смертность. За эти годы родилось на 100 тысяч больше, чем умерло — был зафиксирован небольшой естественный прирост. А в 2017 г. родилось  на 199 тысяч детей меньше, чем в 2016 г. — рождаемость резко снизилась, а смертность превысила рождаемость на 135 тысяч. Мы опять стали страной с возрастающей депопуляцией. Первые 4 месяца 2018 г. свидетельствуют:  дело идет к тому, что родится на 250 тысяч детей меньше. И депопуляция может составить уже 200 тысяч. Будем надеяться, что этот прогноз не сбудется. Но, во всяком случае, эти процессы начались. 
В 2017 году мы  преодолели рецессию. Наш валовой продукт  приподнялся из отрицательной зоны на 1,5%, а   цены на нефть с 40 долларов в первой половине 2016 г. возросли до 60 долларов в 2017 г., то есть поднялись в 1,5 раза. И поэтому  объем экспорта резко вырос — на 25%, которые, вполне закономерно  «толкнули» валовой продукт на 1,5%. То есть это не нормальный  экономический рост за счет изменения структуры экономики в прогрессивные годы, за счет  роста узкотехнологичеких отраслей, или роста сферы «экономика знаний», или роста инвестиций — это конъюнктурная область колебаний цен на нефть: цены пошли вверх, темпы немного прибавились, пойдут вниз — темпы убавятся. Поскольку  этот рост был конъюнктурным, не закономерным, не фундаментальным, то мы вправе констатировать, что вновь вернулись от рецессии к стагнации. Потому что 2017 г. дал 1,5% роста валового внутреннего продукта. Но реальные доходы, строительство, фондовый рынок продолжали снижаться, кредитование не росло, товарооборот близок к нулю (вырос всего на 1%, как и платные услуги), объем жилищного строительства не восстановился, а продолжал снижаться. 
2018 г. — показатели еще хуже. В первом квартале не 1,5%, как в 2017 г., а 1,3%. Промышленность 1% — совсем низко. То есть 2018 г. пока тоже — стагнация. С моей точки зрения, стагнация длится уже 6 лет. Таково текущее состояние. Поэтому главная проблема нашей страны — это экономический рост. И на него  нацелены последние решения президента, который высказал их в более или менее полном виде впервые в своем послании Федеральному Собранию 1 марта. Больше  половины этого текста посвящено развитию  экономики и социальной сферы. Причем оно также впервые сопровождалось слайдами и конкретными цифрами. На основе этих посланий президент, в отличие от 2012 г., издал не серию указов, а один, но очень подробный, многостраничный, более чем с сотней показателей на перспективу до 2024 г. — шестилетка. Потому-то президент избран на шестилетний срок и, соответственно, предлагает нам такого же срока план. Но если внимательно посмотреть эти цифры, то многие из них относятся не к 2024 г., а к 2025 г.  
Итак, наша главная проблема — возобновить экономический рост. На этот счет  у президента есть главная цифра: увеличить валовой внутренний продукт на душу населения на 50%. И если начать это увеличение с 2018 г., то увеличивать надо  в среднем на 5,2% в год. Но 2018 г. уже, можно сказать, проходит, и никаких 5% не будет. По мнению некоторых экспертов, будет 1,5%, а по самому оптимистичному некоторых экспертов — 1,8%. Тогда  на 7 лет – 2019—2025 приходится уже 6% годовых. 
Как известно, Дума,  министерства экономики, финансов разработали перспективу, основные и бюджетные показатели до 2020 г., которые Дума утвердила. После публикации указа президента министры финансов и экономики совместно выступили, что не собираются пересматривать свои проектировки до 2020 г. И, действительно, никакого движения по пересмотру не наблюдается.  Все заняты совсем другим — как повысить налоги и как изъять деньги у населения через пенсионную реформу. Причем очень странно — утверждают, что повышают пенсионный возраст для того, чтобы увеличить пенсии. Но как это сделать, если объем пенсионных фондов сокращается на 600 млрд, которые отбираются у 43 млн. Если в среднем разделить, это никакое не увеличение, а как все понимают — уменьшение. Еще 600 млрд они надеются получить за счет увеличения НДС с 18% до 20%, а это означает инфляция с 2,5% теперь вырастет до 4,5%, а, возможно, и 5%, что, естественно, не повысит уровня жизни тех людей, которые получают не увеличивающиеся оклады. И никто, естественно, не собирается делать всеобщую индексацию зарплаты. Каких-то разговоров, разработок, заявлений о том, что после указа президента давайте пересмотрим бюджет на 2019 г., давайте увеличим в нем долю инвестиций, давайте увеличим долю образования, здравоохранения, как решил президент, не ведется и таких планов пока не обнародуется. Но президент дал срок до 1 октября подготовить  мероприятия по достижению обозначенных им целей и реализации выдвинутых им задач. Это дело правительства. Но мы уже знакомы с деятельностью правительства — это выполнение майских  указов президента 2012 г. Производительность труда нужно было поднять в полтора раза за эти годы, она увеличилась на 6%. Реальные доходы нужно было поднять на 40%, они увеличились за эти годы на 6%. Число высокомеханизированных рабочих мест с 17,4% надо было поднять до 25%, но  они сократились до 17,1%. Долю инвестиций надо было довести к 2015 г. до 25% с  21%  в 2012 г. и до 27% в 2018 г. Они не увеличились, а  сократились к 2015 г. с 21% до 17%. И до 18% к 2018 г. То есть  по основным экономическим показателям и показателям уровня жизни мы даже не приблизились к намеченным в указах цифрам. Как бы не получилось так же еще раз.
Президент опять назвал цифры: к 2024—2025 году надо снова увеличить долю инвестиций в валовом внутреннем продукте до  25%, а затем и до 27%. Мы не выполнили это задание в прошлом, отметил президент, теперь его нужно выполнить обязательно. Будет ли выполняться, пока непонятно. Самая главная часть доклада более короткая: как возобновить экономический рост. Стоит отметить, прежде всего, что условия экономического роста изменились. Во-первых, резко сократился рост инвестиций. На первый план выдвинулся рост человеческого капитала, или сфера «экономика знаний» — это НИОКР, образование, информационно-коммуникационные технологии, биотехнологии и здравоохранение. Эти отрасли стали главным двигателем в развитых странах, где их доля в валовом продукте достигла в Европе 30%, в США — 40%. В то время как доля промышленности в формировании ВВП в Европе сократилась до 25%, в США до 20%. То есть экономика знаний вышла на первое место. В России, к сожалению, сфера экономики знаний в период рецессии сократилась, потому что сократились расходы и на образование (в большей степени), и на здравоохранение. А это главные отрасли, формирующие экономику знаний. И сократились они потому, что резко выросла доля расходов на вооружение. Максимальной она была в 2016 г. В 2017 г. бюджет предусматривает некоторое снижение этой доли, особенно в долларовом выражении. И опять имеется в виду перераспределить средства в пользу образования и здравоохранения. Пока это происходит слабо, но, возможно, в ближайшее время начнет происходить. 
Отмечается очень большая волатильность или турбулентность развития. Это связано с возрастанием роли финансов в социально-экономическом развитии. Финансы оторвались от экономической платформы. Доля финансовых инструментов, если ее измерить, равна сейчас 10—12-кратному объему валового продукта. Это в основном производные инструменты — деривативы, фьючерсы и всякие страховые инструменты. В связи  с тем, что на кредит очень низкий процент, люди берут кредиты,  покупают акции, рынок которых переполнен, и  акции лопаются, обрываются вниз. Некоторое время назад на треть упали акции  на китайской бирже, а инвесторы потеряли 5 трлн. Американские биржи провалились на 8% — инвесторы потеряли еще 5 трлн. Таких больших колебаний раньше особо не наблюдалось. 
Резко выросла роль государства в координации деятельности экономического развития. К сожалению, политическая ситуация, противостояние России с Европейским сообществом и США затрудняют это регулирование мирового рынка. Это  негативно сказывается и на социально-экономическом развитии. 
Главным источником  экономического роста являются инвестиции в основной капитал  и вложения  в человеческий капитал, или в экономику знаний. И если мы хотим экономического роста, выход один — нужно перейти к форсированному росту инвестиций в основной и человеческий капитал.  Если мы будем увеличивать по 10% каждый  из этих показателей, то доля инвестиций в валовом продукте с 17—18% сегодня вырастет до 20% в начале 20-х годов, до 20—27% в 1925 г. и до 30—37% к 1930 году. Это позволит нам увеличить темп до 3% к 2020—2021 году, до 4—5% к 2025 году и примерно до 5—6%  к 2030 году. Но для этого надо в ближайшие несколько лет  увеличить и человеческий капитал, или долю экономики знаний с 13% до 20%. Потом до 25% к  2025 году и до 30—35% к 2030 году. 
Чтобы выполнить это условие, необходимо, прежде всего, найти источники таких инвестиций — немножко меньше 20 трлн. Поэтому 10-процентный экономический рост  — это 2 трлн. А вложения в человеческий капитал — 1,5 трлн. Значит, нам  нужно ежегодно вкладывать 3,5 трлн дополнительных средств, чтобы повысить долю инвестиций, долю человеческого капитала, от чего напрямую зависит экономический рост. При вложениях до 20%, развития больше 2% в год ожидать не стоит. Мы развиваемся больше, потому что не вкладываем сколько необходимо в жилье, в инфраструктуры. Однако такая экономия порождает диспропорцию, которая «подрежет» экономику через несколько лет. Поэтому действовать надо пропорционально. 
Где взять деньги? Конечно, не за счет повышения налогов, тем более не за счет сокращения пенсий. По уровню доходов населения наша страна занимает 50—55 место в мире. А  по уровню жизни пенсионеров мы занимаем 98 место — наши пенсионеры живут непропорционально хуже работающих. То есть получается, что человек всю жизнь работал, а в старости оказывается  нищим. Однако как прожить на 12 тыс. руб., платя  с них налог и делая прочие необходимые выплаты, как, например, содержание жилья, которое составляет сегодня в среднем от 11 до 17%. Плюс обязательные капитальные вложения, плюс возрастающий в 4 раза налог на недвижимость, плюс возросший на 1 тыс. руб. ОСАГО. Все как будто незаметно, но идет вверх, к сожалению.
Итак, где же все-таки взять деньги? В.В. Путин в выступлении  на экономическом совете при президенте несколько лет назад сказал, что старые источники экономического роста в России себя исчерпали. И если мы  будем использовать их дальше, у нас будет нулевой рост, что и произошло — в последние десятилетия у нас практически нулевой рост. И нам необходимы новые  источники экономического роста. Вопрос заключается в том, какие. Ими могут быть: банковский  инвестиционный кредит, активы наших банков — это главный денежный мешок страны, 85 трлн, в то время как  всех государственных денег — 40 трлн. Из банковских активов только 1,3 трлн идет на инвестиционный кредит, то есть меньше 2%. Но интересно, что  655 млрд — это иностранные  банки, находящиеся в России. А гигантский Сбербанк, у которого 22 трлн, ВТБ с 12 трлн, на инвестиционный кредит дают меньшую часть, больше половины дают иностранные банки. Среди всех кредитов и инвестиций инвестиционный кредит составляет 6—8%. В США — 42%, в Германии — 53%. И при условии, что там есть длинные пенсионные деньги, огромные страховые фонды, гигантские  инвестиционные компании. В США один  только Goldman Sachs имеет 1 трлн долларов инвестиций. Это больше всей банковской системы России.  И это главный источник инвестиций. 
Далее — у нас 450 млрд золотовалютных резервов, 20 млрд в год мы теряем за счет переоценки и т. д. Из этой суммы можно 150 млрд взаимообразно заимствовать по 15—20 млрд в год на технологическое перевооружение со сроком окупаемости 5—7 лет или на новое технологическое строительство с окупаемостью 10—12 лет. А 300 млрд оставить для поддержания финансовой безопасности страны — это больше, чем нужно любой развитой стране. 
Третий источник — приватизация. По расчетам Всемирного банка, предприятия и организации, контролируемые государством, сегодня производят 71% валового внутреннего продукта. А частные иностранные компании производят 29%. Государственные плюс олигархические монополии делают наш рынок нецивилизованным, исключают настоящую конкурентную среду. Хотя, как верно говорил Ленин,  всякая монополия ведет к загниванию. Увы, это утверждение актуально в настоящее время.  Большинство так называемых государственных предприятий занимаются коммерческой деятельностью, извлечением прибыли, самообогащением. Зачем, к примеру, государству Волжский автозавод, чем он отличается от других автозаводов? Чем занимается ВТБ? Работает как коммерческий банк, никаких государственных функций не выполняет. Такие  коммерческие  организации следует приватизировать. Правительство с этим согласно и имеет планы сделать это. Но планы эти не выполняют — коллективам этих организаций крайне выгодно обращаться с государственной собственность как со своей: ни за что не отвечать и обогащаться. При этом работающие на предприятиях госсобственности  получают отнюдь не государственную зарплату. Зарплата, скажем, председателя Сбербанка в десятки раз превышает зарплату президента или председателя правительства. Эти суммы доходят до 64 млн в год. На каком основании? 
Мы являемся одним из немногих государств в мире, которые почти никому ничего не должны. Наш долг сегодня составляет 51 млрд долларов — это 3% валового продукта в сравнении с 86% Западной Европы, 115% долга США, Японии и Китая по 200%. То есть наше государство может ежегодно занимать 30—40 млрд  в международных валютных организациях или банках, у  стран ОПЕК, у Саудовской Аравии, у Тайваня, Китая, Японии и так далее. То есть деньги есть, если они возвратные. Один из  самых вредных наших мифов, что лучший бюджет — профицитный, который означает, что мы ограничиваем себя в расходах за счет качества жизни своих граждан.
Одна из причин того, почему нам трудно возобновить экономический рост, в том, что, переходя к новой формации, к рыночной экономике, мы не завершили этот переход, не взяли из прошлой эпохи ничего ценного в области управления и не создали механизм социально-экономического развития. У нас нет рыночного механизма, который толкал бы нас вперед. У нас преобладает государственная собственность, а не частная, у нас монополизация рынка, а не конкуренция, нет рынка капитала, нет планирования, приспособленного к рыночной экономике. Экономическое развитие страны рассматривает единственный документ — федеральный бюджет, который определяет долю инвестиций в развитие страны в 5%. А 95%? Поэтому мы топчемся на месте уже 25 лет.
Просмотров: 1191