Зимний вечер в Гаграх

cof

Для большинства россиян представление о Гаграх сводится к морю, пальмам и счастливому ничегонеделанию

Но вот с 2008 года, когда Абхазия стала независимой, все больше отдыхающих стало появляться в Гаграх и зимой. Они были и раньше, поскольку некоторые бальнеологические здравницы работали круглый год, к тому же и климат тому способствовал: даже в январе нередки были теплые дни (+15, +20). Случались, конечно, на побережье и проливные дожди, но значило это только одно, как говорил Юрий Визбор: «Только дожди тоскливые, а наверху метет». Потому выше Гагр, выше озера Рица, выше Нового Афона снежный покров превышал и два, и три метра, и весь район считался и считается по сию пору лавиноопасным. Кстати, и отделяет его от всем известной Красной Поляны один-единственный Гагрский хребет, что вознесся к небу между речками Бзыбь и Псоу. А высшая точка его — гора Агепста (3256 м) белеет вечными снегами в любую погоду.
Кавказ я изъездил и «искатал», кажется, вдоль и поперек начиная с давних советских времен. В Красной Поляне с одним-единственным самодельным подъемником я катался еще в 1973 году, когда главным украшением курорта была дача министра обороны Гречко. Но тогда уже вовсю гремел Домбай, Приэльбрусье, в Грузии — Бакуриани, позже Гудаури, в Армении — Цахкадзор, в Адыгее — плато Лагонаки, Цейское ущелье в Северной Осетии, о котором так поэтично высказался Юрий Визбор: «Этот в белых снегах горнолыжный Лицей — панацея от наших несчастий…» Но вот Абхазия и была, и оставалась на карте России, а позже Грузии белым горнолыжным пятном.

О, море в Гаграх, о, лыжи в Гаграх!

Февраль 2019 года застал меня в Краснодаре на университетской конференции. Я, конечно, был во всеоружии, то есть с лыжами и комбинезоном, поскольку дочь позвала меня покататься в Абхазии. Коллеги подбросили меня до границы Абхазии у реки Псоу, в двух шагах от Адлера. Колючая проволока, пограничники, паспортный контроль, таможня и очень приличная автомобильная очередь. Но я довольно быстро перебрался пешим порядком на левый берег, пройдя все необходимые процедуры. А там меня ждал внедорожник с еще несколькими лыжниками. Дорога на Рицу очищается нерегулярно, а снег, причем серьезный, начинается уже от Юпшарских ворот. Как правило, прочищен один ряд с большим числом карманов для разъездов и разворотов. Машины мы покинули у озера Рица, которое зимой походит на снежную сказку. Дальше только тропинки, вокруг озера есть даже зимняя туристическая тропа, по которой ходят и лыжники, и пешие туристы, многие ночуют в палатках. А нам надо наверх.
Через полчаса мы добрались до снегоходов, загрузились со всем скарбом в пластиковые сани и еще час «по еле заметному следу к теплу и ночлегу», как писал Александр Галич. В приюте Ауадхара в 16 километрах от озера Рица места были забронированы, а там и горячая вода, и электричество, и даже канализация. Все старые пансионаты еще советских времен в Абхазии нынче заброшены и только-только начинают возрождаться. И начало тому положили, в том числе, и лыжники, которые бродят по местным склонам уже почти десяток лет.
Утром нам предстояло совершить первый марш-бросок, ибо никаких подъемников в Абхазии нет и, слава Богу, в ближайшее время не предвидится. Потому что сегодня главное достоинство абхазских ски-туров — это тишина, красота и безлюдье. Мне подыскали ски-туровские лыжи взамен моих фрирайдовых, выдали камуса (специальные пластиковые накладки, прикрепляемые к скользящей поверхности лыж для предотвращения проскальзывания при подъеме в гору), и наш ски-гид Геннадий сам проверил, как мы их надели на лыжи. И десять жаждущих нетронутого снега двинулись в путь. И сразу стала ясна еще одна особенность Абхазии — мягкий субтропический снег. Он идет всегда крупными хлопьями и образует на маршрутах спусков ни с чем не сравнимый пухляк, иногда глубиной по пояс. Но поскольку все катальщики с целиной были «на ты», то и радость от катания ничем не омрачалась.
Для меня лично самыми трудоемкими стали многочасовые переходы к началу самых интересных спусков. Еще и потому, что в группе шли лыжники от 30 до 40 лет, а мне уже вовсю валил восьмой десяток… Геннадий сам оценивал лавиноопасность склонов и спускался всегда первым. Иногда мы набирали высоту под 800 метров, а то и километр, это, значит, над уровнем моря около двух тысяч. Поневоле наверху приходилось отдыхать, при этом Геннадий всегда назначал сам спускающегося последним, чтобы никого не оставить на склоне. Ведь в бездонной целине можно убраться так (причем даже без травм), что на поверхности не будет видно ничего, да и лыжи трудно отстегнуть. Тут-то и нужны руки друга. Спускались мы чаще всего к окрестностям села Псху, а оттуда по еле заметной лыжне с едва заметным уклоном возвращались к себе в приют. Я прокатался пять дней, и с каждым днем усталость накапливалась. В день отлета к вечеру мы спустились в Гагры, съели по обязательному шашлыку и выпили по ритуальному бокалу вина «Букет Абхазии», а потом прогулялись по набережной. В Гаграх было +19, море +6, фланирующая публика откровенно скучала, не зная, чем себя занять. А у нас в глазах сияли снежные вершины, бесконечные склоны, бешеное солнце и голубое небо. И это останется с нами навсегда!

Александр Шапошников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.