Ближайшие российские конференции:
 
 
Сервис предоставлен Конференции.ru ©

Лесная сказка

№ 7(154), 01.08.2018 г.

Полгода работы над концепцией «Академгородок 2.0» показали: ничего концептуально нового в стратегию развития Новосибирского научного центра, похоже, так и не будет внесено

Проекты, уже представленные на многочисленных собраниях в СО РАН и правительстве Новосибирской области, сводятся, в общем, к двум тезисам: «нужны деньги на новые научные проекты», «необходимы новое жилье, дороги и вся остальная инфраструктура». 

По просьбам ученых

Все началось с того, что очередной День российской науки в феврале 2018 года Президент России Владимир Путин решил провести в Новосибирске, где прошло  несколько совещаний, в том числе с представителями Сибирского отделения РАН. Эта встреча походила скорее на традиционную президентскую «прямую линию», когда к микрофонам выстраиваются просители из разных городов. Тон диалогу задал председатель СО РАН Валентин Пармон. Если коротко, он просил у президента поддержки в реализации четырех проектов: комплексное развитие Новосибирского научного центра и координация со стороны полпреда президента в СФО разработки концепций других научных центров Сибири (что под этим понимается, академик не расшифровал); создание в Новосибирске центра синхротронного излучения (по ходу разговора академики даже смогли назвать его стоимость — от 20 до 40 млрд рублей);  завершение строительства второй и третьей очереди НГУ и, наконец, корректировка финансирования оплаты преподавания учеными в университете.
Последняя просьба, в общем, стоит особняком, учитывая, что формирование системы оплаты труда — прерогатива университета, и для ее корректировки никаких особенных поручений не нужно. А три оставшихся президент не то чтобы поддержал прямо (что естественно), но обещал постараться «организовать работу по принятию соответствующих решений» и попросил подготовить «соответствующее обращение, бумаги, заявки». Справедливости ради аналогичным образом Владимир Путин отреагировал на предложения, которые в ходе рабочей встречи с ним высказал врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников (строительство новых станций метро, современного ЛДС и перинатального центра). Однако именно разработка плана развития Академгородка после этого судьбоносного визита превратилась едва ли не в один из главных проектов региона. «Условно это проект «Академгородок 2.0» — план комплексного развития всей этой территории, научного потенциала, инженерной, социальной инфраструктуры, внедренческих предприятий», — заявил Андрей Травников, с легкой руки которого название концепции развития научного центра вошло в публичный оборот. 
Через два месяца, в начале апреля на встрече Владимира Путина с руководством РАН и учеными Курчатовского института Валентин Пармон логически достроил свои февральские предложения идеей создания в Новосибирске аналога калифорнийской «Силиконовой долины». «Силиконовую тайгу» мы гарантируем в Сибири сделать. По крайней мере, за 10 лет, первые объекты уже нацелены на ближайшие 3—5 лет», — заявил академик. 
Свои предложения о развитии Академгородка (ту самую концепцию «Академгородок 2.0») правительство Новосибирской области должно представить федеральным органам власти до 30 сентября этого года — к этому времени и должны быть готовы очертания научного центра будущего.

Большая академическая деревня

Проект создания научного центра под Новосибирском стартовал в конце 1950-х годов. Идея была довольно простой: организовать «в чистом поле», подальше от крупных городов большое поселение ученых, в котором будут сосредоточены научные институты и университет как центр подготовки кадров для них. На выбор этой модели (как альтернативы размещения научных институтов в центре крупного города), по всей видимости, повлияло множество факторов. Основным же наверняка стал личный опыт Михаила Лаврентьева и его соратников. Глубоко системный человек, Лаврентьев копировал привычную для себя модель работы: организация науки в закрытых городках (в середине 1950-х он работает в Арзамасе-16), тесная связь научных институтов и вуза, реализованная в МФТИ, — которую, собственно, и копировали отцы-основатели Академгородка, и т. д. 
Справедливо и обратное: до сих пор не существует исследований, доказывающих, что именно такая модель обособленного города ученых при прочих равных условиях обеспечивает более эффективный способ достижения научных результатов. И что полторы тысячи лучших ученых страны дали бы меньший результат, проживая в центре города, — хотя бы и без должной романтики палаток первых лет Академгородка. Аргументов здесь несколько. Во-первых, ни один другой Академгородок в городах Сибири не стал сопоставимо успешным с новосибирским — при том, что все они фактически являлись калькой вроде бы эффективной модели. Во-вторых, знаменитый «треугольник Лаврентьева» так всерьез и не был создан: «пояс внедрения», который сейчас бы назвали сетью стартапов, в Академгородке не появился (яркий пример такого стартапа — НПО «Факел» был разгромлен в начале 1970-х, и ничего подобного здесь больше не появилось вплоть до перестройки). В-третьих, уже к концу 1970-х (то есть через два десятилетия после старта проекта) модель «города ученых в тайге» уже вызывала вопросы как у внутренних, так и внешних исследователей. 

Осажденная крепость

Именно кризис модели Академгородка — кальки архаичного общественного устройства середины XX века, пожалуй, и стал главным препятствием для быстрой модернизации этой территории вплоть до текущего момента. К концу 1990-х Академгородок словно бы окончательно осознал себя как осажденная крепость и с тех пор старательно отбивал любые посягательства на свои устои, а также требовал самостоятельности. Так, еще во второй половине 1990-х Валентин Коптюг, будучи уже председателем СО РАН разрабатывает законопроекты о наукоградах и академгородках — первый в итоге был принят, второй так и не закончен. 
С середины 2000-х, после начала реформы местного самоуправления в России, СО РАН защищает от города и региона все свои непрофильные активы: общежития, ЦКБ, подстанции, бассейны и детские сады. Какие-то объекты так и остаются недостроенными, за какие-то (как, например, подстанцию «Академическая-2») регион и СО РАН даже судятся — ученые требуют в суде снести объект, построенный в основном за региональные деньги, но на земле РАН. 
Наконец, проверкой отношений СО РАН и региона на прочность становится строительство Технопарка. СО РАН упорно не желает выделять землю под будущий «пояс внедрения» (несмотря на заверения в приверженности «треугольнику Лаврентьева») — в итоге 120 гектаров на окраине Академгородка Технопарк получает только по указу Президента РФ Владимира Путина. В 2010 году, когда первые здания Технопарка уже построены, тогдашний председатель СО РАН Александр Асеев презентует Стратегию инновационного развития Сибирского отделения, где слово «бизнес» не упоминается ни разу. 
Таким образом, к моменту радикальной реформы РАН и создания ФАНО новосибирский Академгородок явно подошел в глубоком концептуальном кризисе, а также в фактической оппозиции ко всем создаваемым здесь институтам развития. «Отношение в Академгородке к Технопарку примерно такое: Технопарк для науки ничего не сделал. Впрочем, и в Технопарке есть мнение, что от науки ничего не ждут. Живут сами по себе каждая из этих мощных, призванных решать общую задачу инфраструктур», — констатировал уже в 2018 году новый директор Технопарка Владимир Никонов (бывший во время его становления министром образования, науки и инновационной политики Новосибирской области).
«Дело в том, что проект научного центра в версии академика Михаила Лаврентьева реализован. Точка, — резюмирует заведующий лабораторией стратегических и форсайтных исследований НГУЭУ Сергей Смирнов. — Необходим апгрейд Академгородка. Прежний вариант создавался под другую, существующую тогда модель экономики и по иным правилам игры: в условиях твердого центрального заказа все НИИ были обеспечены бюджетными деньгами, учёные могли себе позволить заниматься фундаментальной наукой — это нормально и правильно. Меняется экономика, вслед за ней меняется и наука: в новых условиях и моделях социально-экономического развития должен возникать иной тип её существования. Более того, Новосибирск не справляется со своей наукой: её больше, чем может переварить региональная экономика».

Новые старые принципы

О том, что будет в концепции «Академгородок 2.0», пока точно неизвестно — вероятно, в данный момент ее составители занимаются согласованием причудливо переплетающихся интересов различных сторон. Пока видно, что СО РАН и правительство Новосибирской области, по всей вероятности, использует разные подходы в проектировании будущего Академгородка.
Позицию СО РАН можно считать выраженной в статье «Российская наука — локомотив роста», опубликованной в газете «Наука в Сибири» за авторством заместителя председателя СО РАН Павла Логачева и бывшего гендиректора «Россетей» Олега Бударгина. В статье описываются контуры проекта «Академгородок 2.0», согласно которой в него будут заложены несколько принципов. Первый: «Если что-то работает, не нужно это ломать» — это про сохранение текущих коллективов, организацию схемы «наука+образование» и прочее. Правда, авторы делают довольно смелое заявление, утверждая, что «по большому счету Академгородок как целое и был тем самым «университетом — научным центром», если ректоратом считать не собственно ректорат, а президиум СО РАН».  Второй принцип: «В Академгородке должны быть сохранены те основы, которые закладывались его организаторами». Здесь авторы имеют в виду единство обучения и исследований, мультидисциплинарность, высокое качество среды обитания, демократичность и прочее. Затем в тексте перечисляются десятки конкретных проектов для реализации в Академгородке 2.0 и высказывается мнение о решающих факторах успеха кампании: «превращение научных открытий в коммерческие разработки», сосредоточение в Академгородке «центров разработок и инноваций большинства государственных ведомств и госкомпаний», размещение государством крупных заказов на разработку новых технологий, новая городская среда, и, конечно, особый статус Академгородка. 
Некоторое разнообразие в предложения ученых внесли в июле на презентации концепции «Академгородок 2.0» перед жителями Советского района  заместитель председателя СО РАН Иван Благодырь и ведущий научный сотрудник Института экономики и организации промышленного производства СО РАН Юрий Воронов. Последний, в частности, предложил заменить хрущевки в верхней зоне на многоэтажные дома, а также задуматься о переносе научных институтов в Бердск — поближе к «рабочему классу», без которого «нельзя развивать науку». Иван Благодырь говорил о недопустимости переноса потока с Восточного объезда на уличную сеть Академгородка, строительстве новых спортивных и культурных сооружений, пристройках к школам и так далее. 
Наконец, еще в мае Валентин Пармон сформулировал на заседании президиума СО РАН привычное видение Академгородка. Согласно докладу академика, речь необходимо вести о развитии транспортной, социальной и инженерной инфраструктур, создать единый центр управления этой территорией (в которую вроде бы должны войти не только Академгородок, но и Кольцово, Краснообск и Бердск), перестроить работу НГУ обратно на исключительное удовлетворение потребностей СО РАН, разработать новые регламенты застройки Академгородка и т. д. Впрочем, было и неожиданное предложение: построить мост через Обь, соединяющий левый и правый берега Советского района. Чуть позже главный ученый секретарь СО РАН Дмитрий Маркович перечислил и проекты, которые академики планируют представить в видении развития Академгородка: Центр нанотехнологий, Междисциплинарный исследовательский комплекс аэрогидродинамики, машиностроения и энергетики, источник синхротронного излучения ЦКП «СКИФ», электрон-позитронный коллайдер «Супер С-тау фабрика», Центр генетических технологий и развитие инфраструктуры НГУ, Сибирский национальный центр обработки и хранения данных, Центр нефтегазовой геологии и геофизики, Центр исследований минералообразующих систем и Приборостроительный ЦКП и другие.  Как видно, шанс решили дать всем институтам, не особенно обсуждая реальные приоритеты, а главное — консолидированное видение модели будущего Академгородка.

В поисках новой модели

Все предложенное кочует из одного документа в другой, по меньшей мере, последние два десятка лет. Ровно те же приоритеты были записаны в концепции создания Центра образования, исследований и разработок в Новосибирской области (2012 год), концепции развития СО РАН до 2025 года (2009 год), программа развития Объединенного инновационного кластера информационных и биофармацевтических технологий Новосибирской области (2013 год), создание Центра фундаментальных исследований в области обороны и безопасности, одобренное Военно-промышленной комиссией при Правительстве РФ (2013 год), стратегии развития сибирской науки (2007 год) и так далее.
Ни один из этих документов не обходился без упоминания уникального вклада науки в экономику региона (хотя по показателям инновационности экономики Новосибирская область находится в третьей десятке рейтинга регионов России), без претензий на особый статус Академгородка, без упоминания важности коммерциализации технологий и тесной связки науки и образования в НГУ. В этом смысле за долгие годы академическое сообщество так и не смогло сформулировать ни одной принципиально новой конструктивной идеи по модернизации самой сути социального образования, созданного в сибирской тайге в 1950-е. 
Концептуальный кризис предложений научного сообщества заметил на том же заседании и мэр Новосибирска Анатолий Локоть. «У меня создалось впечатление, что решение президента направлено не просто на конкретные частные задачи: починим Морской проспект, осветим дороги, разовьем школы. Всё это правильно, нужно, но совершенно недостаточно. На мой взгляд, в свое время Академгородок реализовал тот проект, который закладывался на этапе его строительства. И сегодня поручения Владимира Путина направлены на то, чтобы вдохнуть в него вторую жизнь», — справедливо заявил он. В том же ключе в феврале, еще на встрече с президентом, высказывался и Андрей Травников: «Новосибирская область готова стать пилотным регионом по отработке типовой модели эффективного развития территорий».
В помощь Академгородку был назначен специализирующийся на вопросах создания нового видения научного центра вице-губернатор Андрей Жуков, работавший в Ространснадзоре, дирекции Олимпийских игр, Министерстве по делам Крыма, Росавтодоре и других структурах. Комментируя его назначение, Андрей Травников прямо признал: «Академгородок 2.0» — задача не ученых, а управленцев. «Здесь вопрос, какой специалист полезнее? В этой ситуации я сделал выбор в  пользу управленца, у которого есть опыт в других отраслях, в частности — в транспортной. Самое главное — имеет компетенцию в разработке и реализации масштабных проектов», — заявил он. 
Новый ответственный за будущее Академгородка по новой для себя сфере пока высказывается осторожно, говоря о необходимости комплексного планирования территории, создания комфортной городской среды, кластерном развитии научного центра, новых формах управления и совершенствовании нормативной базы и прочее. 
Представляется, что у задачи, которая стоит перед академическим сообществом Новосибирского научного центра и правительством региона, есть два варианта решения. Первый — самый мягкий, но одновременно и самый неэффективный: описать в концепции все привычные мантры об Академгородке, которые так же привычно с большой долей вероятности лягут под сукно федеральных чиновников, как это было с предыдущими программами. Деньги на синхротрон, возможно, и дадут, но на этом блага федерального центра закончатся. 
Второй — всерьез спроектировать новую модель Академгородка с учетом того концептуального безвременья, в котором он находится последние 30—40 лет. Чего такого особенного эта территория может предложить стране и миру, кроме физтеховской модели работы научно-образовательных кластеров? Что делать с застывшей иерархией в научных институтах? Какая модель организации науки в целом адекватна современному миру?
Исходные данные для проектирования ответов на эти вопросы давно есть. Так, в октябре 2010 года журнал Nature опубликовал серию статей, в которой были исследованы ведущие мировые научные центры и выделены факторы их успеха. Таковых оказалось три: интенсивная урбанизация, создание мощных научных кластеров в крупных городах и формирование сетей для обмена информацией. По подсчетам ученых, с 2006 по 2010 год в 75 крупных городах было сосредоточено 57% всех проводимых в мире исследований, а любой проект по формированию крупных сетей взаимодействия повышает научную результативность. Так, в результате строительства моста Оресунд между Данией и Швецией, который увязал в единую систему 9 университетов, 165 тысяч студентов и 12 тысяч исследователей, количество совместных публикаций ученых из Копенгагена и Южной Швеции выросло в два раза. Другими словами, Лаврентьев, делая выбор модели в 2018 году, должен был остановиться на создании «Академгородка 2.0» в центре мегаполиса, а не в тайге — так эффективнее для современной науки.
С другой стороны, есть результаты регулярных исследований Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, специалисты которого проводят регулярные замеры делового климата в российской науке по заказу Минобрнауки РФ. Согласно данным конца 2017 года, наивысшие оценки получило взаимодействие науки и общества (3,94 из 5) и информационная инфраструктура (3,85). Хуже обстоят дела с кадровым потенциалом (3,24) и кооперационными связями с внешними партнерами (3,20), а также финансированием (2,68) и институциональными условиями (2,89 из 5). Как видно, мосты через Обь, особые статусы академгородков и сохранение академического имущества среди факторов, которые могли бы способствовать развитию науки, отсутствуют. Современным ученым нужна современная институциональная среда, развитие кооперационных связей с внешним миром и развитие кадрового потенциала. От того, способны ли осознать эти вызовы авторы концепции «Академгородок 2.0», и зависит, в конечном счете, ее успех в долгосрочной перспективе. 
Сергей Чернышов
Просмотров: 1242