Нетрудовые доходы в прошлом и сейчас

По многим каналам массовой информации в настоящее время идет откровенная пропаганда доходов без каких-либо затрат труда: доходов по вкладам, кешбэка, скидок и перепродаж. Чего стоит одно заявление молодого человека, о том, что ему хочется быть пенсионером. И это заявление не осуждается. По этой причине интересно сравнить нынешнее понимание нетрудовых доходов с прежним

В строгом понимании нетрудовые доходы – это индивидуальные доходы, не связанные с личным трудом. В советские годы понятие «нетрудовые доходы» понималось гораздо шире. Запрещалась любая хозяйственная деятельность граждан, неподконтрольная государству. В одну кучу были свалены нетрудовые доходы от преступной деятельности и использование наемного труда, торговые наценки, проценты по вкладам и многое другое.
Главным признаком нетрудовых доходов было то, что они не были связаны с выполнением человеком своих должностных обязанностей на государственном предприятии или в контролируемом государством кооперативе. Пенсии, стипендии, проценты по вкладу в сберкассе и выигрыши в государственных лотереях не считались нетрудовыми доходами, хотя доход в данном случае получали без затрат труда.
28 сентября 1963 года был принят Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О безвозмездном изъятии автомобилей у собственников домов, дач и других строений, приобретенных гражданами на нетрудовые доходы». Этот указ сделал категорию нетрудовых доходов инструментом, который можно было использовать в борьбе между различными группами предпринимателей и чиновников. Эта борьба в определенной степени готовила участвующие в ней группировки к событиям 1990-х годов.
Определение нетрудового дохода как такового в отечественном законодательстве отсутствовало месяц. В октябре 1963 года Пленум Верховного Суда СССР указал, что, если доходы получены «правомерно, за счет своего труда и деятельности, не связанной с нарушениями законов», они не могут быть признаны нетрудовыми. Тем самым в нашу жизнь был введен принцип двойного отрицания. Трудовым доходом признается доход, который не является нетрудовым.
В принятом нормативном акте источники нетрудовых доходов разделены на три категории. К первой отнесены корыстные преступления: хищения, взятки и спекуляция. Ко второй – использование в целях наживы государственного транспорта, оборудования, механизмов, топлива, сырья и материалов, а также государственных жилых помещений. К третьей категории было отнесено уклонение от уплаты налогов.
При этом не вводились ограничения на размеры трудовых заработков, а предложения их ввести, высказывавшиеся в ходе обсуждений, отвергались как попытки введения недопустимой «уравниловки».
В правоприменительной практике постсоветской России была вполне осознана эта неопределенность понятия «нетрудовой доход», которое использовалось в Конституции СССР (статья 13), Основах гражданского законодательства СССР (статья 25) и во многих других законодательных актах Союза и республик. Но кроме осознания, никаких юридических новаций введено не было. В России попросту перестали отделять нетрудовые доходы от преступных. Интересно, что совсем по-иному сложилась судьба этой правовой нормы в Беларуси. Указ Президиума Верховного Совета БССР от 13.11.1962 «О безвозмездном изъятии домов, дач и других строений, возведенных или приобретенных гражданами на нетрудовые доходы» зарегистрирован в Национальном реестре правовых актов
2 марта 2001 года и действует по настоящий момент.
Прошло более 20 лет, и с мая по октябрь 1986 года в СССР прошла кампания усиления борьбы с нетрудовыми доходами. К ним были отнесены доходы от таких видов деятельности, как сдача жилья, «самовольное использование в корыстных целях транспортных средств, нарушение порядка занятия кустарно-ремесленными промыслами и другой индивидуальной трудовой деятельностью» и даже «кормление скота хлебом».
Одна причина такой краткосрочной борьбы с нетрудовыми доходами, на мой взгляд, была данью тем, кто во власти стоял за стабильность советских представлений о нетрудовых доходах. Другая была в обострении межгрупповой борьбы будущих олигархов.
Понятие «легализация» в советском законодательстве длительное время также отсутствовало. Только в 2001 году оно было расшифровано так: «Легализация («отмывание») доходов, полученных преступным путем, – придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления». Это определение вызывает много вопросов, в особенности в отношении «придания правомерного вида».
Во многих публикациях специалистов с той поры нетрудовой доход уравнивался с результатом незаконной деятельности. При такой трактовке любой доход, полученный с соблюдением законодательства, следует считать трудовым. «Если имущество (или денежные средства) получено в результате совершения приобретателем действий, разрешенных или, по крайней мере, не запрещенных законом, оно не может быть признано нетрудовым доходом».
Кто помнит бурные 90-е, тот вполне может вспомнить и лозунг: «Мы здесь сидим, а денежки идут». Тогда это казалось необычным и смешным. До того основная часть телезрителей прекрасно знала, что «денежки» можно заработать только собственным трудом.
Прошли годы, и в настоящее время неприкрытая пропаганда нетрудовых доходов стала самым главным элементом телевизионной и уличной рекламы. И уже ни для кого это не выглядит необычным или смешным.

Отношение к нетрудовым доходам в современной России

В настоящее время в нашей стране, конечно, никому не придет в голову считать скидки в магазине нетрудовым доходом. Но в такой ситуации становится менее однозначным ответ на вопрос, какие доходы считать нетрудовыми.
Лауреат Нобелевской премии 2013 года профессор Йельского университета Роберт Шиллер при поддержке московского бизнеса провел два опроса жителей Москвы и Нью-Йорка. Разрыв между опросами составил 25 лет. Первый опрос прошел в 1990 году, второй – в 2015-м. Задавали, в частности, такой вопрос: «Справедливо ли повышать цены на цветы в праздники?» В 1990 году большинство и американцев, и москвичей считало, что увеличивать цены на цветы в праздник несправедливо. Спустя 25 лет так считали только американцы. А в России значительная часть опрошенных уже считала, что это справедливо.
Опросы, проведенные в США и в России с 25-летним интервалом, гарантированно убеждают нас в том, что мы очень мало знаем об изменении психологии бывшего советского человека при переходе страны к рыночной экономике. А без этого очень сложно понять и то, что же сейчас наши сограждане думают о нетрудовых доходах.
В некоторой степени заменой упомянутых опросов можно считать реакцию граждан России на весьма частный случай продажи своей квартиры знаменитой певицей Ларисой Долиной. Отмену ее концертов вполне можно считать голосованием против любых нетрудовых доходов, которые большинством наших сограждан оцениваются негативно.
Российская налоговая система законодательства, длительное время сохранявшая плоскую шкалу налогообложения, считала любые доходы легальными. После введения прогрессивной шкалы налога на доходы физических лиц (НДФЛ) многие стали скрывать свои вполне легальные доходы из-за недоверия к системе и желания снизить налоговую нагрузку.
Скрытые от налогообложения доходы вполне можно было бы считать нетрудовыми точно так же, как это имело место и в советское время. Но в наше время такие доходы стали называть «теневыми». Эта категория относится как к трудовым доходам, так и к любым потенциально «нетрудовым». Теневые доходы, получив распространение, во многом послужили толчком к следующему весьма интересному изменению различий доходов в общественном сознании.

Разрыв в трудовых доходах как замещение различия нетрудовых доходов и трудовых

Российским законодательством не устанавливается правило соотношения зарплат руководителей и других работников в коммерческих компаниях. Замглавы Минтруда Л. Ю. Ельцова сообщила ТАСС, что в России разрыв между самыми высокими и самыми низкими зарплатами на предприятиях в различных сферах в среднем в 14,1 раза, в Европе разница между зарплатами подчиненных и начальников – примерно в три-четыре раза. Наибольший разрыв наблюдается в научной и технической сфере – 19,5 раза, в финансовой, страховой, сфере информации и связи разница достигает 16 раз.
В России по закону заработок руководителя в государственных организациях и предприятиях не может превышать средний доход его сотрудников больше, чем в 8 раз. Так, зарплата директора школы может отличаться в 8 раз от зарплаты учителя с полной нагрузкой. В странах Евросоюза такой разрыв составляет только 30 %.
Причина большего диапазона зарплат в России, как мне кажется, не столько в том, что российские начальники «слишком много себе позволяют», сколько в причинах кадрового голода. Мало кто в России соглашается брать на себя ответственность руководителя за меньшую зарплату. Замечу попутно, что «оплата ответственности» вполне может быть отнесена к категории «нетрудовых доходов». Она в большей мере – плата за дополнительную нервную нагрузку.
Мы видим, что в настоящее время категория «нетрудового дохода» вписана в совершенно иной контекст. Граница проходит внутри категории, которая и в советское время считалась бы трудовым доходом.
Попытки отделить нетрудовые доходы от трудовых перешли из законодательной сферы в сферу моральную. Высокая зарплата начальника, высокий гонорар певицы или спортсмена законодательно будут всегда трудовыми, но они вряд ли станут когда-либо этически равноценными заработку станочника или инженера.

Юрий Воронов