Стеклянные двери дистанционного обучения

Что показала жизнь в цифровом формате

Фраза сегодняшнего дня: «Дистанционное обучение в обычном режиме должно быть более качественным и удобным для всех сторон образовательного процесса», если довериться коллегам-журналистам, принадлежит губернатору Андрею Травникову. Еще до того, как она была произнесена им, мы решили проанализировть этот процесс на круглом столе «Образование в условиях пандемии. Уроки и выводы», который мы организовали совместными усилиями редакции «СДС» и Новосибирского городского открытого колледжа.
Начну с животрепещущего: ход беседы в режиме онлайн показал, что мы совершенно напрасно не пригласили участвовать в нем кого-то из инженерных специалистов обеспечения дистанционного обучения. Технические неполадки ощутимо мешали процессу и лично меня наводили на мысли: а) бесперебойно мы слышали и видели тех, кто располагает более качественным оборудованием; б) есть повод предположить, что многие студенты и школьники получали знания в таком же техническом качестве; в) не повсеместно обеспечена доступность интернета.
Обсуждение начали с управленческой самооценки того, что сделано, как сделано и что можно было сделать лучше. Первой уровень этих позиций оценила руководитель штаба министерства образования Новосибирской области по вопросам дистанционного обучения Оксана Василенко: если предположить, что подобная ситуация может возникнуть в первой или второй четверти нового учебного года, нужно заранее подготовить некие пакетные решения, которые в ситуации форс-мажора готовить было некогда. Это комплект локальных нормативных актов, образцов документов для образовательных организаций. Потому что у администрации учебных заведений достаточно много времени ушло на подготовку приказов, проектов приказов, внесения изменений в учебно-образовательные программы, расписания. Тогда как проверки надзорных органов никто под натиском пандемии не отменял.
Четко сформулировал и дифференцировал обозначившиеся проблемы заместитель председателя Общественного совета при министерстве образования НСО Сергей Семенов: ошибки и недочеты не могли не возникнуть в ситуации массового вступления в «дистант» в боевом режиме, к которому система образования НСО в целом не была готова. Это отмечают и руководители высшего звена, и руководители целого ряда образовательных организаций. Отдельные положительные примеры, конечно же, есть — лицей «Надежда Сибири» и ряд других, успешно справившихся с поставленной задачей. Однако на общее представление эти примеры повлияли не сильно. Обозначившиеся проблемы Сергей Александрович разделяет на три группы: организационные (административные), технические и кадровые. «Прежде всего, не сработали эффективно платформы, которые были призваны обеспечить дистанционную форму обучения, — констатирует эксперт. — Кроме того, учителя не понимают, как перестраивать классно-урочную систему в дистанционный формат в столь нетипичных условиях, прежде всего, с дидактической точки зрения. Как у педагогов, так и у детей отсутствуют навыки работы с разного рода программным обеспечением, как бы нам ни казалось, что в век информационных технологий это доступно и просто. Одна из тех же удивительных проблем — банальное отсутствие соответствующей техники или доступности интернета. И не только в селах, но и в городе. Статистика же от министерства образования НСО о техническом оснащении практически каждой семьи появилась позднее. Отсюда — проблемы психологического свойства как в детско-родительских отношениях, так и на уровне коммуникаций между родителями и учителями».
К чести новосибирской педагогической общественности, она отреагировала на практически чрезвычайную ситуацию оперативно — уже 10 апреля 2020 года состоялось обсуждение в расширенном формате упомянутых проблем с четко обозначенной целью: предложить реальные пути их решения. Видимо, сказалась заложенная на генном уровне установка: мы — страна абсолютной грамотности. Эта конкретика (назовем ее рекомендациями) была представлена в министерство образования НСО как ответ на вопрос, что же делать в подобных условиях. С экспертной точки зрения, оценивать эту инициативу можно по-разному, но, как утверждают причастные, отнестись к этим рекомендациям как к базовому документу, на который в дальнейшем наложатся документы органов местного самоуправления, федерального министрества, вполне возможно.
А вот вузы, по мнению декана факультета «Мировая экономика и право» Сибирского государственного университета путей сообщения, кандидата экономических наук Евгения Нехорошкова, к данной ситуации оказались более подготовленными, что вполне логично. Эту логику подтверждает и сам Евгений Владимирович: «Вряд ли стоит этому удивляться, поскольку электронно-образовательная среда — неотъемлемая часть системы вузовской подготовки. Конечно, далеко не все прошло гладко. Были ощутимые инфраструктурные проблемы. Наш университет, а также НГТУ, НГУЭУ неоднократно увеличивали мощности своего оборудования, подключали внешние сервисы, в первую очередь, Ростелекома, чтобы обеспечить должное качество и стабильность работы дистанционно-образовательной среды. И все же скептики убедились в том, что дистанционное образование внедрять можно. Довольно быстро метод видеоконференцсвязи для проведения занятий стали использовать все наши преподаватели». И тут же предвосхитил мой вопрос о возможности сохранения этого формата обучения впредь: «Однако контакт с аудиторией, студентами очень важен. И полное погружение в дистанционный формат, когда студенты что-то прочитали и выполнили какое-то задание, малоэффективно. Главное для нас все-таки — качество образования».
Декан не исключил возможности работы в дистанционном формате и в начале будущего года. А это означает, что нужно серьезно готовиться, а не решать проблемы в авральном режиме.
С явно большим энтузиазмом, чем все остальные, восприняла дистант руководитель управления образования Новосибирского района Новосибирской области Юлия Кузнецова, которая рассказала, как здорово и с каким охватом участников прошел урок мужества в верх-тулинской сельской школе № 14 и лицее № 13. Энтузиазм Оксаны Анатольевны понятен: этот формат решает хотя бы наполовину извечную проблему сельских школ — кадры.
Задаю серию вопросов о главном: как восприняли эту образовательную услугу потребители разной степени подготовленности? Каковы конкретные результаты? Как отразился дистанционный формат на качестве знаний, на психологическом состоянии обучаемых?
В силу специфичности среды обитания, степени сосредоточенности на проблемах и меры ответственности за их решение отвечали по-разному.
Оксана Василенко: «К нам на горячую линию поступило 11 тысяч обращений по единому каналу связи. В основном — от родителей. Понятно, что по проблемам, основная из которых — когда же все это закончится, откройте школы для очного обучения, мы больше не в силах (особенно в тех семьях, где двое—трое детей и один компьютер, где дети — ученики начальной школы)! Многие вставали на сторону школы — как же с ними справляться?! Были и жалобы: почему мы не видим учителей в режиме онлайн? Не все могли и вовремя подключаться, не каждого удавалось будить к началу урока. А кого-то это вполне устраивало: школьник получал иную мотивацию, на него никто не оказывал влияния — есть он, есть монитор, есть учитель или удаленное задание. Эмоционально ему было проще, у него даже повышались оценки. Истинное же положение дел нам покажет первая четверть».
Сергей Семенов: «У многих учителей также наблюдался кризис первой недели апреля, а потом возник эффект соревновательности. В некоторых образовательных организациях решили поощрить педагогов, использующих современные способы дистанционного обучения. С их же помощью стали проводиться совещания, педсоветы, методические объединения. Многие консервативно настроенные учителя совершенно по-иному взглянули на новые информационные технологии и компетенции учеников в этой сфере».
Юлия Кузнецова: «Сделали (как я и предположила. — Ред.) организационный вывод: чтобы минимизировать кадровый дефицит в Новосибирском районе, решили в любом случае продолжить использование дистанционного метода. Сейчас выбираем платформу для сетевой дистанционной школы. Кроме того, возникла идея продумать организацию обучения с привлечением студентов колледжей и университетов, что очень важно. Думаю, если они будут проводить какие-то занятия со школьниками, рассказывая и на их языке о том, как и чему их учат, профориентация пойдет успешнее. Студентов НГПУ, которых мы уже подключали к таким занятиям, дети воспринимали хорошо».
Евгений Нехорошков: «В работе по трудоустройству дистант просто незаменим — многие работодатели достаточно удалены. Будем и дальше поддерживать этот формат. Кроме того, цифровые технологии дают возможность более эффективно выстроить системы непрерывного образования, развития каких-то дополнительных программ от работодателей. Нужно немного по-другому развернуть дистанционный формат и найти эффективное взаимодействие очного и дистанционного обучения».
Ответы на вопрос о ЕГЭ: объективно — много переживаний. Отсрочка по времени — это стресс, который может привести к срыву даже очень успешных абитуриентов, количество которых в целом уменьшится едва ли. Но баллы понижаться наверняка не будут, поскольку два с половиной месяца дистанционного обучения вряд ли вытеснили из молодых голов полученные в течение 11 лет знания.
И единодушное: устали от изоляции, всем необходим непосредственный контакт.
В общий вывод — чего не хватило дистанционной форме обучения на данном этапе — каждый участник обсуждения также внес частицу собственного понимания и опыта.
Оксана Василенко вообще не называла бы этот процесс дистанционным образованием. Это, по ее мнению, в чистом виде способ удаленной коммуникации со смешанными формами — заочная, домашняя, семейная, самообучение. У нас есть вузовское представление о дистанционном образовании. Это качественно другой контент — достаточно дорогие технологии, соответственно оборудованные кабинеты, высокомотивированная пользовательская аудитория. Необходима и новая форма повышения квалификации учителей, а также система мотивации заниматься этим.
Юлия Кузнецова считает, что для этой работы учителям не хватило заточенного на конкретные цели методического инструментария. Для такого урока нужно писать не план, а сценарий. И есть отличный повод проанализировать и обновить техническое оснащение школ, программное обеспечение и доступ к интернету.
И, конечно же, для полноты впечатлений и выводов поинтересовались мы и мнением непосредственных участников процесса — практиков.
Позиция директора Новосибирского городского открытого колледжа, кандидата исторических наук Сергея Чернышова — и управленческая, и гражданская — неизменно прямолинейна: «Мне кажется, если все структурировать, проблема оказалась не в дистанционном обучении. Просто если раньше в школах что-то происходило за закрытыми дверьми и мы не знали, что именно, то дистанционное обучение сделало эти двери стеклянными. Все хорошо оказалось там, где нормально функционирует управленческая сила — директор контролирует ситуацию, может выработать свои решения. Правда заключается в том, что министерство образования Новосибирской области оказалось самым эффективным органом исполнительной власти, реально регулировавшим эту сферу. Там же, где директор не до конца хотел брать на себя ответственность, по цепочке спустили ее до уровня конкретного учителя, который к этому и готов-то не был, а потому делал что-то как мог. Зато теперь определить, насколько хороша школа или вуз, стало легко: достаточно присмотреться, как управленческая вертикаль там реагировала на необходимость внедрения массового дистанционного обучения».
Плохо это или не очень, но качественно провести урок или лекцию в режиме онлайн — для многих пока не освоенное мастерство. Однако, по мнению кандидата филологических наук, научного руководителя школы «Умка» Светланы Гольцер, дистант был прост для тех, кто в школе уходил от классно-урочной системы постепенно. Потому что они несовместны — базовая проблема, лежащая в основе этого конфликта. «Систему классно-урочной коммуникации «один ко многим» использовать в дистанте невозможно, потому что дистант — про индивидуализацию, — разъяснила свою позицию Светлана Владимировна. — Этот разрыв и был основным конфликтом. Конечно, его переживали, в основном, родители, потому что не были готовы к этой ситуации. В лучшем случае они были навигаторами и помогали детям просто понять устройство нового образования. В худшем — учителями своим детям. И, конечно же, они увидели, что такое ребенок-ученик. Не тот, который приходит, щебечет, помогает по дому —милый и родной. А тот, кто тупит, ленится, чего-то не хочет. То есть то, что учителя видят ежедневно, родители увидели за эти полтора месяца. И заслуживают всяческого сочувствия: они не должны были это видеть, это не их история, это история учителей. Они профессионалы, умеющие с этим работать.
Практически же можно было сделать все просто — не искать тяжелых платформ, не искать негибких решений, а, поняв коммуникацию, характерную для учителей и ребенка, подобрать под нее инструменты. Все, точка, больше ничего не надо было делать. А люди испугались и начали делать очень много лишних телодвижений, в том числе — воспроизводить классно-урочную систему. Но она не про развитие, она про контроль. Судя по мнениям в сети, к концу эксперимента многие это поняли и начали искать какие-то гибкие решения подхода к конкретному ребенку, а не классу как единице обучения классно-урочной системы. У нас все было довольно просто.
Поняв, что нам не дадут дальше работать очно, мы собрали педсовет и за неделю перестроили весь учебный процесс на дистант. Благо у нас уже был такой опыт с заочниками, и поэтому нам было не сложно это сделать. Родители, а родительская организация у нас мощная, поддержали нас в том, что не нужно сидеть и ждать, когда кто-то нам запретит или разрешит учиться, потому что чиновники принимают решения не для того, чтобы потом за них отвечать, а чтобы снять с себя ответственность. Родители написали заявления директору о том, что они хотят начать такое обучение. И с 23 марта мы начали этот процесс.
Первая неделя была адской из-за высокой степени неопределенности. Но, в то же время, нас это сильно сблизило. Родители сидели у компьютеров и смотрели, как это происходит: дети учились заново видеть учителя, а учитель заново научался коммуницировать. Много было бесед о коронавирусе, чтобы снять этот социальный страх. Наш школьный психолог раздала нам чек-листы, по которым мы себя нормализовали и выходили более-менее здоровыми из разных ситуаций.
Кстати, у нас давно нет уроков на весь класс, а развита парковая система, когда у ребенка есть отчужденный от учителя план на год, и он может по нему двигаться в своем темпе и в своей логике. Задача учителя при этом заключается в том, чтобы помочь ему освоить новые коммуникативные инструменты и организовать время. В дистанте помогли еще и игровые формы погружения. И лично я благодарна дистанту за то, что с нами произошло.
Хочется повторять это? Нет, не хочется, потому что энергетика очного, тактильного, сенсорного, эмоционального прикосновения бесценна, а она постепенно уходила. К концу мая мы еще помнили, как нас зовут, но стали забывать, кто как выглядит. Дети выросли, а мы не увидели этого. Учителя для них тоже отчуждались, становились именем в окошке, движущейся фигуркой».
Итак, совершенно предсказуемо у массового дистанта оказалось немало подводных камней. А обозначенная к разговору тема вскрыла множество аспектов, и подводить итоги мы будем еще достаточно долго. Причем, неоднозначные. И уже тут, прежде чем попрощаться и… отключиться — чуть машинально не написала «разойтись», — Оксана Василенко одной фразой «очеловечила» цифровое и — наоборот: «Я рада, что у нас организовалась профессиональная тусовка — сообщество в соцсетях. Мы периодически конструктивно пикировались там и наблюдали, кто из нас что делает. Такая консолидация дает возможность поспорить, отстоять свою точку зрения. Хорошо, что и министр онлайн. Обсуждать многие вещи публично гораздо легче».
Что ж, новый мир стучится к нам со всей очевидностью…

Наталья СЕКРЕТ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.